10 непонятных слов из повести Пушкина «Метель»: капот, корнет, шлафорка и так далее

Мы уже разбирали непонятные слова из пушкинской повести «Выстрел», теперь на очереди «Метель». Сюжет вы помните: девушка решила обвенчаться с офицером против воли родителей, но жених опоздал, и девушку случайно обвенчали с незнакомцем. Чтобы улан, шлафорка и паперть не отвлекали вас от бессмертного текста, мы подготовили эту шпаргалку.

Прасковья Петровна в шлафорке на вате.
Шлафорка — это просторный домашний халат, который был распространен в России в XVIII–XIX веках. Он был частью быта, и его носили как мужчины, так и женщины. Халат был длинным, без пуговиц, с широким запахом и поясом, а для тепла в подкладку шлафорки часто клали вату.

Там они клялися друг другу в вечной любви, сетовали на судьбу и делали различные предположения.
В «Большом толковом словаре русского языка» у этого слова два значения:
- Печалиться, скорбеть, сожалеть.
- Жаловаться, роптать на кого-, что-либо.
Пушкин использует второе значение. «Они сетовали на судьбу» — то есть выражали недовольство или печаль по поводу своей участи. В современном языке слово используется, как правило, только в книжной речи.

Обе они должны были выйти в сад через заднее крыльцо, за садом найти готовые сани, садиться в них и ехать за пять верст от Ненарадова в село Жадрино…
Верста — это единица измерения расстояния, равная 1,07 километра. В дореволюционной России она использовалась для измерения расстояний на дорогах. Верстовые столбы стояли вдоль дорог и помогали путешественникам понять, где они находятся и сколько осталось до населенного пункта.

Маша окуталась шалью, надела теплый капот, взяла в руки шкатулку свою и вышла на заднее крыльцо.
Капот (с ударением на «а») — это теплая верхняя одежда, похожая на пальто. В XIX веке он был популярным элементом гардероба, особенно в холодное время года. Позже капоты стали преимущественно домашней одеждой, превратившись в нечто среднее между халатом и платьем.

Первый, к кому явился он, отставной сорокалетний корнет Дравин, согласился с охотою.
Корнет — это младший офицерский чин в кавалерии. В России корнеты носили погоны и командовали взводом или ротой, их статус был выше вахмистра, но ниже поручика. Звание существовало до 1917 года, после чего было заменено на звание младшего лейтенанта, а после 2002 года пушкинских корнетов называют просто лейтенантами.

Старики проснулись и вышли в гостиную. Гаврила Гаврилович в колпаке и байковой куртке.
Байка — это мягкая плотная ткань с густым двусторонним ворсом, из хлопка или шерсти. Она хорошо держит тепло, прочна и приятна на ощупь текстурой.

Священник, отставной корнет, усатый землемер и маленький улан были скромны, и недаром.
Уланы — это вооруженные пиками военные на лошадях, так называемая легкая кавалерия, которую чаще всего использовали для разведки. От представителей других родов войск улан отличали уланки — высокие четырехугольные головные уборы.

Церковь была отворена, за оградой стояло несколько саней; по паперти ходили люди.
Паперть — это крытая площадка перед входом в церковь. В русской архитектуре она часто имела вид крыльца и была неотъемлемой частью храма. На паперти собирались прихожане и нищие, укрываясь от дождя и снега или ожидая начала службы.

Предмет, избранный ею, был бедный армейский прапорщик, находившийся в отпуску в своей деревне.
Прапорщик — это воинское звание в российской армии, которое существовало до 1917 года, после чего было отменено и вновь появилось в Советской армии только в 1972 году. Прапорщик был младшим офицером, стоящим на ступень ниже поручика и выше унтер-офицера.
Прапорщик помогал офицерам, контролировал порядок и дисциплину среди солдат, отвечал за выполнение приказов и повседневных задач. Звание ассоциировалось с людьми, которые не имели дворянского происхождения, но стремились служить в армии и продвигаться по служебной лестнице.

Он славился во всей округе гостеприимством и радушием; соседи поминутно ездили к нему поесть, попить, поиграть по пяти копеек в бостон с его женою…
Бостон — это сложная карточная игра, популярная в XIX веке. В нее играли вчетвером с колодой из 52 карт. Еще для партии в бостон требуется (требовалось — в конце XIX века эта игра вышла из моды и забылась) 480 фишек, которые участники делили поровну. Правила там очень сложные и запутанные, если хотите разобраться — чуть более подробно про них рассказано здесь.
Обложка: © Elena Elfimova / Shutterstock / Fotodom

Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения







