Написать в блог
«Взгляд кролика»: один день из жизни молодой учительницы в Японии
отрывок

«Взгляд кролика»: один день из жизни молодой учительницы в Японии

Отрывок из книги Кэндзиро Хайтани
10 845
1

«Взгляд кролика»: один день из жизни молодой учительницы в Японии

Отрывок из книги Кэндзиро Хайтани
10 845
1

«Взгляд кролика»: один день из жизни молодой учительницы в Японии

Отрывок из книги Кэндзиро Хайтани
10 845
1

Если кажется, что японцы пишут о чем-то далеком от нас, это не так. Молодая учительница Фуми Котами работает в начальной школе и пытается найти общий язык со старшими коллегами и своими учениками, которых, кажется, никто не способен понять. «Взгляд кролика» Кэндзиро Хайтани впервые вышла в 1970-х годах и стала классикой в Японии. На русском языке книга вышла в издательстве «Самокат».

Был вторник, и в школе, где работала Котани-сэнсей, проходил педсовет. Он всегда проходил по вторникам — так уж было заведено. После того как обсуждение поставленных на повестку дня вопросов закончилось и все уже нетерпеливо ждали заключительных слов завуча, завуч поднялся с места и произнес:

— Мурано-сэнсей предложила еще одну тему для общего обсуждения, поэтому попрошу всех ненадолго задержаться. Пожалуйста, Мурано-сэнсей.

Классная руководительница одного из третьих классов, Яско Мурано, слегка побледнев, заговорила:

— В моем классе есть мальчик, Кодзи Сэнума.

Услышав это имя, многие учителя устало поморщились. Кодзи был одним из заводских детей.

— Несколько дней назад я обратилась за советом к классным руководителям третьих классов, чтобы решить, допускать ли Кодзи к дежурству по столовой. Дело в том, что Кодзи очень нечистоплотный мальчик. Он не моет руки перед едой и после туалета. Он вообще не любит мыться и поэтому буквально покрыт слоем грязи. Я всячески пыталась на него повлиять, но мальчик безнадежен. Я также пробовала связаться с его родителями, чтобы вместе решить эту проблему, но ответа от них так и не последовало. У меня возникло ощущение, что их все это абсолютно не волнует. В то же время начали поступать жалобы со стороны других детей. Некоторые из них жаловались, что, когда Кодзи дежурит по столовой, они не могут заставить себя притронуться к еде. Я столько раз твердила детям о важности и необходимости соблюдения правил гигиены, что просто не имею права оставить их жалобы без ответа. А ведь дети могут, чего доброго, и отравиться, и ответственность ляжет на учителей. Я объяснила Кодзи, что если он не изменит своего поведения, то мне придется отстранить его от дежурства по столовой. Обо всем этом я рассказала на встрече руководителей третьих классов, и Орихаши-сэнсей назвал мой подход педагогической дискриминацией. Я работаю учителем уже двадцать пять лет. Я всегда отдавала своей работе много сил, всегда старалась работать как можно лучше и еще никогда ни от кого не слышала ничего подобного. Я не принимаю, не могу принять предъявленных мне коллегой Орихаши обвинений в дискриминации. Поэтому я решила обсудить эту проблему в рамках собрания. Мне бы очень хотелось услышать мнение всех здесь присутствующих. Как бы вы поступили на моем месте?

— Орихаши-сэнсей, вы хотите что-то добавить? Молодой учитель поднялся с места. Он растерянно почесал в затылке, явно не зная, с чего начать.

— Нда-а… Что тут добавлять… Я ведь учителем работаю всего два года и в отличие от Мурано-сэнсей, которая столько всего знает, не могу так вот однозначно сказать, что хорошо, а что плохо…

По всему было видно, что Орихаши-сэнсей не силен в публичных выступлениях. Кончик носа у него обильно потел, и говорил он как-то через силу, но деваться было некуда.

— Я просто хотел сказать, что ни учитель, ни другие дети нисколечко не пытаются понять Кодзи, встать на его место. Наверное, я не очень хорошо объясняю, но ведь он ходит грязным вовсе не от того, что ему так нравится. И если посмотреть на это с другой стороны, так сказать, глазами Кодзи, то наверняка можно подойти к делу как-то иначе… Но я все непонятно объясняю, потому что не умею выступать. Вот.

Орихаши закончил говорить и сел. Все сочувственно засмеялись, наверное, пожалели беднягу, что он так вспотел. Слово тут же взяла Мурано-сэнсей.

— О чем вы говорите?! Я приняла жесткие меры именно потому, что я пытаюсь понять Кодзи, поставить себя на его место. Ведь если продолжать в том же духе, мальчик окончательно превратится в изгоя. И поскольку причина — в самом Кодзи, то глупо этого не замечать, слепо вставая на его сторону. Так проблему не решишь. Орихаши-сэнсей ориентируется на то, что хорошо детям. Это замечательно, но приведет лишь к тому, что дети окончательно избалуются, а этого нельзя допускать. Педагог должен быть строгим.

После этого выступили еще несколько человек. Были среди них те, кто поддержал Орихаши, но большинство все-таки предпочли согласиться с Яско Мурано. В итоге сошлись на том, что потакать грязнуле нельзя, но надо постараться не травмировать ребенка психологически. Кто-то из учителей сказал:

— В моем классе дежурные по столовой выбираются голосованием. Я объясняю детям, что голосовать нужно за того, кто помогает друзьям; за того, кто аккуратно одевается. Таким образом я даю ученикам установку. В коллективе возникает конкуренция в хорошем смысле этого слова, и это, я думаю, очень педагогично.

Наконец дебаты утихли. И тут завуч повернулся к Котани-сэнсей:

— А как там ваш Тэцудзо Усуи?

У Котани-сэнсей оборвалось сердце. Все время пока шло обсуждение, она сидела как на иголках, опасаясь, что кто-нибудь вспомнит о Тэцудзо. И вот о нем вспомнили. — Он, как и все другие дети в классе, дежурит по столовой, — едва слышно ответила Котани-сэнсей. — Но ведь он разводит мух…

Котани-сэнсей показалось, что ее со всего маху усадили на битое стекло. Похоже, что уже все учителя знали про Тэцудзо и его мух.

— И при этом вы позволяете ему дежурить по столовой?! — возмущенно спросила Мурано-сэнсей и нарочито громко обратилась к школьной медсестре:

— Что вы на это скажете? Мальчик разводит дома мух, а ему позволяют дежурить по столовой.

Разумеется, медсестра ответила, что это уже слишком и что надо срочно отстранить ребенка от дежурства. Котани-сэнсей съежилась под осуждающими взглядами.

— Что за чушь, — раздался вдруг громкий голос. Это был Адачи.

— Если вы хотите что-то сказать, поднимите руку, — раздраженно сказал завуч.

— Слушаюсь! — насмешливо произнес Адачи, высоко поднимая руку.

Завуч нехотя предоставил ему слово.

— Все, что сказал здесь наш Орихаши, верно от начала до конца. Каждое его слово. А все, что говорили остальные, — в корне неверно. Такое мое мнение. Все дети должны дежурить по столовой. Все — значит, и Кодзи. И Тэцудзо тоже. И если эти грязнульки будут сеять направо и налево микробы и бактерии, то весь класс, во главе с учителем, должен будет почесть за счастье заразиться кишечной инфекцией.

Все засмеялись.

— Давайте-ка немного посерьезней, — хмуро сказал завуч.

— Куда уж серьезней. Задумайтесь, коллеги, и честно ответьте себе на один простой вопрос: а не выходит ли так, что забота о здоровье ребенка — это всего лишь предлог для того, чтобы этого самого ребенка подавить, унизить, продемонстрировать ему свое презрение?

Тут Котани-сэнсей подняла руку.

Первые несколько секунд она стояла молча, словно подыскивая слова. Потом заговорила:

— Мне стыдно, что я, особо не задумываясь, позволила Тэцудзо дежурить по столовой. Он действительно не очень чистоплотный ребенок, и то, что я допустила его до дежурства, предварительно не взвесив все за и против, означает только одно — что я, как классный руководитель, безответственно отношусь к своей работе. И я раскаиваюсь в этом.

— Нашла в чем раскаиваться, — послышался голос Адачи.

— Несколько месяцев назад Тэцудзо раздавил на уроке лягушку. Я тогда ужасно испугалась, однако даже не попыталась понять, что заставило мальчика поступить так жестоко. Но совсем недавно я наконец поняла причину.

И Котани-сэнсей подробно рассказала, как она узнала о секрете Тэцудзо. В заключение она почти слово в слово повторила то, что сказал ей дедушка Баку.

— Ничего не поделаешь, Тэцудзо пока что меня не признает, не подпускает к себе. Но это не его вина. Если бы я с самого начала попыталась его понять, мне не было бы сейчас так обидно, что четыре или даже пять месяцев потрачены впустую. Я на своем опыте убедилась, что, как здесь уже говорили Адачи-сэнсей и Орихаши-сэнсей, нужно бережно и с пониманием относиться ребенку, стараться не ранить его чувства… К счастью, Тэцудзо всегда моет руки после туалета и перед едой, поэтому я и в дальнейшем буду допускать его до дежурства по столовой. А что касается разведения мух, то я сделаю все, чтобы убедить Тэцудзо оставить это занятие.

Котани-сэнсей впервые открыла рот на учительском собрании. Может быть, именно поэтому все слушали ее, не перебивая. Когда Котани-сэнсей закончила говорить, она, к собственному стыду, вся дрожала.

Первая неприятность произошла сразу же после собрания. Завуч подозвал к себе молодую учительницу и, кинув на нее недобрый взгляд, мрачно сказал:

— Не очень-то лестное для меня было выступление, прямо скажем. Тебя послушать, так я просто злодей какой-то получаюсь… Позволь напомнить, что в тот раз ты доставила мне немало хлопот. И я как мог тебе помогал. А теперь выходит, что я — безответственная скотина — избил ребенка ни за что ни про что.

Котани-сэнсей не нашлась, что на это ответить, и уныло потупилась. «Я так больше не могу», — подумала она.


Вторая неприятность случилась по дороге домой. Котани-сэнсей решила пойти к Тэцудзо и поговорить с ним про мух. Она даже и не мечтала с ходу убедить мальчика расстаться со своими подопечными, но надеялась, что разговор как-то сблизит ее с Тэцудзо. Она решила быть терпеливой.

«Тэцудзо тоже человек. И ему нужна простая человеческая дружба», — крутились у учительницы в голове слова дедушки Баку.

Как только Котани-сэнсей зашла на заводскую территорию, ее, как и в прошлый раз, сразу окружили мальчишки. «Как же, однако, я легко с ними подружилась», — подумала учительница.

— Исао, а где здесь у вас Кодзи?

Исао показал на невысокого мальчика, который стоял рядом с ним.

— Так это ты Кодзи Сэнума?

— Ага, — мальчик кивнул, весело глядя на учительницу своими похожими на желуди глазами.

«Вот те на!» — изумилась Котани-сэнсей. Слушая классную руководительницу на сегодняшнем собрании, запросто можно было представить себе вечно мрачного неимоверно грязного мальчишку, непослушного и наглого. Но этот портрет не имел ничего общего с настоящим Кодзи. Конечно, босые пятки Кодзи были покрыты слоем грязи, но ведь это вполне естественно. Если Котани-сэнсей вздумала бы играть на улице босиком, то и ее пятки запачкались бы точно так же.

—Кодзи, какие у тебя красивые глаза! — сказала Котани-сэнсей, и мальчик довольно засмеялся.

— Он у нас красавчик! — засмеялся вслед за ним Джун, и Кодзи просто засиял от удовольствия.

— А вы к Тэццуну пришли? — вдруг спросил Исао.

— Да, — ответила Котани-сэнсей и подумала, что, наверное, лучше всего поговорить с Тэцудзо в присутствии мальчишек, как бы между прочим. — Позовете его?

Джун побежал за Тэцудзо, а Котани-сэнсей завела разговор с Кодзи.

— Кодзи, я слышала, что ты мыться не любишь.

— Не люблю, ага.

— Если не мыться и грязным ходить — без невесты останешься.

Кодзи захихикал.

— А перед едой ты почему руки не моешь?

— Так это…

— Что «так это»?

— Так ведь все про меня говорят: «микроб, микроб». — Кто это так говорит?

— Да все.

— Неужели прямо все? А учительница их не ругает?

— А чего она их будет ругать? Она против меня. Говорит, что я сам виноват. «Ты ходишь грязный, — она говорит, — сам и виноват».

Котани-сэнсей вздохнула.

— И ты поэтому руки не моешь?

— Ага.

— Давай я учительнице все объясню. Скажу, что это из-за того, что тебя дразнят.

— Не-е, не надо.

— Почему?

— Да я эту Мурано терпеть не могу!

Тут Котани-сэнсей представила себе, как Тэцудзо точно так же говорит кому-нибудь: «Да я эту Котани терпеть не могу». Настроение у нее сразу испортилось.

Наконец Джун привел Тэцудзо. Этот первоклащка, как всегда, скорее смахивал на неодушевленную куклу, чем на ребенка. Котани-сэнсей подошла к нему, но он все так же безучастно стоял, уставившись себе под ноги.

— Какой же ты бука, — изумился Джун.

— Джун, ты нас не проводишь «на дачу»?

— На дачу?

— Помнишь, ты сочинение написал: «Наша дача». — А, это вы про базу.

Мальчишки, радостно окружив учительницу, повели ее к себе во «дворец».

— Ой, как тут прохладно!

— Здесь у нас самое прохладное место на всем заводе. — Да, сразу чувствуется.

— Адачи тоже сюда часто приходит, когда ему неохота на собрания ходить. Он тут иногда спит днем. Котани-сэнсей расхохоталась. Этот Адачи — совершенно невозможный тип.

— Слушайте, вы вот учителей так неуважительно называете, по фамилии: Адачи, Мурано. А меня вы между собой «Котани» зовете? — задала она наконец давно интересовавший ее вопрос.

Широ задумчиво сказал:

— Не-е. Как раз вас мы почему-то по фамилии не называем.

«Точно… Не называем…» — послышалось со всех сторон. Ребята удивленно переглядывались.

— А почему? Это ведь несправедливо.

— Потому что вы очень красивая. Наверно, поэтому.

Болтовня с заводскими детьми радовала и успокаивала учительницу.

Потом они все вместе ели мороженое. И даже Котанисэнсей радостно, словно маленькая девочка, умяла эскимо. Быстро-быстро, так что обогнала всех мальчишек.

— Тэцудзо-тян, — наконец сказала она. — Сегодня в школе было собрание. Все учителя уже знают про твоих мух. Муха — источник заразы. Ты ведь и сам знаешь, тебе в школе говорили. Мухи разносят тиф, дизентерию и много других страшных болезней. Знаешь, что я подумала: «А что если вдруг Тэцудзо-тян заразится от мухи какой-нибудь такой болезнью, а тут как раз его очередь дежурить по столовой?» Ведь от тебя все дети в нашем классе могут заразиться. Не только я, все учителя волнуются из-за этого. Ты просто не знаешь, наверное, но кроме мух есть еще много разных симпатичных зверьков. Хочешь, мы с тобой вместе найдем какое-нибудь безвредное насекомое и будем о нем заботиться?

Тэцудзо перестал лизать мороженое.

— Сейчас в нашем городе все борются с мухами и комарами. Повсюду разбрасывают специальный яд, чтобы убить как можно больше мух.

Глаза у Тэцудзо сверкнули, но Котани-сэнсей ничего не заметила.

— Ведь если мух не убивать…

Тэцудзо поднялся на ноги. В одну секунду он очутился перед учительницей, обеими руками вцепился ей в лицо, а потом толкнул что было сил. Вскрикнув от неожиданности, Котани-сэнсей потеряла равновесие и опрокинулась на спину.

— Тэццун! — Побледнев, Исао вскочил с земли. Тэцудзо кинулся бежать. Все произошло так быстро, что Котани-сэнсей не успела ничего понять. Поднявшись, она ошеломленно поглядела вслед убегающему Тэцудзо. А потом на нее вдруг нахлынула такая тоска — будто прорвало какую-то невидимую плотину внутри. Чувства теснились в груди, сердце защемило, в глазах потемнело… Котани-сэнсей заплакала навзрыд. Забыв о стоявших рядом мальчишках, она захлебывалась плачем, как маленький ребенок. Мальчики, сами едва сдерживая слезы, сгрудились вокруг нее и не отрываясь смотрели, как она плачет.


Третья неприятность подстерегала учительницу дома.

Вернувшись домой, Котани-сэнсей сразу же прошла в спальню. Даже свет не включала — сидела бессильно на кровати, глядя в куда-то в пустоту. Он поняла, что муж уже вернулся с работы домой, только тогда, когда он с ней заговорил.

— А что с ужином? — услышала Котани-сэнсей.

— Пока ничего, — уныло ответила она, все так же сидя на кровати.

Войдя в комнату и включив свет, муж с удивлением уставился на нее. А выслушав ее рассказ, сказал: «Зачем в это влезать? Выкинь эту ерунду из головы».

— Что значит ерунда? Как же ты не понимаешь?! — Котани-сэнсей была на грани истерики.

— Идиотка! — вдруг заорал на нее муж. — Подумай, кто тебе важнее! Если ты в собственном доме порядка навести не можешь, так где уж тебе чужих детей воспитывать?

У Котани-сэнсей слезы так и брызнули из глаз.

— Если бы ты одна жила, так и делала бы что вздумается. У меня на работе тоже всякое бывает. Неприятностей — хоть отбавляй. Представь, если я буду приходить домой и все тебе выкладывать. Ты вообще понимаешь хоть немного, для чего нужна семейная жизнь?!

Холодок отчуждения, вот что почувствовала Котанисэнсей после этих слов. «Неприятности, о которых говорю я, ничего общего не имеют с твоими», — хотела сказать она, но сдержалась.

Остаток вечера Котани-сэнсей коротала с бутылкой виски. Она чувствовала себя ужасно одинокой. Будто она совсем одна на всем белом свете. На горлышко бутылки, на самый ободок, села муха. Учительница не стала ее прогонять. И еще долго-долго сидела, пристально разглядывая незваную гостью.

Ещё больше о детских (и не только) книгах — на «Книжной полке „Мела“» в телеграме. Там самые интересные конспекты, книжные подборки и отрывки из новинок.

Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям(1)
Комментарии(1)
Читала книгу. Очень вдохновляет. Думаю перечитать)
Больше статей