Написать в блог
Проектная неделя, день битых пальцев и кузнечик

Проектная неделя, день битых пальцев и кузнечик

Как мы прожили неделю без уроков и провели первую презентацию проектов
Время чтения: 6 мин

Проектная неделя, день битых пальцев и кузнечик

Как мы прожили неделю без уроков и провели первую презентацию проектов
Время чтения: 6 мин

Что такое три недели

Две недели — слишком мало, четыре — уже много. Три — в самый раз. Три — отличное число. За три недели можно затеять небольшой проект, как следует обдумать его, довести до кипения — и воплотить в жизнь. Три недели показались нам жизнеподобным циклом, поэтому всё обучение в НОСе, весь, с сентября по май, учебный год мы разделили на три, и три, и три, и три, и так далее: три да три — недели. Пять трёхнедельных циклов до новогодних каникул и шесть — после.

В последнюю пятницу каждой третьей недели мы приглашаем всех-всех на презентацию проектов, чтобы поделиться тем-тем, чем живём, показать то-то, что сделали, и пообщаться.

Минувшая неделя была как раз третьей для НОСа, а минувшая пятница, 23-е, — первой из последних пятниц.

Что за жизнь без уроков

Ещё на общем сборе 14-го числа мы решили, что третья неделя будет проектной. Ну их эти занятия, уроки, темы: слишком мы к ним прикипели, слишком тянет нас в школьную структуру, слишком боимся оторваться. «Попробуем побыть без уроков», — подумали мы, проголосовав подавляющим большинством за отмену почасового расписания и введение расписания проектного.

В течение двух дней взрослые и дети думали, чем они хотят на этой неделе заниматься. Был риск, что половина детей вообще откажется придумывать свои проекты и не станет записываться в чужие. Некоторым (в большинстве своём, тем, кто пришёл в НОС из стандартных школ) в предыдущие две недели сложно было контролировать своё поведение во время занятий, где не ставят оценок, не наказывают и не привязывают к партам.

Но опасения оказались напрасными: почти все дети к пятнице придумали себе дело, все без исключения присоединились хотя бы к двум-трём чужим делам. Некоторые (кролики, в основном) и вовсе выбрали едва ли не половину дел из списка.

Список, к слову, состоял из 35-ти пунктов (на семерых взрослых и тридцать детей).

Скейт и самолёт

Емеля, например, захотел сделать скейт, а Влад — самолёт. Для Емели купили стеклоткани и эпоксидки, с Владом выбрали модель — и ребята занялись одновременно математикой, физикой и немножко чтением. Захар придумал ещё один физический проект — воздушный шар. А преподаватели собирали с детьми робота, который не любит пить, и готовили эксперимент с двумя пулями.

Такой удивительный тетраборат

Вторник стал днём тетрабората. Простой эксперимент с неньютоновской жидкостью неожиданно разросся, вовлёк в себя вдвое большее, чем предварительно заявлялось, число участников, и превратился мастерскую по производству мячиков-скакунчиков и рвучек-тянучек из клея, тетрабората натрия и краски. Дети заперлись в ванной комнате, химичили, экспериментировали. Некоторые не хотели заканчивать, даже когда пришло время обеда.

Кузнечик

Всех проектов не перечислить: мы писали сценарий фильма по роману братьев Стругацких, строили макеты двух исторических битв и макет Солнечной системы, пекли шоколадный пирог, мастерили крылья из воздушной ткани и инсталляцию из папье-маше, составляли списки английских слов для dinnertime, делали книгу правил, которая превратилась в афишу, в длинный список, в билль, мастерили скамейки и красили столы… Всего и не упомнишь, не перечислишь. Одни ребята не успели закончить свои проекты к установленному сроку, их презентацию мы отложили до следующего раза. Другие за неделю не только закончили проект, но и приступили к реализации следующего. Так, кролики (шести-, семилетки) в пятницу заперлись в комнате и, не впуская даже своего куратора, готовили театр кукол. Что там, в этом театре, для меня загадка. Кролики обещают раскрыть тайну, когда всё доделают.

Вот он, идеальный формат занятий — тот, где ребёнок практически не нуждается в помощи взрослого, где взрослый нужен ему, чтобы помочь, подсказать, направить — сделать что-то, чего ребёнок в силу нехватки опыта, знаний, умений сам сделать не может.

Часть проектов родилась спонтанно. Прекрасным, как это называют, командообразующим мероприятием стало сочинение кавер-версии песни «В траве сидел кузнечик». В течение двух недель Даня разучивал на гитаре эту нехитрую мелодию, и, кажется, даже те, кто никогда не держал в руках гитары, даже те, кто не знал, как она выглядит, запомнили, куда класть палец, чтобы трынь-трынь звучало правильно. Так за две недели мы сроднились с этой песней, что собрались вдесятером и в самом начале пятничной презентации проектов исполнили «Кузнечика» на четырёх акустических гитарах, электрогитаре, мусорном ведре, сковородке и кастаньетах. Десять человек играли, пели все.

Тумач

Каждый ребёнок за неделю поучаствовал, как минимум, в двух-трёх проектах. В пятницу мы устроили часы помощи, когда все желающие могли поучаствовать в тех проектах, где сроки горели, а дел было невпроворот.

Каждый преподаватель курировал от двух до пяти-шести проектов ежедневно. Возникали накладки, когда одному взрослому нужно одновременно быть с двумя, а то и тремя группами детей. В этом заключалась, наверное, главная для нас дилемма: проектов, как говорится, too much, что делать преподавателю: разрываться надвое/натрое, чтобы помочь всем, — или не разрываться и разрешить проблему как-то иначе. Все преподаватели выбрали вариант «не разрываться», все выжили, соединив, например, два проекта на одном пространстве, или делегировав руководство проектом одному из ребят и время от времени приходя и контролируя процесс.

Справедливости ради нужно сказать, что детям, как правило, тяжело одним, без взрослого, без автопилота, они с непривычки чаще, чем нужно, прибегают за помощью — тем не менее вопрос многозадачности был решён. Со временем (и даже быстрее, чем кажется) дети научатся задействовать взрослых в своей работе как можно реже.

Другая проблема

Оказавшись без временных рамок, без занятий с преподавателями, в понедельник и вторник дети растерялись. В расписании ежедневно вместо четырёх привычных часов оказалось двадцать проектов. Ты теперь не ходишь вместе с группой — ты теперь сам, у тебя своё расписание, свои проекты, ты сам решаешь, куда идти. Поди разберись в таких условиях. Слишком сложно. Айда лучше бегать, резвиться, мешать другим. Никакими увещеваниями меня не загонишь заниматься, никакими угрозами, потому что я не понимаю, что мне делать. Потому что я привык, что меня ведут вместе с другими.

В первые два дня мне казалось, что наш эксперимент (что было ожидаемо) провалился: дети не видят границ, не чувствуют ответственности ни перед другими, ни перед собой, ждут инициативы от взрослых — следовательно никогда, ни за что по доброй воле не пойдут к кураторам и не скажут: «Я буду делать проект, помогай».

Однако в среду ситуация изменилась. Мы выстроили более чёткую навигацию, на общем сборе озвучили всё расписание на день, обсудили время и место действия каждого из проектов, разобрались с составом участников и приняли правило: «Если ты заявил о своём участии в проекте, то не можешь уйти с него». И работа пошла. Разумеется, не всё было радужно: есть дети, которым сложно контролировать своё поведение просто в силу возраста, но и они, почувствовав твёрдую почву под ногами, с увлечением ввязывались в разные предприятия и кампании.

День битых пальцев

Пятница была бурным днём. Стольких шишек, ушибленных мизинцев и разбитых коленок у нас не скопилось, кажется, за предыдущие три недели — все посыпались в этот день. Дети, даже те, кто ходит до обеда, в пятницу остались до самой презентации, назначенной на шесть вечера.

Мы закончили срочные проекты, помогли друг другу, порепетировали, испекли пироги, набесились всласть — и без пяти шесть объявили общий сбор. Пока мы сидели и в течение двух минут просто смотрели друг на друга, подтянулись родители — и мы начали, с «Кузнечика», с показа крыльев, демонстрации робота — и закончили запуском воздушного шара, светившегося в тёмном дворе.

Неделя без уроков, в целом, удалась, и нам теперь нужно решить, вернёмся ли мы к формату занятий, перейдём к проектному расписанию или выберем какой-нибудь промежуточный, смешанный вариант. Это, видимо, станет предметом обсуждения на ближайшем общем сборе.

Правила НОСа

Главной нашей задачей в первые три недели было выработать правила, Конституцию, по которой мы будем жить. Эти правила будут меняться, уходить и появляться. Мы стараемся их формулировать предписывающими, а не запрещающими. Наверное, потому что не любим заборов.

Вот они:

Мы ведём себя по возможности тише, чтобы не мешать другим.

Все решения мы принимаем голосованием на общем сборе.

Решение вступило в силу, если оно набрало простое большинство голосов.

Мы не мешаем идти уроку.

С дверями мы обращаемся бережно, как с родными.

С полками тоже. Полка — это не скалодром.

Участники общего сбора могут попросить человека уйти, если он им мешает.

Человек может уйти с собрания, если у него есть причина и он уведомил о ней председателя собрания.

Председатель собрания и секретарь не ведут два собрания подряд. Они выбираются заранее.

У нас каждый день есть дежурства по столовой, по чистому дому и по группам. Дежурные несут свою вахту в парах.

В утренней зарядке участвуют только те, кто хочет.

Музыку мы включаем громко только во время зарядки.

Мы уважаем слух друг друга и стараемся избегать оскорблений.

Стулья других групп — всё равно что частная собственность. Мы уважаем частную собственность других людей и не берём чужие вещи.

Мы можем ходить на занятия в другие группы.

Мы не списываем.

Мы толкаем человека, только тогда, когда ему хочется.

Человек имеет право уходить с общих мероприятий по четырём причинам: во-первых, если он плохо себя чувствует; во-вторых, если ему нужно уехать; в-третьих, если того требует его духовное и эмоциональное состояние; в-четвёртых, если он занят в другом проекте.

Каждый из нас следит только за собой, а не за другими людьми.

На занятии мы занимаемся.

На лестницах мы стараемся быть осторожными.

Наказания за нарушение правил мы выносим, рассматривая каждый случай в отдельности. У нас нет стандартных наказаний.

Кролики могут уходить с общего сбора, не спрашивая разрешения председателя и всех участников. Но вернуться на собрание они могут только при согласии его участников.

Мы уважаем слова друг друга и слушаем, не перебивая.

Еду на кухне мы берём только с согласия ответственного по кухне или директора.

Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям(1)
Комментарии(1)
Виктор, космическая благодарность, что находите время всё это рассказывать! у вас точно всё получится! )
Больше статей