Трудные подростки и что с ними делать в школе и дома. Взгляд соцпедагога

Словосочетание «трудные подростки» уже стало устойчивым выражением. С ними действительно трудно, у них взросление, буря эмоций, куча проблем и порой девиантное поведение. Но так ли это на самом деле и почему, рассказывает постоянный блогер «Мела», психолог и социальный педагог Татьяна Пушкова, которая сталкивается с такими ребятами каждый день.
Давайте сразу договоримся о том, что девиантное поведение, отклоняющееся поведение и трудные дети — это одно и то же. Эти термины в тех или иных вариантах можно встретить везде, поэтому важно это подчеркнуть.
Девиантное поведение — это устойчивое поведение, отклоняющееся от общепринятых норм. Иными словами, когда подросток делает что-то, что не вписывается в заданные рамки.
Девиантные подростки сами к психологам не приходят. Когда я работала в школе, их приводили учителя. Или они постоянно что-то такое творили, что оказывались на комиссии по делам несовершеннолетних. Все ЧП из разряда употребление веществ, кражи, травмы, драки, грубость, мат, агрессия, травля — всё это курировалось между учреждениями. Мы взаимодействовали со школой, полицией, администрацией и больницей. А вот такого, чтобы девиантный подросток сам обратился за помощью, к сожалению, не было.
Почему подростки так себя ведут
Драма в том, что отклоняющееся поведение — это способ самопомощи.
Обычно это реакция на какое-то неблагополучие. У большинства детей, которые оказываются на профилактическом учете, — неблагополучные семьи: алкоголизм, малообеспеченность и т. д.
Но бывает и иное, теневое неблагополучие. Например, родители много работают, вечером приходят уставшие, закрываются в комнате, не общаются, не решают проблемы ребенка. И девиантное поведение подростка — лишь следствие. Следствие занятости, кризисов в семье, конфликтов, финансовых проблем.
Неважно, почему в семье нет тепла, понимания и авторитетов, важно, что их нет
На практике таких детей приводят, чтобы с ними что-то сделать, исправить. Но по большому счету это дети, которые нуждаются в том, чтобы им додали то, чего не дали родители.
Ко мне часто обращаются коллеги-психологи, спрашивая, какие методы диагностики эффективнее? Какую терапию брать? Вот только эта проблема не вполне психологическая.
Нам очень важно максимально подробно воссоздать подробности и детали жизни ребенка, чтобы понимать, где конкретно произошло педагогическое упущение.
В этом поможет изучение биографии, личного дела, семьи и разговор. Даже глядя на то, как ребенок учится, можно сделать выводы. Это беседы, характеристики, запрос материалов — что-то о жизни этого ребенка.
Безусловно, мы можем столкнуться с антисоциальным поведением как симптомом дебюта психиатрии. И здесь тоже нужно быть внимательными.
Что можно сделать
Нам нужны подходы, ориентированные на изменения «трудного»:
- Социально-педагогический. На стыке психологии и педагогики для выявления «мишеней работы» и выстраивания комплексного плана действий. Потому что мы имеем дело с работой над коррекцией того воспитания, того образования, которое ребенок получил до настоящего момента.
- Ценностно-смысловой, аксиологический подход в связке с гуманистической психологией. В центре — личность, человек как наивысшая ценность. Мы формируем у ребенка ценностные ориентиры, учим делать нравственный выбор, инициируем духовный рост. В русской педагогической практике всё это давно есть, но, к сожалению, так и не стало пока основой системы образования. Зато грамотные и включенные наставники, опираясь на позитивный опыт работы с проблемными подростками от А. С. Макаренко до А. В. Курбатова, могут качественно повлиять на молодежь. Например, технология ЦССУ А. В. Курбатова была создана по государственному заказу и успешно прошла проверки в течение 20 лет от внешних НИИ.
Неумение делать нравственный выбор — это и есть тот пробел, который являет нам проблемное поведение.
Часто комплексно нужно работать и с родителями — потому что они допускают ошибки, не обладают базовыми техниками общения, не знают возрастных кризисов и им нужно базовое психолого-педагогическое просвещение.
По сути, главная задача — найти воспитательные пробелы. Те дыры, через которые вытекает человеческое из человека.
Ребенок с «трудным характером» способен слышать и очень легко исправляется, когда видит включенное внимание, заинтересованность, поддержку, альтернативу дурному.
Ребенок очень хочет участвовать и быть рядом с тем, кто его уважает. «Трудный характер» очень просто корректируется, если мы с уважением относимся к человеку.
Обложка: © Ground Picture / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
Сергей ГлушковО-о-о-ха-ха-ха-ха… Тщеславие, гордыня и глупость, — вот итог 11-летнего обучения в Российской школе! Разницы в науках МГУ и периферийного вуза нет, бла-бла-бла журналистика одинакова и в Москве, и в Папуа Новой Гвинеи. И дальнейшая судьба зависит от корочки диплома на 0,1℅.
«Проходной балл — 303 из 300»: итоги приемной кампании в вузах и прогноз для абитуриентов-2027
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе
Юлия ЛанговаяНекоторые общественные деятели абсолютно не разбираются в уровне сложности олимпиад, которые засчитываются за БВИ, если предлагают их комбинировать с ЕГЭ (ЕГЭ + Олимпиада). Более того они даже не представляют, как организована подготовка Олимпиадников к таким Олимпиадам. Вот поинтересовались бы, посетили сборы, в которых участвуют эти одаренные дети.
Что может измениться в правилах поступления в вузы к 2027 году и при чем здесь скандалы приемной кампании – 2026







