«В советское время грубость взрослых к детям была обыденной»: как изменить эту систему

Унижение, крики, навешивание ярлыков — для многих детей это обычная школьная реальность. Причем, как 50 лет назад, так и сейчас. Наш блогер Наталья Гончарова тоже выросла в этой системе, но, став учителем, решила относиться к детям совсем иначе. И это сработало.
Я училась в очень хорошей школе. Думаю, что на тот момент далеко не каждая московская школа могла бы похвастаться таким качеством образования, которое получали мы, ученики гимназии № 1 города Владивостока. Наши учителя, многие из которых занимались наукой, прекрасно знали свои предметы, у нас отлично для того времени преподавался английский язык и, кроме него, был ещё второй иностранный на выбор. Выпускники гимназии успешно поступали практически во все желаемые вузы страны. И я до сих пор с большой благодарностью вспоминаю свои школьные годы и своих учителей, заложивших в меня важные основы знаний.
Несмотря на очевидную пользу моей учебы, все школьные годы меня не покидали некоторые вопросы, связанные с особенностями методики преподавания наших педагогов:
- Действительно на нас, детей, так уж необходимо кричать и повышать голос, чтобы призвать нас к порядку?
- Обязательно ли оценки за тесты и контрольные объявлять перед всем классом, во всеуслышанье комментируя твои достоинства и недостатки?
- Почему учителя, при разговоре с моей мамой, где я стою тут же рядом, говорят обо мне все время в третьем лице — она?
- Так ли уж эффективно формировать своё отношение к ученикам, исходя только лишь из их академических достижений, постоянно давая им следующие характеристики: старательная ученица, хорошая девочка, не дорабатывает, обленился, отбился от рук, нужно больше заниматься и т. д.?
- Может ли сделать так, чтобы все школьные предметы преподавали настолько интересно, что на уроки хотелось бы идти с радостью и предвкушением чего-то нового?
- Может ли школа стать средой, куда ребёнок шёл бы без страха публичных унижений, запугиваний и плохих оценок?
Нельзя сказать, что я очень страдала из-за всего этого в школе: в советское и раннее постсоветское время грубость взрослых по отношению к детям воспринималась не то чтобы совсем как норма жизни, но все же как что-то очень обыденное. И все же было в этом отношении к детям для меня что-то настолько в корне не правильное, что не давало мне покоя.
Учителя моего времени, говоря о строгих мерах, принятых по отношению к какому-либо из учеников часто любили повторять одну и ту же поговорку: «А как по-другому? По-другому с ними никак!»
Наверное, именно тогда я решила для себя точно и бесповоротно, что, если когда-нибудь мне суждено будет самой стать учителем, моим главным принципом и девизом станет: «По-другому — можно!»
Отставалось понять, как это — по-другому. Моя учёба в первом университете оставила у меня настолько хорошие впечатления, что у меня возникло ощущение, что разгадка буквально в двух шагах: к своим студентам и ученикам я буду относиться так, как ко мне относились мои вузовские преподаватели: как ко взрослым и зрелым личностям, которые способны к творческой и самостоятельной работе.
И со студентами такой стиль работы приводил к очень хорошим результатам. Я относилась к своим студентам с любовью и уважением, верила в их силы и способности, давала им сложные и творческие задания, которые развивали их как будущих специалистов-филологов. Студенты платили мне ответной любовью и уважением и в целом прекрасно занимались по моему курсу, опережая программу.
Но, как я уже писала, когда, неожиданно для себя, я попала в школу к старшеклассникам, всего на пару лет моложе тех ребят, кого я с успехом учила в институте, — мне стало очевидно, что для эффективной работы со школьниками недостаточно просто знать свой предмет, любить своих учеников и относиться к ним как ко взрослым личностям.
Школьники — ещё дети, и с ними очень важно найти золотую середину между желанием дать им свободу и необходимостью контролировать. Между уважением к ним как к полноценным личностям и необходимостью их направлять и поддерживать в достижении ими своих целей.
А ещё необходимо помнить, что мы, учителя, работающие с подростками, сопровождаем детей в очень непростой период их жизни, когда каждый день они сталкиваются с колоссальными перегрузками, физическими и эмоциональными. И об этом обязательно будет отдельный разговор.
Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Фото: Lyudmila2509 / Shutterstock
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения











