«В советское время грубость взрослых к детям была обыденной»: как изменить эту систему

Унижение, крики, навешивание ярлыков — для многих детей это обычная школьная реальность. Причем, как 50 лет назад, так и сейчас. Наш блогер Наталья Гончарова тоже выросла в этой системе, но, став учителем, решила относиться к детям совсем иначе. И это сработало.
Я училась в очень хорошей школе. Думаю, что на тот момент далеко не каждая московская школа могла бы похвастаться таким качеством образования, которое получали мы, ученики гимназии № 1 города Владивостока. Наши учителя, многие из которых занимались наукой, прекрасно знали свои предметы, у нас отлично для того времени преподавался английский язык и, кроме него, был ещё второй иностранный на выбор. Выпускники гимназии успешно поступали практически во все желаемые вузы страны. И я до сих пор с большой благодарностью вспоминаю свои школьные годы и своих учителей, заложивших в меня важные основы знаний.
Несмотря на очевидную пользу моей учебы, все школьные годы меня не покидали некоторые вопросы, связанные с особенностями методики преподавания наших педагогов:
- Действительно на нас, детей, так уж необходимо кричать и повышать голос, чтобы призвать нас к порядку?
- Обязательно ли оценки за тесты и контрольные объявлять перед всем классом, во всеуслышанье комментируя твои достоинства и недостатки?
- Почему учителя, при разговоре с моей мамой, где я стою тут же рядом, говорят обо мне все время в третьем лице — она?
- Так ли уж эффективно формировать своё отношение к ученикам, исходя только лишь из их академических достижений, постоянно давая им следующие характеристики: старательная ученица, хорошая девочка, не дорабатывает, обленился, отбился от рук, нужно больше заниматься и т. д.?
- Может ли сделать так, чтобы все школьные предметы преподавали настолько интересно, что на уроки хотелось бы идти с радостью и предвкушением чего-то нового?
- Может ли школа стать средой, куда ребёнок шёл бы без страха публичных унижений, запугиваний и плохих оценок?
Нельзя сказать, что я очень страдала из-за всего этого в школе: в советское и раннее постсоветское время грубость взрослых по отношению к детям воспринималась не то чтобы совсем как норма жизни, но все же как что-то очень обыденное. И все же было в этом отношении к детям для меня что-то настолько в корне не правильное, что не давало мне покоя.
Учителя моего времени, говоря о строгих мерах, принятых по отношению к какому-либо из учеников часто любили повторять одну и ту же поговорку: «А как по-другому? По-другому с ними никак!»
Наверное, именно тогда я решила для себя точно и бесповоротно, что, если когда-нибудь мне суждено будет самой стать учителем, моим главным принципом и девизом станет: «По-другому — можно!»
Отставалось понять, как это — по-другому. Моя учёба в первом университете оставила у меня настолько хорошие впечатления, что у меня возникло ощущение, что разгадка буквально в двух шагах: к своим студентам и ученикам я буду относиться так, как ко мне относились мои вузовские преподаватели: как ко взрослым и зрелым личностям, которые способны к творческой и самостоятельной работе.
И со студентами такой стиль работы приводил к очень хорошим результатам. Я относилась к своим студентам с любовью и уважением, верила в их силы и способности, давала им сложные и творческие задания, которые развивали их как будущих специалистов-филологов. Студенты платили мне ответной любовью и уважением и в целом прекрасно занимались по моему курсу, опережая программу.
Но, как я уже писала, когда, неожиданно для себя, я попала в школу к старшеклассникам, всего на пару лет моложе тех ребят, кого я с успехом учила в институте, — мне стало очевидно, что для эффективной работы со школьниками недостаточно просто знать свой предмет, любить своих учеников и относиться к ним как ко взрослым личностям.
Школьники — ещё дети, и с ними очень важно найти золотую середину между желанием дать им свободу и необходимостью контролировать. Между уважением к ним как к полноценным личностям и необходимостью их направлять и поддерживать в достижении ими своих целей.
А ещё необходимо помнить, что мы, учителя, работающие с подростками, сопровождаем детей в очень непростой период их жизни, когда каждый день они сталкиваются с колоссальными перегрузками, физическими и эмоциональными. И об этом обязательно будет отдельный разговор.
Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Фото: Lyudmila2509 / Shutterstock
Популярные комментарии
Сергей ГлушковО-о-о-ха-ха-ха-ха… Тщеславие, гордыня и глупость, — вот итог 11-летнего обучения в Российской школе! Разницы в науках МГУ и периферийного вуза нет, бла-бла-бла журналистика одинакова и в Москве, и в Папуа Новой Гвинеи. И дальнейшая судьба зависит от корочки диплома на 0,1℅.
«Проходной балл — 303 из 300»: итоги приемной кампании в вузах и прогноз для абитуриентов-2027
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе
Юлия ЛанговаяНекоторые общественные деятели абсолютно не разбираются в уровне сложности олимпиад, которые засчитываются за БВИ, если предлагают их комбинировать с ЕГЭ (ЕГЭ + Олимпиада). Более того они даже не представляют, как организована подготовка Олимпиадников к таким Олимпиадам. Вот поинтересовались бы, посетили сборы, в которых участвуют эти одаренные дети.
Что может измениться в правилах поступления в вузы к 2027 году и при чем здесь скандалы приемной кампании – 2026











