Использовать учителя рентабельно: как школа стала заложником инноваций

Использовать учителя рентабельно: как школа стала заложником инноваций

«Цифровизация», «инновация», «новые подходы», «проектная работа» — эти термины мы слышим постоянно. Меняют ли они образование? Пока непонятно. Но уже ясно, что их противопоставляют тому опыту, который был раньше, «старой» школе. Почему это плохо, объясняет наш блогер Марина Балуева.

Инновации vs традиции

Прошел Петербургский международный педагогический форум. В этом году в информационных материалах форума часто мелькает слово «инновация» и производные от него. Немного реже, но тоже довольно часто, можно видеть вариации на тему «технологий» и «цифры». Слово «традиция», похоже, не встречается совсем. Ну, разве, в одном месте. Да и там политкорректно заменено эвфемизмом «культурный код».

Традиция — это слово почти неприлично звучит сегодня, если применяется к методам обучения. Пара «традиция — инновация» образовала бинарную оппозицию. Но возможна и другая точка зрения: не противостояние, а развитие. Традиция плавно перетекает в инновацию. Но тогда современная образовательная концепция будет напоминать стул без ножки.

То же самое произошло бы, если бы упор делался на одни только традиции. Такой же стул без ножки. Наверное, все хорошо в меру: мера традиций, мера инноваций.

Начиная с двухтысячных школа под артобстрелом новшеств, большинство из которых не доведено до конца, не опробовано временем

«Знаниевую парадигму» сменили ЗУНы (знания/умения/навыки). ЗУНы сметены с пути «компетенциями». Мчится птица-тройка российской школы. Мелькают подходы, «технологии», стандарты. И только затурканный учитель по-прежнему знает, какое упражнение «работает», а какое не дает результата. Потому что это годы труда и наблюдений.

Почему мы не выбираем диалектический взгляд на жизнь и образование? Ведь он вполне логичен: опираясь на традицию, на нечто опробованное и надежное, выбирать из нового — осторожно и ответственно. Затем делать шаг в новое, прихватив с собой все лучшее из опробованного и надежного. Зачем эта гонка за новым, где определяющей ценностью является именно новизна, которая сама по себе ни хороша, ни плоха?

А часто всего лишь личина для хорошо забытого старого в искаженном, по верхам нахватанном виде

Не потому ли, что все новое влечет за собой расходы и перераспределение денег из кармана в карман? Та же цифровизация — это уйма оборудования с обслуживанием и непрерывным обновлением. А традиция в силу понятных причин не обещает живительных финансовых потоков.

Или потому, что диалектический подход требует свежего взгляда и критического мышления, ответственности, самостоятельности и права на ошибку? А бюрократическая мертвечина все это отрицает, выдавая только линейный шаблон?

Приходится слышать жалобы школьных учителей со стажем о том, что они завершают свой профессиональный путь, имея громадный груз опыта, который некому передать. Тех самых упражнений, приемов и подходов, которые опробованы и надежны. Вернее, есть кому передать: множеству молодых учителей, только начинающих работать и зачастую вынужденных многократно изобретать велосипед. Но нет площадки, нет условий для передачи этого опыта.

Учителя не могут общаться и высказывать свое мнение

Российский учитель примерно с начала двухтысячных вынужден работать в условиях покорного исполнения тезисов и концептов, поступающих сверху. Все, что не вмещается в эти шаблоны и клише, отметается. Невзирая на гарантированные законом академические свободы педагога. Официально это оправдывается стандартизацией, но по сути это диктат бюрократической надстройки.

Уже приходилось говорить о том, во что превращен проектный метод или к чему привели попытки регламентировать процесс оценивания не внутренним чувством и опытом учителя, а жесткими предписаниями. Да что там, практически все, чего коснулось бюрократическое мышление, все искажено.

Контроль превратился в ВПР, воспитание — в надзор за соцсетями, оптимизация — в банальную сверхэкономию на важном и насущном

Каждая «инновация», спускаемая сверху, согласно официальной версии, проходит обсуждение в профессиональном сообществе. Происходит это так: примерно за две недели до принятия новшества в сети появляются ссылки на обсуждение. Нужно очень быстро прочитать большое количество текста, обдумать его, выносить мысль, и, преодолевая технические трудности, поместить комментарий в нужном месте. Стоит ли говорить, что прошедших этот марафон обычно немного. Да и не помню, чтобы эти обсуждения на что-то повлияли.

Говорят, у финских учителей есть в течение рабочего дня отдельное оплачиваемое время, предназначенное исключительно для профессионального общения в свободном режиме. Без навязанных сверху тем и тезисов. Учителям есть, что сказать друг другу. Российские коллеги подтвердят, что любое учительское чаепитие заканчивается неизбежным обсуждением чего-то школьного: или предстоящего праздника (вечера поэзии, конкурса), или подходов к обучению непокорного Иванова (Петрова, Сидорова), или философских концепций школы, проблем выбора методик.

Это неудержимо и неизбежно, сколько ни программируй «отдых от школы»

Мне пришлось быть свидетелем того, как наши российские учителя, возвращаясь с интересной, но и утомительной экскурсии (кстати, по совпадению, это была Финляндия), ночью, посреди спящего автобуса, через проход увлеченно обсуждали предстоящую предметную неделю.

В современной российской школе даже на переменах чай уже пить не принято, ибо растрата рабочего времени. Можно использовать учителя более рентабельно: на дежурствах, на написании отчетов, сборе справок, переносе пособий из кабинета в кабинет и прочих полезных делах.

Финским коллегам и тут повезло больше: им не надо ждать целый год, чтобы послушать со стороны чей-то чужой «откровенный профессиональный диалог». Они это делают ежедневно, и при том, высказывают свои мысли лично. И не только высказывают, но формируют устойчивое мнение профессионального сообщества как на жизнь конкретной школы, так и на национальное образование. Мнение, которое учитывается при принятии решений администрациями.

Может быть, поэтому финская школа развивается более гармонично? Что касается российской школы, то вряд ли можно ожидать, что никем не слышимый учитель может добиться каких-то значимых результатов.

Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Фото: Shutterstock / Gorodenkoff

Комментарии(4)
Не будут бумеры формировать инновации в образовании для зумеров и их детей (https://mel.fm/blog/yury-nikolsky/89426-eto-vy-bumery-porozhdayete-konflikt-pokoleny-da-vot-tak). Лишь в конкурентной среде нет противоречий при использовании инноваций для обучения, так как нет контроля со стороны бумеров, занявших руководящие посты (https://mel.fm/blog/yury-nikolsky/7612-biznesmeny-formiruyut-novuyu-pedagogiku). Почему же в Финляндии иначе? Там система финансирования школы зависит от граждан, а не от государственных бумеров с их желанием работать от имени государства без учета мнений налогоплательщиков (https://mel.fm/blog/yury-nikolsky/18306-kak-nalogi-svyazany-s-obrazovaniyem-i-v-chem-plyusy-nalogovykh-vychetov). Волнует ли это основную массу наших родителей? Нет, а иначе в предвыборных программах партий это находило бы отражение.
А вдруг иначе? Мнения избирателей волнуют партийных бумеров? Вспомнил советский анекдот. Иностранец удивился, что магазинах нет красной икры. Задал вопрос партийному руководителю. Тот подошел к продавцу с вопросом: «Кто-то из покупателей спрашивал про красную икру?» Получили ответ: «Нет, интересовались только колбасой» Иностранцу объяснили, что колбаса бывает в магазине, так как на неё есть спрос, а спрос на икру отсутствует. Уверен, что зумеров волнует образование их детей, о чем свидетельствует рост объемов рынков репетиторов и онлайн-курсов для дополнительного образования. А репетиторы и руководители онлайн-кружков активно внедряют инновационные формы обучения.
Больше статей