«Я не знаю, как про это сказать». Рассказы о том, что детям сложно выразить

Каждый месяц литературный критик Сергей Сдобнов выбирает одну важную книгу. В июле это сборник рассказов для детей «Внутри что-то есть», который вышел в новом издательстве «Волчок». Каждый рассказ одного из российских писателей — история о том, насколько дети на самом деле тонко чувствуют мир, как внимательны они к взрослым и окружающим и как тяжело им иногда это выразить.
Чем чужие отличаются от своих
Сборник открывает рассказ «Каштан в кармане» Нины Дашевской, одной из самых известных детских писательниц в России. Мальчика в начальную школу водят то мама, то бабушка, хотя он уже давно хочет быть большим и стесняется, когда взрослые берут его за руку при других детях. Особенно ему хочется почувствовать себя старше в тот момент, когда по дороге в школу он встречает необычную девочку с волком на сумке. В течение всего рассказа мальчик размышляет о том, что такое знакомство вообще, «где кончаются соседи и начинаются чужие люди», с кем нужно здороваться, а мимо кого можно пройти молча.
Почему так сложно хранить тайны
Дарья Варденбург, известная по повести «Правило 69 для толстой чайки», написала для этого сборника рассказ «Когда мама в командировке». Пока мама в отъезде, брат и сестра живут у бабушки, которая вечно всё про всех забывает. Когда бабушка с отравлением попадает в больницу, дети отправляются на кладбище. С помощью магического прута они спрашивают у мертвецов о будущем. Например, поступит ли один из них на моряка в Петербургский государственный университет водных коммуникаций. Самый тревожный момент в рассказе — когда дети видят, что у маминого жениха есть другая женщина; может быть, и не одна. Когда ты знаешь чью-то тайну, то вдруг понимаешь, что эта информация влияет теперь на твоё отношение ко всем, кто замешан в этой истории. И начинаешь заботиться о том, кого обманули.
О чём стоит или не стоит молчать
В рассказе Марии Ботевой «Ветер и высота» мальчики едут с соревнований. Один из них смотрит, как по небу медленно плывут невероятные облака. Внезапно они оказываются важнее спортивных неудач или того, что папа-тренер хочет сделать из сына спортсмена, хотя не спросил у мальчика, важен ли ему спорт. О чём-то похожем — о тонкости чувства — говорит и самый трогательный рассказ сборника «Трёхлапый Ваня» Юрия Никитинского. Два школьника встретили на горке трёхногую собаку. Дети начинают обсуждать, как она стала инвалидом, но вдруг останавливаются на полуслове: «Давай при нём это не обсуждать, — предложил я Макару. — Наверное, не очень приятно, когда про такое напоминают».
Насколько важно видеть необычное в простом
В детстве важно не потерять связь со своим миром, в котором чудеса случаются каждый день. В рассказе Ларисы Романовской «Правильный ответ» девочка с мальчиком возвращаются с районного поэтического конкурса. Мальчик не выиграл, хотя очень талантлив, девочка спрашивает: «Вить, ты в Бога веришь?» «Конечно, — Витька улыбнулся. — Я в него верю, у него всё получится. Он молодец, справится».
Потом девочка мяукает, мальчик гавкает. Неважно, кто их видит и слышит, главное — они чувствуют себя живыми. Герой рассказа Юлии Кузнецовой «Лужа» застрял в резиновых сапогах посреди огромной пугающей лужи. Он смотрит, как мимо дети бегут в музыкальную школу, а через несколько часов возвращаются обратно. В его мире он, как корабль, потерпел крушение и сам уже ничего не может сделать. За ним ведь придёт помощь?
Как говорить о чувствах
Сложнее всего — рассказывать о том, как у тебя дела на самом деле. Что ощущает герой рассказа Бориса Минаева «Сборная модель самолёта в масштабе 1:144», когда ему подарили огромный самолёт? Он никогда не собирал такие модели, да и не знает, рад ли такому подарку. А разве можно плохо говорить о подарке?
В коротком шедевре Евгении Басовой «Внутри что-то есть» мальчик тоже никак не может выразить свои чувства. Мама с сыном ищут на барахолке подержанные недорогие сапоги. Ребёнок видит, как целуются перед продажей утки: «Они совсем не смотрят на людей, тонкие шейки тянутся из сумок навстречу друг другу, и утки, похоже, что-то друг другу говорят. Потом одна, не переставая крякать, начинает водить клювом по шее другой».
Во всех рассказах этого сборника дети говорят друг с другом или сами с собой. Родителям доверять рано. Но в рассказе Басовой мальчик словно не может сдержать свои чувства и озвучивает своеобразный манифест «детского мира»:
— Мама, как странно, — говорит Мишка вечером.
— Что странно? — не сразу, очнувшись от каких-то своих мыслей, отвечает мама.
— Всё это, — он разводит руками вокруг себя. — Иногда просто живёшь, и всё, а иногда становится так странно. Я есть, и я вижу тебя. Ты ходишь, тарелки моешь. Ты есть, и это всё есть. Небо, звери. Я не знаю, как про это сказать…
Популярные комментарии
Виктория ИльинаА из-за чего, собственно, сыр-бор? Чем так возмущена родительница? Может, она желает, чтобы её чадо писало в общей тетради на 96 листов, с колечками и Телепузиками на обложке? Вообще-то школьная тетрадь — не модный аксессуар и не предмет для удовлетворения родительских эстетических вкусов. Это учебный инструмент, конструкция которого давно продумана и проверена практикой. Особенно в начальной школе, где имеют значение и разлиновка, и формат, и вес тетради. Разумеется, цвет обложки сам по себе знаний не прибавляет. Но требование единообразия — вовсе не обязательно учительская прихоть. Поражает другое: с какой поразительной лёгкостью некоторые родители превращают любой пустяк в повод для скандала! Это уже какое-то откровенное кверулянтство — непременно оспорить, потребовать, пожаловаться, вмешаться туда, где собственных педагогических познаний явно недостаёт. Невольно вспоминается старинное выражение: «Мясо твоё, мастер, а кости наши». Разумеется, не в буквальном смысле, а как отражение принципа доверия к наставнику. Родители поручали мастеру обучение ребёнка, признавая его профессиональную компетентность. Может, и современным родителям пора вспомнить, что учитель — не обслуживающий персонал, обязанный потакать каждой прихоти, а профессионал, которому следует позволить спокойно делать свою работу? Защищать ребёнка от реальных нарушений необходимо. Но превращать цвет тетради в поле битвы за родительские права — уже откровенный абсурд.
Учитель требует покупать простые зеленые тетради, остальные отказывается проверять. Что это за самоуправство?
Виктория ИльинаРазговор о достойной оплате учительского труда сложнее простой формулы «надо повысить зарплаты». С главным тезисом героя статьи трудно спорить: педагог не должен думать, чем прокормить семью, и быть вынужденным добирать доход репетиторством. Но базовый уровень оплаты должен быть достойным не только в сильном столичном лицее. Хороший учитель одинаково нужен и в Москве, и в районной школе, и в селе. Право ребёнка на качественное образование не должно зависеть от места жительства. А дальше логичны дополнительные стимулы: надбавки за квалификацию, подготовку стобалльников, победителей олимпиад, серьёзные результаты учеников. Тем более статья показывает, какой труд стоит за работой с сильными и мотивированными детьми. Но есть и неудобный вопрос: насколько востребована значительная часть знаний, которые школа по единой программе обязана давать всем? Учитель здесь во многом связан требованиями системы. Однако если обучение почти не учитывает склонности и будущую траекторию ребёнка, возникает разрыв между объёмом обязательных знаний и их последующей практической ценностью. Можно сколько угодно говорить о «гармонично развитой личности», но общество в конечном счёте выше ценит то, что даёт ощутимый результат. И этот вопрос тоже нельзя исключать из разговора о зарплате учителя.
«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям





