Лира возвращается! Отрывок из нового фэнтези Филипа Пулмана
Лира возвращается! Отрывок из нового фэнтези Филипа Пулмана
Лира возвращается! Отрывок из нового фэнтези Филипа Пулмана

Лира возвращается! Отрывок из нового фэнтези Филипа Пулмана

Да, это приквел к его трилогии «Тёмныё начала»

АСТ

01.03.2018

В мире подросткового фэнтези есть своя классика. Среди неё — трилогия Филипа Пулмана о приключениях Лиры «Тёмные начала», которая занимает третье место в списке 100 лучших книг по версии BBC. В издательстве АСТ выходит новый роман Пулмана «Книга пыли. Прекрасная дикарка» (спустя почти 18 лет). Это одновременно приквел и сиквел истории про Лиру. «Мел» публикует фрагмент книги.

Элис заговорила

Только Малкольм закончил ужинать и отнёс миску из-под десерта в раковину, как в дверь постучали — в ту, что вела в кухню из сада. Обычно через неё никто не ходил. Малкольм вопросительно поглядел на маму, но она хлопотала у плиты, а он был ближе к двери, так что он подошёл и слегка её приоткрыл.

На крыльце стоял незнакомый мужчина в кожаной куртке и широкополой шляпе, вокруг шеи у него был повязан бело-синий платок в горох. Было что-то необычное в его одежде, непривычное в том, как он держался, и Малкольм сразу подумал: это цыган.

— Ты Малкольм? — спросил тот.

— Да, — ответил мальчик почти в один голос с мамой, которая спросила:

— Кто это там?

Незнакомец шагнул вперёд, на свет, и снял шляпу. Лет ему было около пятидесяти, жилистый, со смуглой кожей. Выглядел он спокойным и вежливым, а деймоном у него была большая красивая кошка.

— Фардер Корам, мэм, — представился он. — У меня тут кое-что для Малкольма, я передам ему, если вы его на минутку позовёте.

— Что-то для Малкольма? И что же это? Входите и передайте ему это здесь, — сказала мама.

— Оно малость великовато для кухни, — ответил цыган. — Да я к Малкольму буквально на пару минут, если позволите. Мне нужно ему кое-что объяснить.

Мамин деймон-барсук выбрался из угла, где сидел, и вразвалочку подошёл к двери. Они с кошкой потрогали друг друга носами и о чём-то пошептались. Миссис Полстед кивнула.

— Давайте, — сказала она.

Малкольм вытер руки и вышел на двор. Дождь уже перестал, но воздух был насыщен влагой, а квадраты света, падавшего из окон, лежали на траве и террасе в туманном ореоле, словно этим вечером всё погрузилось под воду.

Незнакомец сошёл с террасы в сад и зашагал вниз, к реке. На мокрой траве темнела цепочка следов — там, где он поднимался к их дому.

— Помнишь лорда Азриэла? — спросил Корам.

— Да. Это…

— Он поручил мне привести назад твою лодку и просил передать большое спасибо. Он надеется, ты останешься доволен тем, в каком состоянии он её возвращает.

Зайдя в тень, куда не доставал свет из окон, Корам чиркнул спичкой и зажёг фонарь. Он поправил фитиль, закрыл стекло, и яркий луч упал на лужайку и дальше, на маленькую пристань, где покачивалась на воде надёжно пришвартованная «Прекрасная дикарка».

Малкольм побежал смотреть. Река вздулась и его любимое каноэ качалось на волнах выше обычного, но он сразу же увидел, что над лодкой потрудились на славу.

— Название… ой, спасибо!

Название лодки было с большим мастерством выведено красной краской и обведено тонкой белой линией — он сам ни за что бы так не смог. Надпись красовалась на зелёном борту, который… Несмотря на мокрую траву, Малкольм встал на колени, чтобы рассмотреть поближе. Что-то в ней изменилось.

— Она побывала в руках самого лучшего лодочника на английских реках, — сказал Фардер Корам. — Каждый дюйм осмотрен и укреплен, а краска специальная — защищает от обрастания. Но это не единственное её достоинство. Теперь твоя лодка будет самой быстрой на Темзе — ну, кроме настоящих цыганских лодок, конечно. Пройдёт через любые воды, как горячий нож сквозь масло.

Зачарованный Малкольм потрогал борт.

— А теперь дай-ка я покажу тебе ещё кое-что. Видишь вон те скобки на планшире?

— Для чего они?

Цыган поднял со дна каноэ пучок длинных, тонких прутьев орешника. Взяв один, он протянул остальные Малкольму, а потом засунул конец прута в скобку на дальней стороне каноэ, согнул по направлению к себе, и вставил другой конец в скобку на ближней. Над лодкой поднялся ровный обруч.

— Сгибай второй так же, — он посветил фонарём на следующую пару скобок.

Несколько попыток спустя у Малкольма тоже получилось. Прутья гнулись очень легко, но стоило закрепить оба конца, как они становились совершенно твёрдыми.

— Для чего они нужны? — спросил мальчик.

— Сейчас доставать не буду, но под средней банкой ты найдёшь тент — особенный, из угольного шёлка. Вставишь прутья в скобы, натянешь его сверху, и тебе будет уютно и сухо, какой бы ливень ни хлестал снаружи. Там есть крепежи по краю, но с ними ты уж сам разберёшься.

— Спасибо! — сказал Малкольм. — Это просто… просто чудесно!

— Благодари лорда Азриэла. На самом деле всё это в благодарность тебе, так что главный молодец здесь ты. А сейчас, Малкольм, мне нужно задать тебе пару вопросов. Я знаю, что ты бываешь у леди по имени доктор Релф, и знаю, зачем. Можешь рассказать ей об этом и обо мне тоже, а если она пожелает узнать больше, скажешь ей вот эти два слова: «Оукли-стрит».

— «Оукли-стрит».

— Да. Это ей всё объяснит. Имей в виду: не говори этих слов больше никому. И вот ещё что. Всё, что ты скажешь ей, когда-нибудь дойдёт и до меня, но время поджимает, а информация нужна мне немедленно. Рискну предположить, что ты видишь большинство тех, кто приходит в «Форель»?

— Да, так и есть.

— И многих из них ты знаешь по имени?

— Да, некоторых.

— А знаешь ли ты человека, которого зовут Жерар Боннвиль?

Прежде чем Малкольм успел ответить, кухонная дверь распахнулась и послышался мамин голос:

— Малкольм! Малкольм! Где ты там?

— Я тут, — закричал он в ответ. — Сейчас иду.

— Давай быстрее, — сказала мама и скрылась в доме.

Малкольм подождал, пока она захлопнет дверь, и спросил:

— Мистер Корам, скажите, в чём дело?

— У меня есть для тебя два предупреждения, а потом я уйду.

Тут Малкольм впервые заметил на реке другую лодку: длинный баркас с низкой кабиной и тихим мотором, который сейчас еле слышно урчал, не давая течению унести судно. Ни единого огня не было на борту. Малкольм смутно различил у руля силуэт ещё одного человека.

— Первое, — сказал Фардер Корам. — Погода через несколько дней улучшится. Будет солнце и тёплый ветер. Не давай им себя обдурить. Потом дожди зарядят сильнее прежнего, и начнётся самый высокий паводок, какой тут видали за последние сто лет. Это будет необычный паводок. Все реки в округе полны до краёв, и многие плотины вот-вот рухнут. Речное управление плохо справляется со своей работой. В воде кое-что потревожили и в небесах тоже, и знаки ясно сияют для тех, кто может их прочесть. Скажи об этом родителям. Будьте готовы.

— Скажу.

— Второе. Запомни имя, которое я назвал: Жерар Боннвиль. Ты узнаешь его, если увидишь, потому что его деймон — гиена.

— Ох, он уже здесь был — несколько дней назад. У его деймона только три ноги.

— Теперь да. Он что-нибудь тебе сказал?

— Нет. С ним никто не хотел разговаривать. Он сидел и пил один. Выглядел довольно славным.

— Он может славно себя вести с тобой, но не вздумай даже близко к нему подойти. Не оставайся с ним наедине и вообще никаких дел не имей.

— Спасибо, — сказал Малкольм. — Не буду. Мистер Корам, а вы цыган?

— Он самый.

— Значит, цыгане против ДСК?

— Мы не все одинаковые, Малкольм. Некоторые против, а некоторые за.

Он повернулся к воде и тихо свистнул. Баркас тотчас развернулся и заскользил к пристани.

Фардер Корам помог Малкольму вытащить «Прекрасную дикарку» на траву.

— Помни, что я сказал тебе о паводке, — сказал он. — И о Боннвиле.

Они пожали друг другу руки, и цыган взошёл на борт. Через мгновение рокот мотора усилился, но лишь чуть-чуть, баркас пошёл вверх по течению и скрылся во тьме.

— Что у вас там случилось? — спросила мама.

— Я кое-кому одолжил каноэ, и мне его только что вернули, — объяснил Малкольм.

— Ну, хорошо. Тогда иди, отнеси этот заказ. Стол у камина.

Тарелок с печёной свининой и овощами было четыре. Малкольм носил по две за раз, потому что они были очень горячие. Впрочем, он обернулся очень быстро и потом ещё принес клиентам три пинты «Барсука» и бутылку ИСЭ. («Барсук » («Badger») — продукция пивоварни «Холл и Вудхаус», основанной в 1777 году в графстве Дорсет. ИСЭ (IPA) — «Индийский светлый эль», крепкое светлое пиво с большим количеством хмеля, изначально предназначалось для экспорта в британские колонии). Вечер шёл своим чередом, такой же хлопотливый, как любой другой субботний вечер на протяжении многих недель. Малкольм всё выглядывал человека с трёхногой гиеной-деймоном, но его нигде не было видно. Мальчик очень старался и получил немало чаевых — жестяному моржу будет, чем поживиться.

В какой-то момент он услышал, что кто-то из завсегдатаев говорит об уровне воды в реке, и остановился послушать, как он это всегда делал — незаметно и тихо. Никто не обратил на него внимания.

— Давненько такого не бывало, — заметил один.

— Они там теперь умеют с уровнем воды управляться, — возразил другой. — Помните, когда старик Барли стоял во главе Речного управления? Бедняга всякий раз в панику ударялся, стоило только дождичку закапать.

— Зато при нём ни единого паводка не случилось, — сказал третий. — Этот ваш дождь неспроста.

— Да он уже прекратился. Погодное бюро…

Остальные так и зафыркали.

— Погодное бюро, скажешь тоже! Да что они там знают!

— У них самые новые философические инструменты есть! Конечно, они знают, что там происходит, в атмосфере-то.

— И что же они говорят?

— Что скоро будет хорошая погода.

— Ну, в кои-то веки и они могут оказаться правы. Ветер-то поменялся. К нам сейчас идет сухой воздух с севера. Вот увидите, утром развиднеется, а потом целый месяц дождя не будет. Целый месяц солнышка, а, парни!

— А я вот не уверен. Моя бабуля говорит…

— Твоя бабуля? Она, стало быть, знает поболе, чем Бюро погоды, а?

— Если бы армия и флот слушали мою ба вместо Бюро погоды, они бы куда лучше своё дело делали, вот что я вам скажу.

— А вы знаете, почему река до сих пор из берегов не вышла? Научное управление природными ресурсами, вот что это такое. Они теперь своё дело знают — не то что во времена старика Барли. И удерживать воду умеют, и где спускать понимают.

— В Глостере-то воды больше нашего будет.

— Заливные луга ещё и десятой части не взяли того, что могут. Я и похуже времена видал…

— Научное управление этими самыми ресурсами…

— Всё зависит от состояния верхних слоёв атмосферы…

— Да всё уже подсыхает, вот попомни моё слово…

— Моя бабуля…

— Да ну, худшее уже позади.

— Принеси-ка нам ещё пинту «Барсучка», Малкольм!

Когда Малкольм уже ложился в постель, Аста сказала:

— Пожалуй, этот мистер Корам знает больше, чем они.

— Если бы мы и попытались их предупредить, они бы всё равно не стали слушать, — заметил Малкольм.

— Не забудь ещё найти то слово.

— Ой, да.

Он выскочил из-под одеяла и побежал в гостиную и взял большой семейный словарь. Малкольм хотел найти выражение, которое употребила доктор Релф, когда он ей рассказал про блестящее колечко. Он уже знал, что такое «мигрень», потому что у мамы она бывала. Правда мама говорила «мыгрень». Доктор Релф объяснила ему, как правильно, но то, другое слово…

— Ага, вот оно. Ну, то есть, я так думаю.

Сидя на его плече, Аста-зарянка уставилась на страницу и прочла:

— «Аврора — световое небесное явление антарной природы, которое можно наблюдать в полярных регионах. Для него характерны трепещущее движение и длинные полосы света. Также известно как северное сияние». Ты уверен, что это то самое слово? Оно было больше похоже на «Лира» — четыре буквы.

— Нет, это оно, — твёрдо сказал Малкольм. — Аврора. У меня в голове северное сияние.

— Тут вообще-то не сказано, что оно всё в блестках.

— Возможно, оно каждый раз разное. Оно трепетало и светилось. Спорим, то, что вызывает северное сияние, вызывает и мерцающие кольца!

Одна мысль о том, что то, что находится у него в голове каким-то образом связано с далёким небом над Северным полюсом, внушала Малкольму чувство собственной исключительности и даже благоговейного ужаса. Асту всё это не убедило, но сам он был просто в восторге.

Комментариев пока нет
Больше статей