Толстой писал «Войну и мир» не для подростков: что нужно убрать из школьной программы по литературе

Не рановато ли читать «Войну и мир» в 10-м классе? Как помочь школьникам полюбить уроки литературы? И нужно ли это делать? Мы задали несколько вопросов ведущим популярных книжных проектов, подкастов и YouTube-каналов, чтобы понять, как сделать уроки литературы в школе живее, интереснее и актуальнее.

Могут ли дети понять произведения из школьной программы? И стоит ли этого от них требовать?

Лев Оборин, поэт, редактор проекта «Полка»:

На этот счет у меня очевидное соображение: Толстой и Достоевский не писали «Войну и мир» и «Преступление и наказание» для десятиклассников. Это не означает, что их не нужно изучать в школе — тем более что, по моим наблюдениям, Достоевский очень хорошо читается в 15–16-летнем возрасте, как и Булгаков. Но это означает в идеале, что эти тексты нужно преподавать как бы «на вырост» — чтобы к ним потом хотелось возвращаться, получая от произведений новый опыт. Для этого нужно как минимум останавливаться на них подробнее, вовлекать учеников в их устное обсуждение.

Гриша Мастридер, создатель и ведущий YouTube-канала «Книжный чел»:

Все зависит от ребенка. Ни один учитель не сможет сделать так, чтобы все дети в классе находились на одном уровне. Я думаю, что главная задача программы по литературе — не сделать так, чтобы все поняли, что хотел сказать автор, а чтобы ученики полюбили произведение, научились правильно и вдумчиво читать, сформировали читательские привычки. И, конечно, повысить общий культурный уровень и грамотность, но это неизбежное последствие чтения.

Насколько актуальна школьная программа по литературе в ее нынешнем виде?

Гриша Мастридер:

Современная школьная программа по литературе не стимулирует интерес к чтению у большинства детей, потому что она безнадежно устарела. TikTok, Netflix, Instagram составляют чтению слишком мощную конкуренцию. И меня это как фаната литературы ужасно расстраивает. Я неоднократно обсуждал этот вопрос с гостями моего YouTube-шоу — писателями, литературными критиками и другими экспертами. Все как один говорят, что школьная программа не выдерживает никакой критики.

Лев Оборин:

Современная школьная программа — устаревшая, перегруженная и слишком линейная. Она выстраивает ряд из покойных российских классиков, но почти не учитывает зарубежную и современную литературу. Я бы сказал, что она конструирует какую-то параллельную, странную, эстафетную историю — и тем, кто после окончания школы сможет сохранить интерес к чтению, придется от нее отвыкать.

Что бы вы добавили в школьную программу, будь у вас возможность?

Марина Козинаки, ведущая подкаста о литературе «Ковен Дур»:

Я бы совершенно точно расширила литературный канон и внесла туда произведения, написанные женщинами. А то создается ощущение, будто творили у нас одни мужчины да Ахматова с Цветаевой. Из-за этого современным школьникам недоступна половина оптики. Ну и, разумеется, я бы добавила хотя бы пару книг современных авторов, пишущих для подростков и о подростках. Например, книги Натальи Щербы и Милы Нокс для учеников средней школы.

Лев Оборин:

Я бы перекроил программу радикально. Предлагал бы детям рассказывать о книгах, которые важны именно для них, а потом делать о них проекты. Не стал бы бояться современности — наоборот, показывал бы, как одни и те же сюжеты возникают у Лермонтова, Некрасова, у современных поэтов. Давал бы больше контекста, объяснял бы, почему, к примеру, Достоевский работал со сверхактуальным газетным материалом и как это отразилось на его романах.

Гриша Мастридер:

Я бы обязательно добавил в школьную программу для младших классов «Гарри Поттера» и другую популярную фантастику, побольше приключенческой литературы. А для детей постарше — топовые современные художественные произведения XX века: Сэлинджера, Гессе, Апдайка, Харуки Мураками, Рю Мураками. Пелевина я бы обязательно в школьную программу добавил и что-нибудь ещё из постмодернистской литературы.

Какие произведения вы бы убрали из школьной программы?

Лев Оборин:

Я бы сократил количество произведений ради более пристального прочтения, а не проглатывания. Рассказывал бы о том, что еще написал автор или что можно прочитать на схожие темы вне уроков. Выбросил бы балластные тексты, которые попали в программу случайно, по причине чьего-то равнодушия — об этом у нас на «Полке» была хорошая статья Михаила Павловца.

Гриша Мастридер:

Нужно спросить у самих детей, провести исследование по всей России среди выпускников и школьников: кому что понравилось из их программы. На основании этих исследований выбрать самые низкорейтинговые произведения и убрать их. Например, узнать, насколько им показался актуальным Константин Паустовский или Михаил Пришвин. Мне кажется, они у детей особого восторга не вызывают. Таким образом дети будут воспитывать в себе любовь к чтению на книгах, которые им точно понравятся, и подготовятся к сложным и комплексным произведениям вроде «Войны и мира».

Ольга Миклашевская, ведущая YouTube-канала Miklashe, руководитель направления Young Adult в издательстве «АСТ»:

Литература любого исторического периода — важный пласт для нашей истории. И преподавать ее важно с этой стороны тоже. Поэтому некоторые произведения из современной школьной программы я бы просто обсуждала на уроках.

Какие книги из программы были вашими любимыми в школе?

Марина Козинаки:

Я отчетливо помню, что интерес к литературе во мне пробудили «Темные аллеи» Бунина. Мне кажется, я тогда впервые почувствовала, что уроки литературы можно любить. До этого же я только рациональной частью ума понимала, что книги в программе хорошие, важные, нужные. Даже верила скорее, а не понимала. Мне просто не хватало времени, сил и жизненного опыта, чтобы вдаваться в размышления и философствовать вместе с великими авторами.

Ольга Миклашевская:

Как и многим детям, мне было тяжело полюбить книги из школьной программы. В моей голове литература делилась на ту, что меня заставляют читать насильно, и ту, которую мне самой хотелось. При этом я была ответственным ребенком и к списку на лето относилась со всей серьезностью. На фоне всего этого я отчетливо помню первую книгу, которая мне по-настоящему понравилась. Это была «Мастер и Маргарита». Еще почему-то очень запомнилась «Повесть о Петре и Февронии» с уроков древнерусской литературы. В ней был сказочный сюжет, который поразил мое воображение. Правда, до сих пор не могу понять, почему мы ее проходили в двенадцать лет.

Лев Оборин:

Я плохо помню школьное чтение. С какого-то возраста я читал все подряд — взрослое и детское, старое и новое. Дома было много книг. Все читанное у Пушкина, «Война и мир», «Жизнь и судьба». Вот эти вещи были любимыми, если говорить именно о книгах школьной программы. Почему? Да потому что это ошеломительно. И вокруг было еще много ошеломительного, в школьную программу не входившего.

Гриша Мастридер:

В школе мне очень понравилась «Анна Каренина» и «Герой нашего времени». «Анна Каренина» — это крутой психологичный роман, написанный очень глубоко мыслящим и тонко подмечающим особенности души человеком. Ну а «Герой нашего времени» мне нравится, потому что эта книга обычно нравится романтичным юношам и девушкам. Я как раз был из таких.

Иллюстрации: Shutterstock / iku4