«Мы оказались не готовы к переходу на обучение онлайн»

В Москве неделя с 30 марта по 3 апреля будет нерабочей и для школьников, но по всей России множество детей уже успели попробовать дистанционное обучение. Генеральный директор Агентства стратегических инициатив и мама четверых детей Светлана Чупшева — о трудностях, с которыми столкнулась система образования, и решениях, способных спасти ситуацию.

На протяжении последних лет наша страна старательно строила электронные платформы для системы образования. Мы старались мыслить масштабно и замахивались на большие результаты для всей страны. Но коронавирус стремительно расставил все по местам, обнажая проблемы, которые прежде удавалось замалчивать. Перед лицом угрозы мы вдруг вспомнили, что у нас просто залежи электронных решений, — по социальным сетям и новостям проносятся десятки ссылок. Но и дети, и родители, и учителя осознали, что мы не только не знаем, что с ними делать, но и совсем к ним не готовы.

Во-первых, сами платформы и решения, которые были разработаны давно, оказались не приспособлены к приходу такого количества живых людей. Можно понять, когда часть платформ вдруг упали от неожиданного наплыва посетителей, но куда грустнее другое. Когда учителя и школьники стали в них разбираться, выяснилось, что содержательно они, мягко говоря, далеки от наших ожиданий. Так часто случается, когда большие решения создаются в отрыве от потребностей рынка и от работы учителей-практиков.

Во-вторых, стало очевидно, что учительское сообщество, консервативное по своей природе, не готово к переходу от формата «вещания на класс» к интерактивным и электронным формам обучения, где нужен свой ритм и другие механизмы мотивации детей. Никто не вооружил учителей этим инструментарием.

В-третьих, в совершенно новую для себя ситуацию попали и родители со школьниками. Выяснилось, что наши дети (и мы, кстати, тоже) не умеют планировать свой день, не умеют расставлять приоритеты в занятиях, не умеют превращать набор рутинных операций в цельный проект.

Как-то повелось, что проектная деятельность — это когда папа клеит за тебя динозавра, а мама, например, рисует презентацию

Мы покорно мирились с тем, что наша школа производила подделки, фейки. Но самое главное: для новых форм обучения, для сетевых и самостоятельных форматов нужна мотивация, возникающая как продукт целой культуры обучения. А их нет: ни культуры, ни мотивации.

Одним словом, вдруг стало очевидно, что у всего общества никогда и не было настоящего запроса на онлайн-обучение. Один из моих детей учится в по-настоящему прогрессивной школе, и все равно чуть ли не каждый день для нас с ребенком это борьба, это преодоление, это системное воспитание той самой культуры обучения в онлайн-среде.

Но есть и положительные моменты. Все эти годы талантливые предприниматели строили проекты в сфере EdTech, последовательно решая ту или иную проблему сферы образования за счет сплава технологий и новых методик обучения. Им приходилось справляться не только с проблемой незрелости рынка или слабого спроса, но и преодолевать колоссальные административные барьеры всей нашей образовательной системы.

Читайте также

ЕГЭ и ОГЭ перенесли. Что происходит, когда сдавать экзамены и что с поступлением

Об онлайн-обучении как неизбежности — и для школ, и для вузов — мы в агентстве начали говорить еще семь лет назад, призывая к трансформации нашей системы образования с опорой на энергию, знания и технологии пионеров этого сектора. Сегодня многие из них — лидеры в своих нишах.

Начиная с 2013 года АСИ удалось помочь в развитии платформам «Учи.ру» и «Мобильное электронное образование», «Скиллфолио», платформам «Универсариум», «Унивеб» и «Лекториум», конструктору образовательных ресурсов CORE и благодаря совместной работе внимательно изучить их проблемы, опыт и подход к завоеванию рынка. Эти знания будут полезны тем, кто продолжит дело цифровизации школьного образования, когда необходимость в экстренных карантинных мерах пойдет на спад. Стране остро нужны стратегические решения — они лежат в трех плоскостях.

Первое. Важно дать педагогам эффективную систему стимулов, чтобы осваивать новые решения, и обеспечить инструментарий — как именно их осваивать. Палочная модель тут не пройдет, а тотальная заточенность на показатели эффективности, приправленная необходимостью отчитываться по поводу и без, уже доказала свою неработоспособность. Систему стимулов нужно вырабатывать только вместе с педагогическим сообществом — на независимой площадке. Это как раз то, что умеет делать агентство.

А как тогда учителям учиться, когда (и если) необходимые стимулы появятся? Нужно дать возможность рынку помочь им с повышением квалификации, а не отправлять эту задачу на откуп от одной госструктуры другой. Педагогам нужно дать возможность выбирать, как и где они будут учиться, естественно — из числа тех сервисов, что будут соответствовать базовым критериям качества.

Второе. Как поменять модель управления в сфере образования? Нужно эволюционно двигаться к тому, чтобы в ней появилась гибкость и фокус на развитие, а не на консервацию сложившихся практик. Руководители в сфере образования должны перестать быть администраторами, а со временем — превратиться в хорошем смысле в директоров по развитию, как в бизнесе. Государству нужно уходить от приказно-отчетной модели и замера процессных показателей к модели оценки результата.

Третье. Как наладить партнерство с рынком, не подменяя собой рынок, а находя баланс в сотрудничестве? В решении общероссийских задач нужно выбирать лучшие практики, платформы, проекты, заключая с ними взаимовыгодные (win-win) договоры, тиражировать и масштабировать их по стране. Если дети, как мы верим, наш главный приоритет, то нужно обеспечить их лучшими решениями, получившими признание рынка, а не теми, по которым удалось успешно отчитаться перед Счетной палатой.