Переводчик-синхронист Мария Пирсон опубликовала в своем блоге рассказ об экзамене в службу стенографических отчетов ООН.
Стенографическая служба Организации Объединенных Наций существует дольше, чем сама ООН — структура появилась еще в 1920 году при Лиге Наций. Сегодня это группа из примерно 50 сотрудников, оперативно расшифровывающая и редактирующая записи заседаний.
Сотрудники службы стенографических отчетов проходят строгий отбор. Минимальное требование — уметь свободно переводить по крайней мере с двух официальных языков ООН на третий. Претенденты на вакансии в службе проходят многочасовые экзамены, но и к ним допускают не каждого — в этом году за должность соревновалось около 50 человек по всему миру. Пирсон предполагает, что резюме кандидатов сразу отбраковывают по оконченным вузам — в приоритете парижская школа переводчиков ESIT и женевская ETI.
Экзамен, прошедший 12 мая, состоял из четырех заданий и длился больше восьми часов. В нем оценивались способности к переводу и двуязычной редактуре без словаря.
Первое задание — перевод с английского — было рассчитано на 2,5 часа. «Две страницы, по ощущениям — тысяч 6-7 знаков. Плотный текст типа статьи из Economist'a», — описывает его Пирсон.
На второе задание отводится час: нужно отредактировать перевод на родной язык с одного из рабочих языков ООН на выбор, кроме английского. «Страниц семь. Много выпущенных или перевранных мелочей, например, вместо двух однородных членов стоит один (…) Цифры (даты, номера документов) не такие. Опечатки в русском тексте. Недостающие куски фраз, недопереведенные абзацы», — поясняет переводчик.
Третье задание — самое изощренное: «Перевод ооновского текста с английского, но не оригинала текста, а транскрипта устного перевода с другого языка. Это значит, что много всего приходится угадывать по контексту и править стилистически уже в своем переводе». На этот блок отводится полтора часа, размер текста — около пяти страниц, черновиком пользоваться нельзя.
В последнем задании соискателю предстояло за час отредактировать девять страниц русского перевода с нарушенной стилистикой и логическими ошибками, не видя при этом оригинала.
«Девять страниц, где почти каждая строчка плотно набита несуразностями, явно люди увлеклись, когда вставляли их. (Помню финал: „Но мир благодаря их усилий в самом деле меняется. Некоторые проблемы решаются, некоторые остаются, и возникают некоторые новые“.) Час. Девять страниц. Я чуть не умерла, скажу честно», признается Пирсон.
Для сравнения автор приводит программу экзамена в службу письменного перевода. Он рассчитан на шесть часов и включает только три задания на перевод: общего текста с английского, общего текста с арабского, китайского, французского или испанского, и специализированного текста с английского. На этот экзамен в прошлом году было допущено почти 200 человек.
Популярные комментарии
Закир ЯраниВерните право учителя удалять срывающего урок ученика из класса в вестибюль под надзор школьной охраны с последующей отработкой пропущенного по этой причине материала — и всё будет в порядке. Не надо изобретать велосипед, просто посмотрите, на чем усвоение программы держалось до начала этой законотворческой чехарды, уничтожающей образование
Что изменится в школах с 1 сентября 2026 года: новые предметы, оценки за поведение и не только
Ангелина Ромашкинасистема не отпустит детей — ей нужны ее винтики иим плевать на человека, она его хочет гнуть и ломать, чтобы он служил ей, система не отменит школы, тут самим нужно крутиться, чтобы ее обойти и защитить своего ребенка, а не отдавать системе на съедение
Обязанность учиться: как принуждение к учёбе портит детям жизнь
ОльгаВижу огромный провал в подходе к обучению у школьных учителей. Мне вот интересно, они это делают специально? Ведь те же самые учителя потом занимаются репетиторством. Может им просто выгодно плохо учить в школе? Иначе к репетиторам никто обращаться не будет? Вот только как мотивацию учиться детям возвращать, которую они же и растоптали? У сына в школе очень плохо преподают математику. Вот так им не повезло. Каждый год новый учитель. Причем последняя сама занимается репетиторством. И мы выяснили, что мотивы ее плохого преподавания в нашем классе предельно просты: никто не обратился к ней за платными дополнительными уроками. А как я к ней обращусь, если я вижу, что она или не умеет или не хочет научить? Сын мне сказал: «Ненавижу математику, учительница мне сказала: если стоит тройка, значит заслужил и больше, чем на три ты все равно не знаешь. И исправлять она вообще никому ничего не разрешает. И какой смысл тогда вообще пытаться что-то исправить? Все равно уже тройка стоит» Пошли к репетитору, она еще меня учила в школе давным-давно. Так она вообще сначала не поняла, зачем мы пришли. Говорит: «Мальчик хорошо соображает, ему только уверенности побольше и кое-какие правила подучить. А провалов особых у него нет, он просто теряется из-за неуверенности в своих силах. Может вам и не надо дополнительно заниматься?» Посмотрела, как она ведет занятия, вспомнила свои школьные годы… И мне интересно: их сейчас в педвузах специально учат детей ломать так, что им становится все равно?
«Просто не хотелось, устал»: 6 способов вернуть мотивацию подростку, которому «всё равно»




