Переводчик-синхронист Мария Пирсон опубликовала в своем блоге рассказ об экзамене в службу стенографических отчетов ООН.
Стенографическая служба Организации Объединенных Наций существует дольше, чем сама ООН — структура появилась еще в 1920 году при Лиге Наций. Сегодня это группа из примерно 50 сотрудников, оперативно расшифровывающая и редактирующая записи заседаний.
Сотрудники службы стенографических отчетов проходят строгий отбор. Минимальное требование — уметь свободно переводить по крайней мере с двух официальных языков ООН на третий. Претенденты на вакансии в службе проходят многочасовые экзамены, но и к ним допускают не каждого — в этом году за должность соревновалось около 50 человек по всему миру. Пирсон предполагает, что резюме кандидатов сразу отбраковывают по оконченным вузам — в приоритете парижская школа переводчиков ESIT и женевская ETI.
Экзамен, прошедший 12 мая, состоял из четырех заданий и длился больше восьми часов. В нем оценивались способности к переводу и двуязычной редактуре без словаря.
Первое задание — перевод с английского — было рассчитано на 2,5 часа. «Две страницы, по ощущениям — тысяч 6-7 знаков. Плотный текст типа статьи из Economist'a», — описывает его Пирсон.
На второе задание отводится час: нужно отредактировать перевод на родной язык с одного из рабочих языков ООН на выбор, кроме английского. «Страниц семь. Много выпущенных или перевранных мелочей, например, вместо двух однородных членов стоит один (…) Цифры (даты, номера документов) не такие. Опечатки в русском тексте. Недостающие куски фраз, недопереведенные абзацы», — поясняет переводчик.
Третье задание — самое изощренное: «Перевод ооновского текста с английского, но не оригинала текста, а транскрипта устного перевода с другого языка. Это значит, что много всего приходится угадывать по контексту и править стилистически уже в своем переводе». На этот блок отводится полтора часа, размер текста — около пяти страниц, черновиком пользоваться нельзя.
В последнем задании соискателю предстояло за час отредактировать девять страниц русского перевода с нарушенной стилистикой и логическими ошибками, не видя при этом оригинала.
«Девять страниц, где почти каждая строчка плотно набита несуразностями, явно люди увлеклись, когда вставляли их. (Помню финал: „Но мир благодаря их усилий в самом деле меняется. Некоторые проблемы решаются, некоторые остаются, и возникают некоторые новые“.) Час. Девять страниц. Я чуть не умерла, скажу честно», признается Пирсон.
Для сравнения автор приводит программу экзамена в службу письменного перевода. Он рассчитан на шесть часов и включает только три задания на перевод: общего текста с английского, общего текста с арабского, китайского, французского или испанского, и специализированного текста с английского. На этот экзамен в прошлом году было допущено почти 200 человек.
Популярные комментарии
АндрейАбсолютно согласен! Надо ещё и математику убрать, а то учат детей думать и раскладывать по полочкам! И читать и грамотно общаться сейчас не в моде. Есть же нейросеть! И комментарии поможет написать! Отправлять в школу только на физкультуру, труды и ОБЗиР. А все остальные предметы платно и по желанию! Хотя и эти три предмета требуют особой подготовки, поэтому их надо тоже по желанию, а лучше вообще платно!
«Врачей жалко. А вас, тварей, нет». Честный монолог учительницы о том, что стоит за особым статусом педагогов
Виктория Ильина«Короткий ответ: никак» — пожалуй, самая спорная рекомендация статьи. Да, признание родителей не изменит прошлого, а разговор не гарантирует извинений. Но это не значит, что о пережитом нужно молчать. Между «устроить суд истории» и «закрыть тему» есть третья возможность: спокойно рассказать, что помнишь, что чувствовал и как это на тебя повлияло. Не ради мести или покаяния, а чтобы назвать пережитое своими словами и обозначить границы. Родители могут искренне не помнить — но статья лишь предполагает это, не зная обстоятельств конкретной семьи. Избирательность памяти сама по себе не доказывает ни забывчивости, ни правоты одной из сторон. Почему же защитная версия взрослых считается вероятной, а желание выросшего ребёнка высказаться объявляется попыткой «переписать детство»? Забыть старые обиды по приказу невозможно. Молчание не означает, что проблема решена. Исследования также показывают: пережитое в детстве насилие связано с повышенным риском повторения жестокого или пренебрежительного обращения со своими детьми. Поэтому очень важно не «оставить родителей в покое», а осмыслить свой опыт и не передать его дальше. Разумеется, разговор стоит подготовить и вести без оскорблений. А вот объявлять молчание универсальным способом исцеления — безответственно, важно не просто прекратить разговоры о прошлом, а именно разобраться, как не воспроизвести пережитую несправедливость уже в отношениях со своими детьми.
Родители били меня в детстве, а теперь говорят, что ничего не было. Почему они так делают?
Юрий НикольскийПолвека сохраняю вес. Утром встаю на весы. Если вес выше той отметки, что установил полвека тому назад, то в этот день пищи на четверть меньше предыдущего дня. Ем по 6 раз в день, йогурт за час до сна. Не редко толстеют в годы, когда перестают расти — здесь уменьшаются затраты, а привычка есть столько же сохраняется. Второй период после окончания учёбы — начинается спокойная жизнь. Третий период — организм стареет, то новые клетки образуются всё реже. Сейчас потребляю пищи в 3 раза меньше чем полвека тому назад. Для женщин ещё есть периоды, связанные с беременностью.
Дело не в гормонах: 10 ошибок, из-за которых вы не можете похудеть




