Сколько в русском языке слов, пришедших из французского? А из немецкого?

«Курорт», «департамент», «гарнизон» — давно привычные русскоговорящему человеку слова, которые когда-то пришли к нам из других языков. Такие заимствования происходят всё время, но примерные данные о них в статистике всё же есть. Кандидат филологических наук, учитель русского языка и литературы Академической гимназии № 56 Санкт-Петербурга Александра Слепова рассказывает об этом подробнее.
Вопрос: Есть ли какая-то статистика, сколько в русском языке, например, слов, пришедших из французского? Из немецкого? Было бы очень интересно узнать.
Александра Слепова:
«Все флаги в гости будут к нам…» — знаменитые строчки А. С. Пушкина можно отнести и к словам, которые приходят в русский язык из других языков, так называемым заимствованиям. Они постепенно подчиняются разнообразным языковым законам и становятся органичной частью русского языка. Это сложный и увлекательный процесс, который очень трудно описать с помощью статистических данных.
Заимствования из немецкого и французского особенно активно осуществлялись в XVIII–XIX веках. Например, из немецкого языка были заимствованы следующие слова: «бутерброд», «галстук», «шляпа», «бухгалтер», «лагерь», «томат», «солдат», «штраф», «курорт» и многие другие. В числе французских заимствований в русском языке такие слова: «будуар», «гардероб», «желе», «актер», «балет», «атака», «гарнизон», «департамент», «пистолет» и т. д. Будучи связанными с самыми разными сферами жизни человека (профессиональные приспособления, наука, военное дело, медицина, искусство, еда, предметы быта), эти слова помогают русскому языку «быть с веком наравне», то есть отражать динамику жизни.
Данные статистики, касающиеся процента заимствованных слов из немецкого и французского, колеблются в пределах 10–14%. Однако, согласно авторитетному мнению кандидата филологических наук СПбГУ Виктории Васильевой (из интервью «Русскому репортеру»), о точности подобной статистики ничего определенного сказать нельзя, так как процесс заимствований происходит постоянно. Любопытен также факт, что любой русскоговорящий человек знает как минимум 30–50 немецких и французских слов.
Почитать на тему:
1. Овчинников Н. Необрусевшие интервенты / Интервью с В. Васильевой. — Журнал «Русский репортер».
2. Карамаш А. О. Немецкие заимствования в русском языке / А. О. Карамаш, Н. В. Бурцева. — Текст: непосредственный // Юный ученый. — 2018. — № 2 (16). — С. 3-5.

Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения






