11 способов помочь ребёнку, который пережил сильный стресс, горе, трагедию

Еще одна трагедия, на этот раз в Белграде: 13-летний подросток устроил стрельбу в школе. 8 человек ранены, 9 убиты. В Сербии объявлен 3-дневный траур. Мария Зеленова, эксперт в превенции и работе с буллингом, специалист, работающий с подростками в разных кризисных ситуациях, рассказывает, как родителям и близким помочь и поддержать ребенка, пережившего сильный стресс и горе.
1. Важно найти или создать специальное место, где ребенок может максимально чувствовать себя в безопасности. Помимо привычных излюбленных мест, это может быть скрытая от глаз скамейка в саду, натянутое одеяло между двумя стульями, ванная комната и т. п. Главное — чтобы ребенку там было спокойно и он мог там побыть в одиночестве или пригласить вас или кого-то из близких к себе.
2. Дети помладше успокаиваются от тактильности, прикосновений. Можно предложить крепко обнять, погладить по спине, по голове, взять за руку. Это рождает чувство безопасности. При этом можно ничего не говорить, ребенок будет чувствовать поддержку. Даже самые колючие подростки в такой период тянутся к физическому контакту, не бойтесь чаще их обнимать. Но если ребенок или подросток сжимается, отстраняется и не хочет идти на телесный контакт, то лучше не настаивать. Предлагайте свою руку время от времени, посидите рядом, смотря телевизор, предложите прилечь рядом с вами. Со временем ребенок потянется, когда будет готов.
3. Взрослому, который общается или даже работает с детьми, не нужно эмоционально обсуждать собственное беспокойство, тревогу и травму. Это отпугивает детей, и они не хотят беспокоить и расстраивать близких, поэтому могут замыкаться в себе, а не проживать свой травматичный опыт. Всем окружающим взрослым для детей в кризисной ситуации нужно попробовать стать тем островком доверия, в котором ребенок сейчас нуждается. Со временем, когда ребенок будет готов, вы, конечно, обсудите, как вы испугались и что чувствуете. Но пока ищите ресурс и поддержку для себя в других обстоятельствах, а ребенку или подростку предлагайте пространство для его/ее переживаний.
4. Важно постараться наладить распорядок дня, к которому привык ребенок. Даже если ребенок или подросток сейчас не ходят в школу и на привычные занятия, постарайтесь следить, чтобы он/она спали в одно и то же время, ели, пусть и небольшими порциями, были на воздухе и постепенно возвращались к своей рутине. Среди тех сложностей, с которыми ребенок столкнется, перемен, переживаний и возможных контактов с госорганами, критично важна хоть какая-то стабильность. Поэтому своя рутина, свой спокойный распорядок дня помогает детям убедиться в том, что жизнь наладится.
5. Дети переживают горе по-разному, реагируют на стресс по-разному, поэтому если ребенок кажется спокойным, или играет с другими людьми, или как-то отвлекается, важно это поддерживать. Не стремитесь отвлекать ребенка, дайте ему/ей время.
6. Если ребенок или подросток готов (а) говорить о том, что происходит, важно с ним/с ней об этом разговаривать, узнавать подробности и комментировать, давать обратную связь. Фокусироваться на том, что ребенок не виноват в происходящем, и давать возможность проявлять любые чувства. Больше слушать. Постараться быть краткими и не говорить длинными речами, потому что они сложно усваиваются в травматической ситуации, особенно детьми.
7. Если ребенок, наоборот, закрывается и ни о чем не хочет говорить — это тоже его право, не стоит его/ее расспрашивать, давить, что-то ему говорить, если он (а) сейчас не готов (а) воспринимать информацию. Лучше посидеть молча в обнимку и дать возможность прийти в себя.
8. Общение с друзьями может помочь реабилитироваться, но если ребенок или подросток пока предпочитает быть в одиночестве — дайте эту возможность. Мягко предлагайте варианты, но не настаивайте на общении.
9. Не перегружайте информацией. Просмотр и чтение новостей о трагедии, просмотр видеороликов и постов в интернете не способствуют реабилитации. Это не значит, что нужно их запретить, не отбирайте гаджеты у ребенка, но поговорите о том, что ему или ей важно себя беречь и минимизировать сообщения о произошедшем.
10. Отдельно проявите внимание к тому месту, где произошла трагедия, где ребенок прятался, где находился во время происходящего. Если речь о школе, лучше, если первое время ребенок сможет искать альтернативные пути, которые вы проговорите заранее. А чуть позже помогите сами или убедитесь, что учителя или ассистенты в школе помогут ему/ей начать посещать эти места — сопроводят, побудут с детьми там, обсудят. Это очень тяжело и может вызывать панические атаки, приступы психосоматической реакции, слезы, злость и другие эмоции. Очень важно, чтобы как ребенок, так и подросток не оставались с этими переживаниями наедине.
11. Договоритесь о терапии у детского или подросткового психолога, работающего с кризисными ситуациями. Особенно если вы наблюдаете острые реакции — истерики, самоповреждение, кошмары, отказ от еды, — а у подростков и прибегание к психотропным веществам, алкоголю, суицидальные мысли. Даже если вам кажется, что прошло время и ребенок спокоен и сам пришел в норму, это может быть совсем не так. Травма может проживаться по-разному и еще долго напоминать о себе разными способами, влияя на разные аспекты жизни человека. Какими бы вы ни были заботливыми родителями, лучше обратиться за помощью к специалистам. Дети и особенно подростки не всегда готовы говорить о произошедшем с родителями, но с помощью психолога смогут пережить этот болезненный опыт легче.
Берегите себя и близких!
Фото: Alessandro Pinna / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
Виктория ИльинаА из-за чего, собственно, сыр-бор? Чем так возмущена родительница? Может, она желает, чтобы её чадо писало в общей тетради на 96 листов, с колечками и Телепузиками на обложке? Вообще-то школьная тетрадь — не модный аксессуар и не предмет для удовлетворения родительских эстетических вкусов. Это учебный инструмент, конструкция которого давно продумана и проверена практикой. Особенно в начальной школе, где имеют значение и разлиновка, и формат, и вес тетради. Разумеется, цвет обложки сам по себе знаний не прибавляет. Но требование единообразия — вовсе не обязательно учительская прихоть. Поражает другое: с какой поразительной лёгкостью некоторые родители превращают любой пустяк в повод для скандала! Это уже какое-то откровенное кверулянтство — непременно оспорить, потребовать, пожаловаться, вмешаться туда, где собственных педагогических познаний явно недостаёт. Невольно вспоминается старинное выражение: «Мясо твоё, мастер, а кости наши». Разумеется, не в буквальном смысле, а как отражение принципа доверия к наставнику. Родители поручали мастеру обучение ребёнка, признавая его профессиональную компетентность. Может, и современным родителям пора вспомнить, что учитель — не обслуживающий персонал, обязанный потакать каждой прихоти, а профессионал, которому следует позволить спокойно делать свою работу? Защищать ребёнка от реальных нарушений необходимо. Но превращать цвет тетради в поле битвы за родительские права — уже откровенный абсурд.
Учитель требует покупать простые зеленые тетради, остальные отказывается проверять. Что это за самоуправство?
Виктория ИльинаРазговор о достойной оплате учительского труда сложнее простой формулы «надо повысить зарплаты». С главным тезисом героя статьи трудно спорить: педагог не должен думать, чем прокормить семью, и быть вынужденным добирать доход репетиторством. Но базовый уровень оплаты должен быть достойным не только в сильном столичном лицее. Хороший учитель одинаково нужен и в Москве, и в районной школе, и в селе. Право ребёнка на качественное образование не должно зависеть от места жительства. А дальше логичны дополнительные стимулы: надбавки за квалификацию, подготовку стобалльников, победителей олимпиад, серьёзные результаты учеников. Тем более статья показывает, какой труд стоит за работой с сильными и мотивированными детьми. Но есть и неудобный вопрос: насколько востребована значительная часть знаний, которые школа по единой программе обязана давать всем? Учитель здесь во многом связан требованиями системы. Однако если обучение почти не учитывает склонности и будущую траекторию ребёнка, возникает разрыв между объёмом обязательных знаний и их последующей практической ценностью. Можно сколько угодно говорить о «гармонично развитой личности», но общество в конечном счёте выше ценит то, что даёт ощутимый результат. И этот вопрос тоже нельзя исключать из разговора о зарплате учителя.
«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям











