Написать в блог
Фраза «мне такой сын не нужен» — табу. Если не хотите, чтобы ребёнок однажды ушёл из дома
безопасность

Фраза «мне такой сын не нужен» — табу. Если не хотите, чтобы ребёнок однажды ушёл из дома

Инструктор «Лизы Алерт» — о том, почему и куда дети уходят из дома и как этого избежать
8 522
0

Фраза «мне такой сын не нужен» — табу. Если не хотите, чтобы ребёнок однажды ушёл из дома

Инструктор «Лизы Алерт» — о том, почему и куда дети уходят из дома и как этого избежать
8 522
0

Фраза «мне такой сын не нужен» — табу. Если не хотите, чтобы ребёнок однажды ушёл из дома

Инструктор «Лизы Алерт» — о том, почему и куда дети уходят из дома и как этого избежать
8 522
0

Упустить своего ребёнка из виду хотя бы на несколько минут — страшный сон родителя. Поэтому о работе поискового отряда «Лиза Алерт» мы все предпочитаем знать только понаслышке. Но, как уверяет старший поисковой группы, инструктор школы «Лиза Алерт» Ксения Кнорре Дмитриева, именно нехватка базовых знаний о правилах безопасности приводит к пропаже детей.

Юлия Варшавская поговорила с Ксенией о том, где дети теряются чаще всего и где потом их находят, почему дети в принципе решают сбежать и кто несёт за них ответственность — школа или родители.


Вы уже рассказывали «Мелу» о том, как дети теряются в лесу. По каким причинам это чаще всего происходит в городе?

Поскольку мы называем детьми всех, кому не исполнилось 18 лет, здесь однозначно лидирует самовольный уход из дома. Таких детей называют «бегунками». Как правило, они старше 12 лет — в этом возрасте обычно случайно не теряются. Хотя, к сожалению, «бегунки» помолодели — их возрастная планка всё понижается и понижается. Всё чаще убегают дети 10 и даже 8-9 лет. В таком случае нам понятно, что ребёнок ушёл из дома из-за какой-то конфликтной или драматической ситуации в семье, но мы всё равно считаем, что ребёнку на улице опаснее, чем дома. Он не способен уберечь себя от многого, что его там ждёт. Ребёнок, который ушёл из дома, как минимум должен где-то спать, что-то есть. Скорее всего, ему придётся ночевать в подъездах и воровать еду в магазинах. Плюс ко всему его могут заметить люди, у которых свой нехороший интерес к одиноким детям. Это опасность, которую мы считаем гораздо серьёзнее, чем тот конфликт, который заставил его уйти. Таких детей мы обязательно ищем и чаще всего находим. Но то, что с ним происходит дальше дома, уже не входит в зону нашей ответственности.

Какие конфликты обычно заставляют детей сбегать из дома?

По нашему опыту, дети-бегунки уходят из-за родителей. Самая распространённая ситуация — когда родители не одобряют какие-то увлечения ребёнка, его первую любовь или сильно ругают за плохие отметки, испорченные вещи и тому подобное. Классика: ребёнок получил двойку, знает, что получит за это дома, решает сбежать.

У нас однажды была история, на мой взгляд, которая хорошо иллюстрирует одну из причин детских уходов, о которой мы часто не задумываемся.

Обычная благополучная семья, у 14-летнего сына отличные отношения с родителями. Однажды в выходной папа с сыном собирали мебель. Мальчик сказал папе, что закончить вместе с ним не сможет, так как обещал друзьям, что встретится с ними в семь вечера. Папа обиделся и сказал: «Ну, если тебе друзья дороже семьи — иди, но если уйдёшь, то можешь не возвращаться». Мальчик ушёл и не вернулся. Ведь папа так сказал, а он привык слушаться. Мы подключились к поиску на вторые сутки и, к счастью, быстро нашли ребёнка, вечером в подъезде неподалеку.

Поэтому мы призываем родителей внимательнее относиться к тому, что они говорят своим детям, когда рассержены, обижены и недовольны. Фразы типа «мне такой сын не нужен», «лучше бы тебя вообще не было», «сплю и вижу, когда ты наконец вырастешь и уйдёшь», «хоть бы ты пропал куда-нибудь с глаз долой» — табу, если вы не хотите однажды обнаружить, что ребёнок ушёл из дома.

Могут ли ваши специалисты оценить, что для ребёнка потенциально опасно находиться дома? И что вы делаете, если видите, что такая опасность есть? Например, его бьют или применяют насилие.

Это не входит в нашу зону ответственности, но с нами всегда работает полиция, которой мы передаём всю информацию. Правда, надо сказать, что в зону ответственности правоохранительных органов это тоже не входит. Отслеживание семейной ситуации, постановка на учёт, оценка уровня опасности — все обязанности социальных служб и органов опеки. Ситуации бывают разные, семьи тоже, мы здесь некомпетентные специалисты. Мы — специалисты в поиске детей разных категорий.

Дети часто убегают в сердцах. Произошла ссора, конфликт, они полчаса-час посидят в соседнем дворе — и возвращаются. Это хороший вариант. Но если ребёнка нет больше часа, мы начинаем его активно искать.

Что включает в себя активный поиск?

Начинать надо с обзвона его друзей и одноклассников, учителей и родителей друзей. Мы всегда призываем родителей не стесняться — им бывает неловко беспокоить людей. Но я вас уверяю: все отнесутся к этой ситуации с полным пониманием, даже поздно вечером. Звонить нужно родственникам, с которыми ребёнок в контакте — бабушкам, дедушкам, тётям, дядям, а ещё авторитетным взрослым. Бывает, например, что у ребёнка доверительные отношения с его тренером по боксу или учительницей музыки.

Вы проверяете странички ребёнка в социальных сетях: переписку, записи на стене, контакты?

Это важнейшая часть поиска. Ребята, которые специализируются в «Лиза Алерт» на поиске бегунков, сами ведут активную жизнь в «ВКонтакте», чтобы понимать, что там происходит, в каких группах чаще всего сидят дети. Потому что родители очень часто не имеют представления, чем живут их подростки. Когда приезжают координаторы и задают родителям все эти вопросы, они в большинстве случаев не могут на них ответить.

По определённым методикам мы с помощью соцсетей пытаемся установить местоположение ребёнка — иногда начинаем с ними переписку, если есть такая возможность. Более того, иногда наши координаторы после удачных поисков остаются на связи с ребёнком, «присматривают» за ним. Ситуации в семьях бывают разные, как я уже говорила, иногда ребёнок собирается снова убежать и пишет нашим координаторам. Может, плохо, что ребёнок общается с не очень знакомым человеком, но, с другой стороны, это лучше, чем вообще ни с кем не говорить в такой ситуации.

Многие из нас знают о работе «Лизы Алерт» из фильма «Нелюбовь». Вот там как раз показана ситуация, в которой родители подростка вообще не понимают, чем он живёт. Это отражает российскую действительность?

Я не готова обобщать всю Россию. Моё окружение — окружение человека, который занимается журналистикой в сфере образования, — живёт по-другому. Я общаюсь с родителями, которые включены в жизнь своего ребёнка. При этом я понимаю, что это не отражает ситуацию во всей стране.

Мы знаем, что такое встречается. Более того, в семьях, которые кажутся вполне благополучными. Потом вдруг выясняется, что хорошие с виду родители ничего о своём ребёнке не знают. Например, когда чересчур опекающие мама и папа ставят своего ребёнка в жёсткие рамки. Однажды мы искали девочку, которая убежала из дома, потому что ей запрещали заводить аккаунт во «ВКонтакте». Когда мы начали её искать, обнаружили у неё порядка восьми страничек под разными именами. Это не редкий случай.

Вероятность побега увеличивает два основных фактора: чрезмерный контроль и, наоборот, полное безразличие, две крайности, которые приводят к одному результату.

Кадр из фильма «Нелюбовь»

Если мы говорим не о бегунках, а о случайных пропажах, какие вы можете назвать основные причины?

Обычно это происходит с маленькими детьми, которые просто потерялись. Классический случай — взрослый уехал в автобусе или метро, а ребёнок остался. Или вы стоите в магазине, а ребёнок вдруг «растворился в воздухе». Это кошмар каждого родителя! Когда мои дети были маленькими, я отработала для себя алгоритм поведения в такой ситуации: сразу падала на колени и смотрела по низу, приводя в недоумение окружающих. Хорошо если ребёнка можно найти таким способом, но иногда приходится разворачивать полномасштабную поисковую операцию. Когда мы проводим с детьми занятия по профилактике, мы всегда просим поднять руку тех, кто когда-то терялся. Обычно это около 80% класса, из которых 70% терялись в торговых центрах.

Ещё одно любимое место — зоопарк. Часто теряются дети в парках, на улице в поездках за границу и в местах массового скопления детей. Чаще всего ребёнок находится раньше, чем мы успеваем подключиться. Если это произошло в торговом центре, музее или театре, нужно оповестить охрану, чтобы она контролировала входы и выходы, дать объявление по громкой связи.

Лучше всего изначально научить ребёнка: потерялся — стой на месте. Можно заранее, когда идёте в торговый центр, договариваться «потеряешься — встречаемся здесь»

Как быстро обычно родители обращаются к вам?

Это важный момент, потому что часто (это связано не только с бегунками, но и с любыми ситуациями пропажи детей) родители обращаются поздно. Потому что они сами узнают о пропаже слишком поздно. Происходит всё обычно так: ребёнок ушёл утром в школу и должен вернуться в два часа. В три его нет — родители бьют тревогу. Вдруг оказывается, что его и в школе-то не было. То есть он пропал не час-полтора назад, а рано утром.

У нас нет системы, когда родитель мог бы узнать, что ребёнок не дошёл до школы. Поэтому мы поддерживаем историю с турникетами, которые могли бы уведомлять родителя, дошёл ли их ребёнок до школы. Кроме того, мы предлагаем родителям и школам держать друг друга в курсе: например, если ребёнок заболел, родители пишут классному руководителю сообщение. Если сообщения не было, а ученик в класс не пришёл — учитель звонит родителям.

Как работает эта система с турникетами?

В Москве внедряется система, которая уведомляет родителей о том, что ребёнок вошёл в школу. Такие турникеты есть далеко не везде, но нам кажется, что это штука полезная.

Как вообще распределяется ответственность за ребёнка между родителями и школой? И кто несёт эту ответственность, когда, например, он идёт от школы до дома?

Если родители подписывают бумагу, по которой просят отпускать ребёнка после уроков одного, школа несёт за него ответственность до момента окончания занятий. Если во время уроков ребёнок вдруг где-то в городе попал под машину, это входит в зону ответственности учителей. Получается, школа несёт ответственность за ребёнка с такого по такой час, если он не находится дома. Дорога домой — это зона ответственности родителей.

По словам директора московской школы № 444 Павла Северинца, школа действительно несёт ответственность за ребёнка на уроках и экскурсиях — до их окончания. Поэтому этот пункт и указывают в заявлениях — на тот случай, если ребёнок несанкционированно ушёл из школы. По пути домой и в школу ответственность несут родители. Но соответствующие органы всё равно спрашивают со школы, какая профилактическая работа была проделана, если что-то случилось.

Куда обычно убегают дети?

По-разному, но часто мы их находим в торговых центрах. Они там болтаются, разглядывают игровые автоматы, едят что-то. Среди наших методик входит патрулирование ближайших торговых центров. На природе, если говорить не о малышах, а о подростках, мы чаще ищем детей с особенностями развития, например, с расстройством аутистического спектра.

Екатерина Мень, президент Центра проблем аутизма:

«Два года назад Платон (11 лет) со своим папой гуляли в Филях. Их обычный маршрут. Платон захотел в туалет, папа его направил, и ждал. А Платон вышел с другого выхода, не увидел папу и, как в последствие оказалось, отправился туда, где было интересней всего — на пляж. Целый час папа искал его сам, и только потом сообщил мне. И понеслось…. Проблема в том, что Платон — невербальный ребёнок, у него аутизм. Поэтому паники по поводу своей потери он не проявлял, не давал никаких знаков прохожим. Он просто не осознавал, что потерялся.

Но нам повезло — мы нашли его в течение часа после объявления тревоги. Приехали искать друзья, коллеги и его педагоги, которые его очень хорошо знают. А главное, приехал отряд «Лиза Алерт». Если коротко: они были изумительны. Хотя ничего особенного — просто мгновенная реакция, мгновенный запуск волонтёров именно в том районе, мгновенное оповещение всех точек, где он может появиться, и поддержка — без соплей и жалости, а именно чёткостью действий и инструкций. Мы постарались представить логику Платона — и так оказались на пляже, где и нашли его. Он очень обрадовался, а я приходила в себя ещё часа четыре».

Какие меры предотвращения пропажи детей вы считаете самыми эффективными?

Главное, доверительные отношения с ребёнком, это главный гарант его безопасности. Ребёнок не будет делать опасные вещи (выходить на лёд, убегать) не только потому, что вы ему что-то строго запрещаете, а потому что у вас с ним близкие отношения. Он вам доверяет. Если вы сказали, что это опасно, значит, это действительно опасно, и он не хочет вас расстраивать. Если у ребёнка с родителями нормальные человеческие отношения, то есть большая вероятность, что конфликтные ситуации удастся решить без крайних мер.

Почему мы говорим, что в побеге ребёнка виноваты родители? Потому что эта ситуация, которую родитель (как взрослый) должен был остановить. Вместо этого он, например, повёл себя как ещё один подросток — обиделся, нахамил в ответ. После этого ребёнок ушёл, грохнув дверью. В такой ситуации надо проявить родительские качества. В какой-то момент строгость, в другой — мягкость. Для этого у нас и есть опыт, который нас отличает от наших детей.

Ещё один важный пункт — обучение ребёнка правилам безопасности. Кажется, это должно происходить априори, но огромное количество детей даже не знает наизусть номер мобильного хотя бы одного из родителей! Не знает, к кому в городе можно обращаться за помощью — не к симпатичной бабушке на лавке, а к полицейским, людям с детьми или, если дело происходит в общественном месте, к тем, кто здесь работает. Не все знают, что если ты потерялся, нельзя двигаться с места — надо дождаться, пока тебя заберут взрослые. Не все понимают, что нельзя уходить с незнакомыми людьми, которые просят твоей помощи. Надо объяснить, что адекватный взрослый никогда не будет просить помощи у ребёнка. Это базовые правила безопасности. Странно, что мы тратим огромные деньги на репетиторов, гаджеты и образование, а банальные вещи объяснить не можем.

Если ребёнок пропал, главное — не терять зря время. Запишите телефон горячей линии «Лизы Алерт» — 8-800-700-54-52. Сообщить о пропаже ребёнка можно в любом регионе России. Звонок, как и помощь поисково-спасательного отряда, бесплатная.

Фото: Shutterstock (Steve Baker, Pazargic Liviu, VGstockstudio, NadyaEugene)

Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям
Комментариев пока нет
Больше статей