«Пока я жива, я не хочу переселять моих дочерей на кладбище»
Онкобольная мама четырех дочерей — о том, как помочь детям справиться со смертью родителя
Сьюзан Гюбар ведет рубрику «Жить с раком» в газете The New York Times. В своих колонках она описывает всё, через что проходит последние несколько лет после диагноза: от взаимоотношений с врачом до химиотерапии. Один из материалов Сьюзан посвятила тому, как она готовит к своей неизбежной смерти четырех уже взрослых дочерей.
Сьюзан не собирается превращать оставшуюся у нее жизнь в преждевременные похороны и заранее готовить семью к своей смерти. «Пока я жива, я не хочу переселять моих дочерей на кладбище. Меня раздражает сама идея превращать отведенное мне время в прелюдию моего отсутствия», — пишет Гюбар.
Чтобы подготовить дочерей к своему уходу и смягчить удар, Гюбар сочинила два письма. Получить их девочки должны незадолго до смерти матери.
«Даже учитывая, что я, скорее всего, никогда не узнаю, облегчат ли эти слова их одиночество, я предпочитаю думать, что облегчат»
Первое письмо она назвала «Что где». В нем описывается юридическая и финансовая сторона смерти: где найти адвоката, финансового советника, как разобраться с завещанием, все пароли от личных аккаунтов и так далее. Этим сухим списком Сьюзан хочет показать своим детям, что она покорилась судьбе. Второе письмо называется «Письма моим дочерям» и похоже скорее на личный дневник, чем на послание.
Сьюзан начала писать эти письма через год после того, как узнала диагноз. Она пишет их до сих пор, постоянно дополняя записи новыми воспоминаниями.
«В этом компьютерном файле я вспоминаю их шутки, музыкальные и спортивные достижения школьных дней, благодарю за многочисленные подарки, описываю их характер со дня их рождения или делюсь впечатлениями от нашего первого знакомства. Я смущаю их историями об оплошностях, которые мы совершили вместе, радую приключениями, которые мы переживали на кухне, и совместными злоключениями в поездках, напоминаю о праздниках, которые мы отметили вместе. Когда я пишу эти письма, я вспоминаю о том, как ценно наше прошлое», — делится Сьюзан.
Известно, что дети к 6-7 годам осознают факт конечности жизни, часто в одиночку, не делясь с родителями. С возрастом мысль о смерти в голове ребёнка эволюционирует, и как она будет развиваться во многом зависит от окружающей среды, от родителей. Подробнее о том, как говорить с детьми о смерти, читайте на «Меле» в материале Марии Калужской.
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения
