«Зачем ему учиться, он самостоятельно жить не сможет»: что такое образование для детей с ОВЗ

Тема обучения детей-инвалидов — одна из самых тяжелых в работе благотворительных фондов. С одной стороны, все понимают, что образование — это хорошо и оно нужно всем. Но когда заходит разговор о детях с особенностями, у людей, далеких от инклюзии, возникает вопрос: а зачем их учить? Психолог фонда «Дорога жизни» Мария Беккер помогает в этом разобраться.

Почему вообще возникает такой вопрос

У каждого могут быть свои причины сомневаться в необходимости обучения детей с ограниченными возможностями здоровья (ОВЗ). Но чаще всего эти сомнения сводятся к следующему: «У него такие тяжелые нарушения — лучше заняться его здоровьем. Да и зачем ему чему-то учиться, он все равно самостоятельно жить не сможет. Что ему даст знание алгебры или литературы?»

Да, со стороны может казаться, что ребенок-инвалид настолько погружен в свое заболевание, что ничто другое ему не интересно и не нужно. Но, во-первых, право ребенка на образование закреплено на законодательном уровне. То есть каждый ребёнок, независимо от того, какая у него группа здоровья, имеет право учиться, а не мы наделены правом решать, надо это ему или нет.

А во-вторых, давайте разберемся, о чем идет речь, когда мы говорим об образовании и обучении.

Образование — это не только школьная программа

Часто у людей возникает сомнение в необходимости обучения детей с ОВЗ, потому что они предполагают, что образование — это исключительно школьная программа. То есть привезут тяжелого инвалида в школу и будут ему объяснять алгебру, геометрию, русский язык, литературу, химию, физику. И как он все это усвоит?

Но образование и обучение — это не только школьная программа, не только формулы и предметы, заучивание правил и работа с абстракциями. Особенно когда мы говорим о детях с ограниченными возможностями здоровья. Это может быть освоение тех навыков, которые даются здоровому ребенку из нормальной семьи просто по мере роста: умение слушать, сосредотачиваться, выполнять определенные действия.

Вы когда-нибудь задумывались, как и когда ребенок начинает писать? Странный вопрос, не правда ли? Думаете, когда берет в руки карандаш и начинает старательно соединять точечки в прописях?

Нет, в норме в семье ребенок начинает учиться писать в тот момент, когда берет ложку в руки и подносит ее ко рту

То есть в возрасте 9–12 месяцев! Дети, оставшиеся без попечения родителей, особенно дети с ОВЗ, в 99% случаев лишены элементарного естественного бытового окружения уже с рождения. Из-за этого у них возникает дополнительное отставание в развитии, которого можно было бы избежать. И причиной такого отставания может быть не только детство, проведенное в ДДИ, но и асоциальная семья.

Например, ребенок «нормы», младший школьник, долго жил в асоциальной семье. Там постоянно царил шум: телевизор на фоне, постоянные крики и разборки взрослых, плач другого ребенка и т. д. Во всем этом хаосе он пытался делать домашнюю работу.

А после того как он попадает в приемную семью, обнаруживается, что у ребенка серьезные проблемы в восприятии. Он потерял способность изолированно воспринимать речь — он слышит ее как поток звуков, шум, не может четко вычленить слова и, к примеру, записать их. Это большая проблема, которая требует очень серьезной и усердной работы всех членов новой семьи. Научить его слушать и сосредотачиваться — тоже образование.

Читайте также

«Если и выживет, то дурачком будет». Как живёт и за что борется мама тройняшек с ДЦП

Кроме того, обучение — это и социализация, возможность приблизить детей-инвалидов к обществу, дать им шанс жить наравне с остальными, не быть белой вороной, вывести их жизнь на абсолютно иной качественный уровень. В конце концов, научить ребенка быть более самостоятельным — это тоже образование.

Какие нужны учителя

Нельзя механически поместить ребенка с ОВЗ в школу и ждать, что все получится само собой. Чаще всего такие дети требуют учителей со специальной подготовкой. Так, подопечные нашего фонда — дети, у которых уже упущено очень многое. Я ни в коем случае не обесцениваю работу преподавателей в ДДИ, но все-таки есть колоссальная разница, когда группу детей учат, пусть и по коррекционной программе, и когда есть индивидуальный учитель. Последний, прежде чем дотягивать ребенка до положенных стандартов, сначала отработает с ним основы, создаст предпосылки к тому, чтобы ученик мог освоить новую информацию, новые навыки.

Такие специально обученные педагоги знают огромное количество способов, как скомпенсировать то, что было упущено в развитии ребенка. Они умеют диагностировать причины отклонений и находить ключик даже к самым сложным ситуациям. Это сложный многофакторный процесс.

Немаловажно и то, что учителя фонда помогают ребенку сформировать учебную мотивацию, ведь без нее можно биться сколько угодно, но настоящего обучения не произойдет. Информация, может быть, и будет заучена, но она не будет понята, не будет усвоена — и ребенок не сможет в дальнейшем применить полученные знания.

И что, всех инвалидов надо учить

В теме сиротства я нахожусь более 20 лет, у меня были прекрасные учителя в университетах, потрясающие наставники на работе и невероятные практики за рубежом. Основываясь на опыте коллег, я считаю, что есть дети, которых обучить нельзя. Если не вдаваться в подробности, то это та категория детей, чей мозг в силу произошедших нарушений просто не способен усваивать и обрабатывать получаемую информацию.

Читайте также

«Мне сразу сказали: как только мамы не станет, шестерых братьев и сестру отдадут в детский дом»

Но (очень важное «но») это не значит, что такие дети должны получать лишь медицинский уход. Да, они, скорее всего, не будут говорить и не смогут различить, кто именно к ним пришел. Но они же все воспринимают! Они живы, они чувствуют! А значит, их должны окружать не только белый потолок и стены. Что и как именно воспринимают дети с тяжелыми нарушениями, точно неизвестно, но мы знаем одну простую истину: если сеять что-то хорошее, прорастет нечто прекрасное.

Сложность работы с такими детьми заключается в том, что мы ждем результата от своей работы, незамедлительного и ощутимого. Из-за современного темпа жизни мы стали крайне невнимательны к тому, что вокруг нас происходит. Мы видим общую картину, но перестали замечать детали, из которых она состоит. А в работе с тяжелыми инвалидами нужно уметь видеть микрорезультаты — я бы даже сказала, нанорезультаты. Поймали трехсекундный взгляд глаза в глаза? Победа! Слегка дернул пальцами в сторону предложенного предмета? Победа! И так во всем.

Фото: фонд «Дорога жизни»