Школа, ОГЭ и ненавистный английский: дневник одной девятиклассницы
что почитать

Школа, ОГЭ и ненавистный английский: дневник одной девятиклассницы

Отрывок из подростковой повести Ларисы Романовской «Удалить эту запись?»
16 142
9

Школа, ОГЭ и ненавистный английский: дневник одной девятиклассницы

Отрывок из подростковой повести Ларисы Романовской «Удалить эту запись?»
16 142
9

Школа, ОГЭ и ненавистный английский: дневник одной девятиклассницы

Отрывок из подростковой повести Ларисы Романовской «Удалить эту запись?»
16 142
9

Вера 14 лет, она ненавидит школу, учительницу английского и заранее ГИА. Но всё это (как и нашим блогерам) не мешает ей каждый день писать заметку и участвовать во флешмобе «100 дней счастья». В издательстве «Самокат» выходит повесть Ларисы Романовской «Удалить эту запись?», которая заняла третье место в конкурсе «Книгуру» в 2016 году. Мы публикуем отрывок из книги.

Классчас у нас теперь называют «классчай»: напротив кабинета ОБЖ, где ВМ нас собирает, потому что обе англ группы в ее кабинет не влезают, теперь стоит кофейный автомат. На переменах все таскают оттуда стаканы с чаем и кофе. А там все очень горячее, сразу не успеваешь выпить. И на уроке ВМ всегда ругается на стаканчики, а на часе — нет. Ну вот, теперь у нас «классчай».

Это, конечно, КД придумал. Все-таки не зря я в него когда-то влюбилась. Но это единственное хорошее за сегодня. Потому что все остальное — это домашка. И «впереди ГИА». И англ.

Англ. Англ. И снова англ. Иногда мне кажется, что, если я перестану думать о том, как я ненавижу англ и ВМ, у меня в голове будет пусто. Словно там не осталось других мыслей. Только рефлексы: домашка на завтра, погулять с Марсиком, ответить на комменты, помыть посуду, ответить на комменты, кино посмотреть — одна или с Лилькой. Или с мам. И опять комменты. И сквозь это ползут ядовитые мысли про англ, как табачный дым.

Одиннадцатый факт обо мне: я никогда не курила, и мне не нравится запах.

Двенадцатый факт: и я никогда не была в Икее. В Париже я тоже никогда не была, но это никого не волнует. А когда я говорю про Икею, все так удивляются.

За окном ветрище дикий. Мне даже страшно смотреть в окно. Вижу, как прыгают бельевые веревки вместе с простынями и прищепками, и такая жуть берет. Сразу кажется, что меня тоже может унести ветром. Но надо пойти с Мар- сиком. Он уже кладет лапы мне на колени и ругается. Он так рычит, что кажется, что он мне говорит: «Вер-р-р-ра!»

ДЗ на завтра по био!!! Не то, что на сайте!

***

Так странно, что я час назад писала про англ и био, про «Икею», простыни. Глупость такая. Как будто я не я.

Прошел час, а я как будто сейчас другой человек. Как будто из квартиры вышла одна Вера, а вернулась другая. Версия Веры 2.0. Как-то так. Ничего не случилось. И именно поэтому я теперь другая.

Меня сейчас чуть не убило деревом.

Меня сейчас чуть не убило дерево.

Я не знаю, как правильно, я набираю эту фразу, у меня дрожат руки, но я все равно попадаю по нужным кнопкам. А могла бы сейчас лежать прямо на асфальте с проломленной головой мертвая. И уже ничего бы не было.

Я сейчас опять перечла свой предыдущий пост. Он такой глупый. Он мог бы быть моим последним постом.

Может, это судьба?

Я только что избежала смерти. Марсик рванул поводок, я дернулась, упала. Пропахала кучу листьев, заляпалась как свинья, хотела его обругать. А тут треск. Громкий скрип. И дерево, под которым я раньше стояла, вдруг наклоняется вбок. Как зуб, который сейчас выпадет. Так же резко.

Как в мульте или в фильме, но по-настоящему.

Моя собака спасла мне жизнь.

Это тоже как в фильме. Как будто я героиня и у меня только что была инициация. Я чудом избежала смерти, и теперь мне надо как-то действовать. Это, конечно, детский сад — думать, что раз тебя спасли, то ты особенная.

Но я все равно особенная. Сама для себя. Я головой понимаю, что я чувствую, а словами объяснить очень трудно. Слова мелкие. А страх был глубокий.

Я сейчас сижу на кухне и хомячу все подряд: гречку, эклеры, котлеты, глазированный сырок. Как будто я выжила не случайно, а после какой-то катастрофы. После цунами? Или не успела на разбившийся самолет. И мне теперь надо набираться сил.

Адреналин. Отходняк такой.

Со мной так было однажды: мы с Лилькой смотрели кино про то, как один парень манипулировал людьми в инете и доводил их до суицида, потому что ему самому было слабо суициднуться. И у этого фильма очень мощный финал. Жесткий, как пощечина. Как не знаю что. Мне потом странно было, что мы выходим из зала, что в туалете очередь. А в холле на полу попкорн рассыпан. Я это все видела как продолжение кадров фильма. Не могла переключиться.

И мы потом пошли на фуд-корт и там что-то ели. Я тогда тоже ела как не в себя, как будто не понимала, голодная я или уже нет. Сейчас тоже не могу понять. Наверное, это из-за страха.

Так глупо. Я могла умереть. И я не помню, о чем я думала за секунду до того.

Это я вру. На самом деле помню, но мне стыдно. Я ругалась на Марсюшу матом. Он очень больно дернул поводок.

Моей последней мыслью могли бы быть матерные ругательства. А последней записью — всякая глупость.

Надо Марсюше вкусного дать. Он герой. Спас меня. Хоть он у нас не альпийский спасатель-сенбернар, а метис боксера с ризеншнауцером. Метисы самые умные и верные!

Может, меня не просто так чуть не убило? Чтобы я все переоценила и стала жить иначе?

***

Я все время думаю о смерти. Какая-то я ненормальная.

«100 дней счастья»: Я жива.

***

Я хотела рассказать Лильке про дерево. Но не смогла. Не успела. Она меня первой начала грузить про своего отца, как обычно. Л всегда говорит: «Я с тобой, я рядом, я тебя поддержу», а потом, когда мне на самом деле надо выговориться, она начинает опять по сто раз гнать про своего папашу. Как будто нарочно. У меня нет отца, и я не знаю, каким бы он был. Такого, как у Л, я точно не хочу. Но как будто от того, что у меня нет отца, я какая-то особенно счастливая. Л так считает.

В общем, я сидела на кухне, точила все подряд, думала про дерево и про свою последнюю запись. А Л в домофон позвонила. Я не помню, мы договаривались, что она ко мне придет, или она сама захотела и пришла. У меня из-за дерева провал в памяти. Как будто меня им немного стукнули. Но мне у Л неудобно было спрашивать, договаривались мы или нет.

У Лильки нос был розовый — значит, плакала.

Я живу на семнадцатом этаже. Пока лифт приедет и вверх поднимет, можно заплакать и успокоиться. Или чуть не лопнуть, если надо в туалет. Или накраситься серьезно, не только помадой, но и подводкой. Или сделать запись в блог. Л плакала. Опять из-за отца.

Я его уже сама ненавижу за нее. Потому что Лилька после того, что у нее дома происходит, уже не Лилька.

Мы пили чай, и Л рассказывала про то, как он на нее орет и доскребается, а потом через пять минут к ней в комнату приходит с наивными глазами: «А как у тебя дела, доча?», как будто не он только что орал Л, что она тупая и ее правильно не возьмут в десятый.

Я пишу про Л, и мне кажется, что я сама как Л. Что я — это она. Она мне так про свою боль рассказывала, что как будто ей делилась. Если бы можно было сделать переливание радости, как крови, я бы отдала свою Лильке. Мне не жалко.

И зря она думает, что, если у меня нет отца, мне никто не жрет мозги столовой ложкой. Мама после родительского собрания точно так же мне жужжала про ГИА, англ и десятый класс. Как будто, если я пойду после девятого в другую школу, это будет самая страшная вещь на свете. Я не знаю. Я, после того как выжила, к этому по-другому отношусь. К этому — в смысле, к смыслу жизни.

Но я не успела рассказать Л про дерево. Я начала про то, что завалить ГИА — это не самое страшное, но дальше уже сама Лилька говорила. Про то, как это подло и мерзко, как она ненавидит отца, потому что она беспомощная и ей деться некуда, он это знает и все равно так поступает, и про то, как я ее поддерживаю. И мы обе плакали.

Мы пили чай с эклерами и со слезами. Я Лильке об этом сказала, и она начала ржать. У нас с ней теперь новый мем такой.

Мне кажется, это столько раз было уже, когда Лилька ко мне приходит, и мы пьем чай, и треплемся обо всем, про одноклассников, про то, как мы выглядим, или Лилька начинает про сестер рассказывать, что Динарка отмочила в детсаду и что Алсушка написала в сочинении. Там невозможные косяки, то, как третьеклашки пишут эти сочинения. Вроде не смешно, а когда рассказываешь, то смешно. И про папашу Лилькиного можно придумать, как его тупизмы оборжать.

«Как в школе дела, доча?»

«Я взорвала школу, папочка». «Ну молодец, доча».

Такие плоские шуточки, на уровне младшей группы детсада, но они очень помогают. Когда ты уже хохочешь, как-то глупо плакать.

Мы с Лилькой решили, что в любой ситуации можно или плакать, или ржать. Мы будем ржать. Как та девочка из анекдота, которая до сих пор бегает в каске и смеется.

Потом Л сказала, что пора забирать Динарку из сада и Алсушку с продленки. И шнуровала ботинки и одновременно жевала эклер. Он у нее торчал изо рта, и Марсик чуть с ума не сошел. А у него с печенью плохо. Ему совсем нельзя сладкое. Но он же Марсик и герой (хотя Л так и не узнала, почему герой).

В общем, была картина Репина «Кормление моей собаки эклером через рот». Я сфоткала, запостили у Л быстренько. И она побежала за Динаркой в сад. В тот самый, куда ходили я, Л, КД, Пашка и Катька Муравьева, с которой мы с Л дружили одновременно по разные стороны.

Странно вспоминать.

Я дружила с Катькой, и Лилька дружила с Катькой, но между собой мы не дружили. А в пятом классе Муравьева переехала на улицу Пестеля, ушла в другую школу, и мы с Лилькой начали друг другу рассказывать, как мы без нее скучаем. И тогда подружились. А как сейчас Муравьева живет, я не знаю.

Наверное, если бы она была здесь, Лилька бы к ней ходила, а не ко мне. Потому что они в одном доме раньше жили. В общем, как-то грустно про это думать. А так Муравьевой нет, и мы подруги.

Потом Марсика затошнило эклером. Я за ним убирала и думала, что я сегодняшний вечер запомню навсегда. Не только из-за того, что меня чуть не убило деревом. А из-за разговора с Лилькой.

Мне кажется, что мы у меня на кухне говорим без перерыва. Что это не много разных разговоров, а один долгий бесконечный разговор. Разговор-сериал, бесконечный, как лента в фейсбуке. Вроде смешно, а иногда — о смысле жизни. Я не знаю, как будет, когда мы с Лилькой вырастем. Как было с Катькой Муравьевой, когда я думала, что лучше нее у меня подруги нет.

Хочу в будущее. Не вырасти, а посмотреть, как там будет со мной, с Л. Вообще со всеми нами. С человечеством. И сдам ли я эти чертовы ГИА нормально.

***

Дождина такая. Марсик дошел до своих кустов, а потом сам повернул обратно. Порядочная собака, понимает, что мне холодно и чаю хочется. В осени самое паршивое, что она наступает, обязательно. Это как с возрастом.

Жалко, что нельзя прожить по кругу: семь лет, десять, тринадцать, пятнадцать и опять семь… Молодеть вместе с весной. Завидую Марсюше адски: мне по этой дождине в школу и обратно, а он будет спать на моей кровати. Как будто он — вершина человеческой эволюции. Будто это собаки заводят людей.

***

Отец Лильки подарил ей айфон. Просто так. Она принесла в школу. А потом опять придет ко мне и будет рыдать о том, какая она несчастная обиженка и как ей папочка жить не дает. А я опять буду жалеть. Овца.

Вы действительно хотите удалить эту запись? Да.

Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям(9)
Комментарии
(9)
Отправить
Сильно. Очень.
Показать полностью
Отправить
Когда читаешь, то очень сопереживаешь. Но хочется быстрее дочитать, потому что эти короткие фразы, поток мыслей... Мне кажется, что многие так пишут свои дневники - просто выливают из своей головы мысли на бумагу (ну или куда там еще). А вообще, мне нравится читать подростковые дневники (блоги), потому что вспоминае...Когда читаешь, то очень сопереживаешь. Но хочется быстрее дочитать, потому что эти короткие фразы, поток мыслей... Мне кажется, что многие так пишут свои дневники - просто выливают из своей головы мысли на бумагу (ну или куда там еще). А вообще, мне нравится читать подростковые дневники (блоги), потому что вспоминаешь себя в этом возрасте, начинаешь лучше понимать своих детей... Короче, много плюсов.
Показать полностью
Отправить
До чего же много болтовни всякой непонятной. Лучше бы нормально свои мысли излагала,а не какие-то бессмысленные фразочки.
Показать полностью
Отправить
Что за бред, как можно бояться завалить ГИА? Я понимаю ЕГЭ, но экзамены после 9-го класса... Как ГГ видела верёвки с бельём если она живет на 17-м этаже? Читаю это и не могу отделаться от мысли, что читаю какой-то советский рассказ а-ля "сенсационные откровения подростка" в который запихнули слова "Фейсбук" и "мем"....Что за бред, как можно бояться завалить ГИА? Я понимаю ЕГЭ, но экзамены после 9-го класса... Как ГГ видела верёвки с бельём если она живет на 17-м этаже? Читаю это и не могу отделаться от мысли, что читаю какой-то советский рассказ а-ля "сенсационные откровения подростка" в который запихнули слова "Фейсбук" и "мем". Я не знаю, как выглядит всё произведение, но отрывок мне не понравился. Возможно потому, что он не жизненный. И рядом близко нет.
Показать полностью
Веревки могут быть на балконе! И в смысле "как можно боятся завалить ГИА"?!? Спросите у обычных девятикласников!
Показать полностью
Отправить
Я год назад сдавала ОГЭ. У нас всем было пофиг, потому что завалить ОГЭ невозможно и все это знали
Показать полностью
Отправить
В соседней школе ГИА завалили несколько человек. Остались на осень. Иногда предметников в школах нет годами, в расписании окна. При таких зарплатах, 10-12 тыс., учителя не появятся в школах. У родственницы учительница по математике на родительском собрании заявила, что не может объяснить ряд задач по алгебре и класс...В соседней школе ГИА завалили несколько человек. Остались на осень. Иногда предметников в школах нет годами, в расписании окна. При таких зарплатах, 10-12 тыс., учителя не появятся в школах. У родственницы учительница по математике на родительском собрании заявила, что не может объяснить ряд задач по алгебре и класс должен скинуться на учителя из другого города (оплатить урок и проезд), иначе итоговые контрольные завалят. Если детей некому учить или не учить специально, то они не сдадут.
Показать полностью
Отправить
Показать ответы (2)
Отправить
Очень слабый текст, по-моему.
Показать полностью
Не согласна с Вами! Сильный текст, очень похоже на переживания девочки-старшеклассницы. Читаю и как будто вижу свою дочь и ещё больше после этого её понимаю.
Показать полностью
Отправить
Отправить
Показать все комментарии
Больше статей