Почему советские дети ездили на картошку, а современные хамят учителям

Почему советские дети ездили на картошку, а современные хамят учителям

3 741
37

Почему советские дети ездили на картошку, а современные хамят учителям

3 741
37
Wikimedia Commons (USSR Post)

Ребёнок в СССР — это ответственный, вежливый пионер, ребёнок сейчас — это… Какие сейчас дети? Как они взаимодействуют со взрослыми? Наш блогер, учительница Татьяна Александрова, рассуждает, как изменились дети и их отношение к старшим за последние 40 лет.

В детстве, которое пришлось на годы развитого социализма (застоя), я очень любила свою страну. Как я сейчас отчётливо понимаю, причин любви было две: позитивная и негативная. К негативной относилась льющаяся из каждого утюга идеология сродни нынешней северокорейской, а позитивная причина любви заключалась в том, что моя страна любила меня.

Лозунг «Всё лучшее — детям» не был голословным. Детей в СССР сердечно любили и баловали, начиная с самого высокого государственного уровня. Все дети были как бы общими. Советский ребёнок чувствовал себя защищённым, особенным и нужным всем. Взрослые непоколебимо стояли на страже его счастья. Дети это интуитивно понимали, поэтому ценили и уважали взрослых, принимали их значимость, поэтому взрослых «боялись». Боялись не наказания, а огорчить мудрых, опытных, трудолюбивых, за которыми как за каменной стеной так здорово играть в классики, в резиночку, ездить в пионерские лагеря, бесплатно учиться и ждать счастливой будущей жизни.

В этой бочке мёда была и ложка дёгтя в виде летне-осенней трудовой повинности. Сразу скажу: я категорически за неё. Моя школа с пятого по десятый класс полтора осенних месяца ездила на картошку в подшефный совхоз.

Шесть дней в неделю 800 человек в качестве бесплатной рабочей силы каждое утро высыпались из автобусов на картофельные поля

В той стране это было совершенно нормально и правильно, трудно, но здорово. Об этом ответственно заявляют не только мои детские руки, ноги, спина, которые болели и ныли, но и голова, которая хотела быстрее всех выбрать картошку со своей грядки, потом беззаботно болтала с подружками, живо глазела по сторонам, вдоволь дышала свежим осенним воздухом, смеялась и пела в автобусе «Алые паруса» и «Кораблик детства».

Почему же я всё-таки упомянула ложку дёгтя? Потому что в некоторых местностях, а именно в свекловодческих колхозах, были жестокие перегибы. Мой личный детский труд был здоровым. Сообща подбирать выкопанную трактором картошку, относить в тележку, где полные вёдра принимают мальчишки-старшеклассники, а потом, болтая пустым ведром, вприпрыжку бежать или плестись в зависимости от настроения на грядку — это означало выполнять разнообразную, а поэтому полезную физическую нагрузку. А вот привлекать детей полоть свёклу было откровенным издевательством.

Согнуть их над километровой грядкой в известной всем позе и заставить однообразно махать тяпкой с утра и до обеда — самая настоящая жесть

Разнообразить этот каторжный труд можно было лишь ползанием на коленках по чёртовой нескончаемой гряде. Эти подробности мне стали известны уже во взрослом возрасте, когда учителям «давали» (прелестное слово!) делянки со свёклой. За прополотые 50 соток «платили» 50 килограммов сахара. Помнится, за неделю я «заработала» 33 килограмма.

Муж рассказывал, как однажды в детстве его дерзкий хулиганистый одноклассник на второй день свекольного рабства упал в грядке на коленки и разразился безудержными рыданиями, размазывая слёзы грязными кулаками. Остальные дети получили незабываемые и трудно переносимые впечатления от созерцания этой сцены. Как сейчас бы сказали — психологическую травму. С одной стороны, за его позорную для мальчишки слабость было стыдно. Никто ни за что не захотел бы оказаться на его месте. С другой стороны, все до единого ребёнка всеми своими больно ноющими клеточками спины понимали и разделяли его отчаяние.

Ответственно и честно заявляю: это была единственная горькая ложка во всём сказочно счастливом советском детстве 1980-х годов. Уже в конце 1990-х дети незаметно перестали уважать и по-хорошему бояться взрослых. Взрослыми сделались те самые советские дети, в частности я.

Вот крохотная зарисовка из повседневной школьной жизни 2019 года, подтолкнувшая меня к написанию этого опуса.

Подходит ко мне на перемене одна тихая, вежливая, очень добрая девочка и говорит немного взволнованным, но привычным для неё медлительным голосом, растягивая слова:

 — О-о-ой, Татьяна Ива-а-ановна! Знаете, что вчера со мной случилось?

 — Что же случилось, Таня? — проявляю я интерес к эмоциональной реплике одиннадцатилетнего ребёнка.

Видно, что ей не терпится рассказать самую суть:

 — Я вчера та-а-ак больно ж*пой ударилась.

Далее доверчиво пересказывается коротенькая история про падение с турника, и в конце без всякой эвфемизации ещё раз смачно и серьёзно: «Зна-а-аете, как у меня сейчас ж*па болит? Сидеть и ходить больно». Возможно ли было представить подобное в советской школе? Даже крестьянским детям из самых малообразованных семей ни при каких условиях не захотелось бы рассказать такое учителю.

Почему же современные дети поголовно перестали «почитать» взрослых? Не утверждаю, что это плохо, хотя склонна думать, что всё же плохо

Ребёнку комфортно жить в мире, где над ним стоит добрый, сильный, всезнающий авторитет. И чем авторитет массовее и сплочённее, тем безопаснее, спокойнее и счастливее живётся маленькому человеку.

В конце 1990-х дети почувствовали, что взрослые — все поголовно — растеряны. Каждый по-своему, но растеряны были все. Дети поняли, скорее чисто интуитивно, что взрослые говорят одно, а думают другое. Правда, растерянных взрослых винить в трудно перевариваемой каше, бурлящей в их головах, было бы несправедливо и жестоко. Факт остаётся фактом: взрослый человек, находящийся в состоянии зыбкости, неустойчивости, непонимания, приспосабливающийся, выживающий, не в состоянии быть для ребёнка авторитетом. Старо как мир: нечего на зеркало пенять, коли рожа крива.

Ни в коем случае не идеализирую СССР, очень хорошо знаю, что на любой плюс в нём найдётся десять минусов, но отношение к детству в СССР — однозначный, честный и давно потерянный нами плюс.

Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может НЕ совпадать с позицией редакции.

Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям(37)
Комментарии(37)
Понимаю, что обязательно найдется психолог и объяснит, как это было травматично для психики, но жалею, что мои сыновья и внук не ходили на «картошку"(в маленьком районном городке ни кому и в голову не пришло возить на автобусах), не собирали металлолом и макулатуру. Это весело, игтересно и давало чувство сопричастности к общему делу
Какая картошка в современной России?! Они классы уже не моют за собой. И как бы я или вы ни хотели, чтобы было по-другому, но не будет: мы живём в другой стране, и тот поезд уже ушёл. И виноватя в этом мы с вами.
Читаю такие статьи и думаю, может я в другой стране жила? Да что такого хорошего было в советском детстве, кроме того, что детство это само по себе здорово? Чем уборка картошки лучше, тоже самое насилие. И зависело все от того, насколько были нормальные учителя, если не требовали уматываться, то конечно это было веселее, чем учиться, а если заставляли, то нет. И как же это взрослые стояли на страже детства, в чем это заключалось? В том, что мнение ребенка никто не только не спрашивал, а даже не подозревал, что оно у него может быть. Комфортно было только тем, кто делал что сказали и молчал, но это же рабство! Да, если повезло с учителем, можно было даже научиться чему-то, а если нет, то ты спокойно подвергался любым издевательствам, ведь это же взрослый, он прав. Это такое лицемерие, просто страшно читать. Написано одно, а выводы — все было хорошо, зато дети слово плохое учителю не говорили, ну да это самое важное в педагогике.
А разве хоть в одну эпоху бывает однозначно хорошо или плохо?
Я описываю свои ощущения. Я была счастливым ребёнком, потому что чувствовала, что лозунг «Всё лучшее детям» не был ложью. Для меня это важно, когда слова и дела не расходятся. В СССР было очень много лжи, но именно это было правдой: детей любили все, о них заботились.
Вы пишите, что мнение ребёнка никто не спрашивал. А я помню пионерские сборы, которые терпеть не могла, и там нас очень побуждали высказывать своё мнение.
Я, к сожалению, вывод не донесла чётко, а он вот какой: во всём, что происходит с детьми, виноваты взрослые. Если при мне ученики не стесняются говорить ж*па, значит виновата в этом я, или «мы — коллективные взрослые, но ни в коем случае не дети.
Об одном из мифов из советской пропаганды можно почитать на https://mel.fm/blog/yury-nikolsky/25701-vera-i-tolerantnost. Был еще и миф о любви к детям с лозунгом «Всё лучшее — детям». В нашем классе ребенок упал с парты. Потом нам объяснили, что ничего страшного, просто был голодный обморок. С колхозного поля после уборки картошки нельзя было взять хоть одну картофельку из-за страха тюремного наказания. А вот весной можно было. И ведь собирали эту гниль весной, когда желудок абсолютно пуст. После семилетки в нашей школе из двух седьмых классов остался только один восьмой. Остальные ушли на производство — не хватало денег на еду. Потом учились и работали (смотрите советский фильм «Весна на Заречной улице»). Это было еще до недоразвитого социализма. Потом наступил развитОй социализм. Только детские площадки оборудовали после того, как он рухнул. Только после него ликвидировали две смены для занятий в школе. Был дефицит, который не давал возможности купить ребенку нормальную одежду. В конце 70-х годов я не мог купить творог, поэтому делал его сам дома из молока. За мандаринами перед праздником 7 ноября из родителей выстраивались огромные очереди. А любовь? Это категория личностная, ее ни подтвердить, ни опровергнуть фактами. А про хамство помню пионерские собрания. Значит, было. И хорошо, что такая форма воспитания исчезла.
В любое время есть и хорошее и плохое. В любое! Но вы всё так по косточкам разложили — и все до одной советские косточки в вашем раскладе получились гнилые. Такое возможно? В моём взгляде на мир — нет.
Развитие заключается в том, чтобы уметь видеть хорошее в прошлом и брать его с собой в будущее. Как ни крути, в СССР мы были общим колхозом. И слово «общий» имеет немалый позитивный вес. Мой пост об этом — дети были общими. По крайней мере в 70-е и 80-е годы. Когда я была ребёнком. А сейчас следствием того, что дети не общие, являются вот эти слова «Вас никто не просил рожать». И слова-то в принципе нормальные, в них есть истина. Каждый человек отвечает сам за себя. Кто ж с этим спорит. Но мне всё равно грустно. Индивидуальность — хорошее слово. В СССР её было мало. Это так. Но мы-то сейчас больше в индивидуализм ударились. А что в нём хорошего?
Общность потеряли, вместо индивидуальности приобрели индивидуализм.
А мандарины с творогом — это всего лишь мандарины с творогом. Сейчас их навалом. Да.
Показать все комментарии