«У нас существовало правило: в день надо решить три задачи по математике». Как дети возвращаются в школу после борьбы с раком

Фонд Константина Хабенского запустил проект #этонелечится, цель которого — изменить отношение общества к теме рака. Любое лечение не может пройти бесследно, поэтому ребёнок, вернувшийся к учёбе, часто сталкивается с проблемами. Вместе с родителями подопечных и экспертами фонда рассказываем, как дети идут в школу после длительного лечения и чем им можно помочь.
«Учителя поддерживают Тимофея, стараются ставить оценки объективно»
Виктория Варакина, мама Тимофея, которому диагностировали опухоль головного мозга:
«Шесть лет Тимофей ходил в обычную школу. Но последний год сильно уставал от шума в классе. На это были причины: повторная операция, протонная терапия. Седьмой класс Тимофей начал уже на домашнем обучении, при этом он ходит в школу по индивидуальному расписанию.
Конечно, формат домашнего обучения его немного расслабляет, но из-за самочувствия альтернативы пока нет. Учителя поддерживают Тимофея, стараются ставить оценки объективно. Он не может запоминать большие объёмы информации, но мы стараемся заниматься с ним дополнительно дома, чтобы сильно не отставать от программы.

Тимофей с удовольствием ходит в школу, даже если забыл сделать уроки или взял учебники не на тот день. Одноклассники всегда встречают его с радостью, спрашивают о самочувствии, о процедурах, которые ему делали в больницах.
А учителя говорят, что будут за него переживать. Перед каждой поездкой в больницу дают напутствие — думать только о хорошем.
Конечно, не все из нашего окружения знают о заболевании Тимофея. Мы с мужем считаем, что не нужно акцентировать внимание на болезни в детском коллективе. Мы уверены, что настрой ребёнка может помочь наладить общение и избежать конфликтов.
Мы с мужем всегда стараемся обсудить произошедшее с сыном за день, скорректировать его действия при необходимости, чтобы в дальнейшем избежать повторения неприятной ситуации».
«В семейной школе в центре внимания не болезнь сына»
Елена Мягкова, мама Андрея, у которого диагностирована гамартома гипоталамуса:
«Когда сын вернулся в школу после лечения, всё прошло хорошо и проблем в отношениях с одноклассниками не было. Они поддержали его, не задавали лишних вопросов, никто не отвернулся от него и не боялся заразиться. Но мы всё равно перешли на формат семейной школы. Это сняло много проблем с общением, так как в ней всё-таки учатся другие дети и родители.
Я не уверена, что в обычной школе мы смогли бы учиться — из-за отношения. Но не именно к Андрею из-за его болезни, а ко всем ученикам в целом: в прежней школе к ним относились как к обезличенным детям. Учиться от этого было тяжелее.

В семейной школе в центре внимания не болезнь сына, хотя учителя объясняют другим детям природу рака и создают дружественную атмосферу общения. Теперь он может справляться с нагрузкой — и даже более того, у него появилась новая мотивация к учёбе.
Могу сказать, что в это время я вела себя в соответствии с чёткой программой маленьких шагов к здоровью сына:
- мне, мужу и сыну оказывали психологическую поддержку специалисты (это очень важно);
- сыну оказывал поддержку нейропсихолог;
- мы занимались в двух центрах реабилитации с продолжительными программами в каждом.
Сейчас Андрей чувствует себя хорошо и продолжает учёбу с потерей одного года».
«Я сама просила не делать сыну поблажек и никогда не требовала особого отношения»
Галина Чевтайкина, мама Захара, у которого была опухоль головного мозга, (сейчас он готовится к поступлению в МГТУ имени Баумана):
«Когда Захар спокойно рассказал детям в школе о своём опыте, у них был шок. Как это — рак, и он лечится? Один мальчик даже не поверил и сказал: «Жанну Фриске же не спасли, а как могли спасти тебя?»
Конечно, после возвращения в школу у Захара были трудности с успеваемостью. После лечения у сына нарушилась мелкая моторика, он медленно писал, заново учился застёгивать пуговицы. Когда приходил из школы, то спал три-четыре часа. У меня была паника, но врачи успокоили — сказали, что это нормальная реакция организма на нагрузки после лечения.

В нашем успешном возвращении в школу огромную роль сыграла его первая учительница Наталья Павловна Славкина. Она не оставляла нас без внимания, звонила каждый день.
Поначалу я даже не понимала — ну почему она звонит и звонит? И только позже я поняла, насколько важна была поддержка учителя не только Захару, но и мне.
Диагноз Захару поставили в первом классе, и она сразу взяла сына под своё крыло: пошла к директору, объяснила ситуацию, организовала сбор средств в школе. Дети в классе писали письма и плакаты, которые потом передавали Захару в больницу.
В перерывах между операциями Захар возвращался в школу, и его всегда встречали тепло. Никогда ни он, ни мы с его отцом не ощущали в свой адрес негатива. В конце первого учебного года решался вопрос, оставлять ли его на второй год, так как он пропустил много занятий. Наталья Павловна позвонила мне и сказала, что он пойдёт со всеми детьми во второй класс.
Все лето, пока Захар был на химиолучевой терапии, у нас существовало правило: в день надо решить три задачи по математике
Другие родители в палате даже говорили мне, что я мучаю ребёнка. Но я была уверена и тогда, и сейчас тоже: Захара надо было как-то отвлечь. Если бы мы зацикливались на болезни, он бы не справился.
Первого сентября Захар пошёл со всеми во второй класс. На голове у него была бандана, так как волосы ещё не до конца отросли. Захар полгода ходил так, и ни один ребёнок ни разу не посмеялся над ним, не дёргал за бандану. Наоборот, его начали опекать одноклассники. Родители других детей тоже всегда поддерживали, звонили нам с мужем, узнавали, как дела.
Я сама просила учителей не делать сыну поблажек и никогда не требовала особого отношения. Хотя другие дети и учителя всё равно ограждали его, даже чрезмерно: не давали переносить тяжести, боялись звать играть. Захар поначалу воспринимал это немного болезненно, говорил: «Хочу быть как все». Но мы с мужем объяснили ему, что люди ведут себя так не потому, что хотят обидеть, а потому, что переживают за него. Мы считаем, что не стоит замалчивать характер болезни ребёнка, нужно говорить с ним открыто, чтобы он сам мог рассказать о ней спокойно, в том числе учителям и одноклассникам.
Начиная с восьмого класса у Захара появилась мечта — поступить в МГТУ имени Баумана. На семейном совете мы решили переехать из Тольятти в Москву. Захар поступил в лицей при университете по конкурсу. Да, сейчас ему учиться тяжело. Но не из-за болезни, а потому, что сложная программа. Я боюсь за него, как и все родители. Но уверена: стремление к учёбе помогает бороться с болезнью и на примере Захара другие родители и дети могут увидеть, что даже рак не помеха на пути к знаниям».
Сергей Мартынов, психотерапевт, эксперт Фонда Хабенского, руководитель Международного института психосоматического здоровья:
«Представьте себе мир больницы, который дети видят с больничной койки и через стеклянную дверь, ведущую в коридор. Из взрослых людей с ними общаются только врачи и медсёстры, которые, если удаётся выкроить минутку, заглядывают в палату, чтобы покормить их или переодеть, иногда приободрить и поддержать.
Вместо дома у ребёнка четыре панельные стены, вместо родителей — люди в белых халатах, а вместо радостных игр с друзьями — страхи и ощущение боли. А потом длительное восстановление дома, нередко в изоляции от сверстников. Да, с одной стороны, детям адаптироваться проще, чем взрослым, так как психика ребёнка более гибкая, пластичная. С другой — ему важно дать необходимое количество поддержки.
1. Первое, с чем он сталкивается в школе после возвращения, — это повышенное внимание, как со стороны учеников, так и со стороны учителей. Не всегда оно может позитивно сказываться на психоэмоциональном состоянии ребёнка. Окружающие могут задавать много вопросов, тем самым снова и снова возвращая в период, связанный с болезнью и лечением.
Ребёнку нужно пройти процесс адаптации к прежнему режиму (ранние подъёмы, школа, домашние задания). Эта дополнительная стрессовая нагрузка может приводить к проблемам с успеваемостью.
Большую роль в этом играет психологическая помощь. Заблаговременная проработка с психологом разных ситуаций, выявление страхов и ожиданий ребёнка, которые связаны с процессом обучения, помогут успешнее влиться в учебный ритм.
Родителям нужно составить распорядок дня с учётом новых ограничений и потребностей и обязательно оставить достаточное количество времени на отдых, общение с близкими людьми и друзьями. Не стоит сразу требовать от ребёнка больших успехов в школе, не нужно пытаться решить сразу все проблемы, которые возникли за время болезни и лечения.
2. Ещё один важный фактор — поддержка родителей, учителей и сверстников. В этот период ребёнку сложно «встать на ноги», почувствовать себя уверенно. Важно показать, что рядом есть люди, которые всегда смогут и захотят помочь. Детско-родительские отношения, бесспорно, один из важнейших факторов формирования адекватной внутренней картины болезни и, как следствие, адаптации после лечения.
Бывает так, что отношения в семье недостаточно тёплые, и тогда функцию поддержки могут выполнять другие близкие — друзья семьи, учителя
Если у ребёнка после возвращения в школу появляются проблемы с успеваемостью, нужно попытаться понять причины. Это может происходить:
1) из-за длительного отсутствия;
2) из-за структурных изменений головного мозга;
3) из-за психоэмоциональных проблем.
Исходя из этого и стоит простраивать план дальнейших действий. Конечно, всегда стоит помнить, что ребёнок пережил (и до сих пор переживает) большой стресс. Нужно проявить терпение и постараться стать надёжными, понимающими и принимающими друзьями для ребёнка.
Родителям важно знать, где нужна их помощь, а где решение вопроса надо отдать компетентному специалисту (врачу, психологу, нейропсихологу). К трудностям нужно относиться с пониманием, формируя по возможности правильное отношение к сложностям, ошибкам и неуспеху. Это нормальные элементы роста и развития.
3. Если у ребёнка пропала мотивация к учёбе, нужно разобраться с тем, почему это произошло. Возможно, есть страх неудачи, мысли, что теперь будет сложнее, чем раньше. Ребёнку надо дать время, чтобы принять сложности и новые ограничения.
Кто-то справляется с этой задачей сам (читая книги, смотря фильмы, общаясь с разными людьми и наблюдая за происходящим вокруг), для кого-то гораздо эффективнее работать с психологом.
Отсутствие мотивации не всегда напрямую связано с заболеванием. Спросите себя и ребёнка: а какая мотивация была раньше? Ответив честно себе на этот вопрос, уже можно сильно продвинуться. Часто проблема берёт начало задолго до болезни — в особенностях взаимоотношений, в восприятии своего жизненного пути и себя или даже в конкретной учебной ситуации. Все эти проблемы нужно решать, чтобы восстановить мотивацию к обучению после лечения.
4. Если ребёнок подвергся буллингу после возвращения в школу, родителям необходимо поговорить с учителем, узнать причины происходящего и организовать беседу с классом. Такие ситуации нужно пресекать на корню и прорабатывать с детьми вместе с психологом и в сотрудничестве с их родителями. Иногда необходимо изменить сложившуюся ролевую структуру класса (например, дать ребёнку возможность показать себя, организовать какое-то мероприятие, передать ему некоторые обязанности). В крайних случаях родителям приходится менять учебное заведение.
Все эти решения принимаются в диалоге и должны быть основаны как на объективных показателях, так и с учётом желаний, предпочтений и представлений самого ребёнка. Не нужно этого бояться. Если отношения не сложились, нужно начать с чистого листа в новом коллективе.
Возвращение детей после тяжёлой болезни в школу — это процесс, который происходит благодаря профессиональной работе психологов, активной вовлечённости родителей, учителей и друзей ребёнка, а также правильно выстроенной комплексной программе реабилитации. Нерешаемых проблем нет, и при правильной организации каждый ребёнок сможет вернуться в школу и успешно учиться».
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения






