«Бедный Митя, как он им показал». Как жил Дмитрий Шостакович — композитор, которого любила и гнобила советская власть

«Бедный Митя, как он им показал». Как жил Дмитрий Шостакович — композитор, которого любила и гнобила советская власть

Людмила Чиркова

4

25.09.2021

Дмитрий Шостакович жил и творил в самое неподходящее для своего дарования время — в годы, когда творчество было очень регламентировано, а экспериментам не находилось места. И все же его музыка стала отражением глубинных переживаний — и советского народа, и человечества в целом. 25 сентября со дня рождения композитора исполняется 115 лет. Вспоминаем драматичную историю его жизни.

Худенький мальчик с тонко поджатыми губами, с узким, чуть горбатым носиком, невзрачный, зажатый и нерешительный. Этот мальчик, садясь за рояль, приковывал к себе тысячи внимательных взглядов. Дерзкий музыкант, его невероятная техника, сухая и стремительная, поражала воображение. А каденцию из его Первого фортепианного концерта никто, кроме него, не мог сыграть в столь быстром темпе и без технических потерь.

Рьяный футбольный болельщик, азартный игрок в покер, любитель водки и папирос. И вместе с тем вежливый, тактичный и любящий просто приехать в гости и помолчать вместе с другом.

Его музыку не понимали, ругали и осуждали одни, и одновременно восхваляли другие. Он всегда балансировал на грани. Гениальный композитор с абсолютным слухом, который мог услышать отсутствие флажолетов на арфе за ревом литавр и духовых и пропущенную ноту ре на английском рожке за гамом всего оркестра.

«Желания учиться не выражал»

Дед композитора Болеслав Шостакович был членом революционной организации «Земля и воля», принимал участие в восстании 1863 года, а в 1864 году организовал побег из Москвы Ярослава Домбровского (этот момент еще сыграет свою роль в жизни композитора). Впоследствии был отправлен в пожизненную ссылку в Томскую губернию, где женился на Варваре Шапошниковой, вместе с которой участвовал в революционной деятельности.

Отец Дмитрия, тоже Дмитрий, был одним из шестерых детей, в 1897 году переехал в Петербург и там поступил на естественное отделение университета. Талантливый натуралист, он дружил с Менделеевым, а работал инженером-химиком в Главной палате мер и весов. В 1902 году Дмитрий Болеславович Шостакович познакомился с Софьей Васильевной Кокоулиной, чьи предки были сосланы в Сибирь за чрезмерное рвение в борьбе с разложением и деморализацией православной церкви. Софья получила хорошее образование в закрытом Иркутском институте благородных девиц, а после — в консерватории.

Митя был вторым ребенком в семье. Родился он 25 сентября 1906 года в доме № 2 на тихой небольшой улице Подольской, а спустя некоторое время семья переехала на Николаевскую улицу, дом 9, на самый верхний — пятый — этаж, где и прошли детские годы будущего великого композитора.

У Мити было две сестры: Мария (на три года старше) и младшая Зоя.

Несмотря на то что в доме Шостаковичей всегда звучала музыка (мать частенько садилась к фортепиано, аккомпанировала мужу, любившему исполнять романсы Варламова и Алябьева), маленький Митя к музыке никакого интереса не проявлял. Как он писал впоследствии: «До тех пор, пока не начал учиться музыке, желания учиться не выражал».

Софья Шостакович с детьми Дмитрием, Зоей и Марией. 1911 год

За рояль Митя вслед за старшей сестрой Марией сел, когда ему исполнилось 9 лет. Карьеру музыканта мать ему не прочила, но хотела, чтобы все ее дети, как и положено их кругу, имели элементарное музыкальное образование.

Музыкой со своими детьми Софья Васильевна занималась сама, это были простые уроки игры на фортепиано, без какой-либо особой системы или педагогики.

«В этом месте солдат выстрелил»

Меньше чем через год после начала занятий выяснилось, что у Мити абсолютный слух и превосходная память. Ноты мальчик с листа читал легко и быстро, а в руках была невероятная техническая свобода.

Тогда же маленький Митя под влиянием Первой мировой войны написал свое первое произведение — поэму для фортепиано «Солдат», всю в приписках и пометах, сделанных неуверенной детской рукой, например «В этом месте солдат выстрелил».

Военные годы семья переживала непросто, и мальчик часто был предоставлен самому себе — часами просиживал за фортепиано, пробовал необычные аккорды, вслушивался в незнакомые созвучия и пытался их записывать. С едой дома было плохо, несмотря на все ухищрения матери. Но Митя не особо обращал на это внимание: придя из школы и не найдя в кладовой ровным счетом ничего, он отправлялся во двор играть с товарищами.

В 1917 году, когда Мите было всего 11 лет, он написал «Гимн свободы», «Траурный марш памяти жертв революции» и «Маленькую революционную симфонию».

В то время Митя посещал коммерческое училище. Все предметы мальчику давались легко, и он во всем и всегда хотел быть лучшим.

Тогда же Митя завязал знакомство с Борисом Кустодиевым, их прочная духовная связь просуществовала вплоть до 1927 года — смерти великого художника. А на память остались два портрета: маленький Шостакович в матроске, держащий в руках ноты Шопена, и рисунок, где Митя сидит за роялем.

Борис Кустодиев. Портрет Дмитрия Шостаковича. 1919 год

В Митины 10 лет мать, которая не испытывала особых восторгов по поводу композиторских способностей сына и относилась к его сочинениям со скептицизмом, отдала его в музыкальную школу Гляссера. Спустя всего два года Митя играл уже все 48 прелюдий и фуг Баха из «Хорошо темперированного клавира». Спустя еще 35 лет он напишет свои 24 прелюдии и фуги, взяв за образец «ХТК» Баха. Полная свобода гармоний, надругательство над канонами, тотальный хроматизм. Критики тогда вопрошали: «Для кого это, товарищ Шостакович?»

В 1917-м мать отправила Митю и Марусю к профессору Петроградской консерватории А. А. Розановой. Тогда же Шостакович учился импровизации у самого Григория Бруни, однако быстро бросил эти занятия.

«Время принадлежит этому мальчику, а не мне»

Первое серьезное потрясение в жизни Мити случилось, когда его отвели к пианисту и дирижеру, ученику Франца Листа Александру Ильичу Зилоти. Тот послушал игру Шостаковича и сказал: «Карьеры себе мальчик не сделает. Музыкальных способностей нет». Митя проплакал всю ночь.

Видя горе сына, Софья Васильевна отвела Митю к директору Петроградской консерватории Александру Глазунову. И осенью 1919 года 13-летний Дмитрий Шостакович стал студентом Петроградской консерватории. А вот из гимназии его выставили, пришлось кончать ее экстерном.

Петроградская консерватория. 1913 год. Фото: Wikimedia Commons

На занятиях приходилось сидеть в пальто, шапке и перчатках, поскольку здание не отапливалось. Варежки или перчатки снимали, только чтобы написать грифелем на доске гармонизацию хоральной мелодии или сыграть модуляцию на ледяных клавишах. С едой в городе стало совсем туго, Софья Васильевна давала уроки фортепиано за хлеб, родители во всем себе отказывали, у Мити диагностировали анемию.

Но он продолжал рьяно учиться одновременно на двух отделениях — композиции и фортепиано

О своем профессоре, Штейнберге, композитор вспоминал с теплотой: «Ему я прежде всего обязан тем, что научился ценить и любить хорошую музыку». Впрочем, скорее всего, делал это Шостакович исключительно из-за врожденного такта, поскольку Штейнберг был человеком черствым, несимпатичным, а в 30-е годы часто вел себя по отношению к композитору более чем неприглядно.

Директор консерватории Александр Глазунов никогда лично ничего Шостаковичу не преподавал, но всегда следил за развитием юноши и часто говорил: «Это одна из лучших надежд нашего искусства», — и это притом что Глазунов совершенно не разбирался в современной музыке и терпеть не мог атональности Прокофьева.

Список претендентов на стипендию в то время был колоссальным. Глазунов обратился к Максиму Горькому. И когда тот спросил, нравятся ли ему сочинения столь юного композитора (Шостаковичу шел 15-й год), Глазунов ответил: «Отвратительно! Это первая музыка, которую я не слышу, читая партитуру. Но дело не в этом, время принадлежит этому мальчику, а не мне». Шостаковичу дали академический паек.

«Паралич творчества» и мировой триумф

В Петрограде Шостакович был вынужден начать подрабатывать тапером в кинотеатрах. Так, однажды, когда он аккомпанировал в театре «Селект», под ним загорелся пол, а он играл, чтобы не случилось паники. Этой нехитрой работой композитор занимался целых два года. При этом денег, заработанных на кино, не хватало даже на покупку галош и перчаток. А работа по вечерам отрезала Шостаковича от посещения театров и концертов. Позже он вспоминал, что работа тапера «парализовала мое творчество».

По окончании фортепианного отделения в 1923 году Шостакович начал давать первые сольные концерты как пианист, и они нашли высокую оценку в прессе.

Шостакович в 1925 году

Тогда же его исключили из числа студентов консерватории. О причинах изгнания доподлинно так ничего и не известно. Однако Николаев продолжал давать Шостаковичу частные уроки на дому. И лишь в апреле 1926 года его рекомендовали на аспирантский курс композиции. Первая симфония тогда уже была написана, и именно она стала его дипломной работой.

За время учебы в консерватории Шостакович создал десятки произведений, в том числе оперу «Цыгане», балет «Сказка о морской царевне», а также Скерцо для оркестра fis-moll, написанное им в 13 лет (!). Уже в нем ярко видны все индивидуальные черты будущего композитора: гротеск, эксцентричный юмор и намеренное использование избитых оборотов. Однако большинство произведений того времени не сохранились: в припадке «разочарования»

Шостакович, пытавшийся решить, кем же ему быть — пианистом или композитором, — сжег практически все свои партитуры

И все-таки его Первая симфония была написана и закончена — партитура заняла 99 страниц, а премьера состоялась 12 мая 1926 года в филармонии. Весь день Митя не мог спать, не мог есть и пить. Надо сказать, что такое волнение не покидало его на протяжении всей жизни. И каждый раз, когда предстояла премьера очередного его опуса, он невероятно нервничал. А каждая рецензия, будь то положительная или негативная, вызывала в нем бурю эмоций.

Первую симфонию Шостаковича впервые исполнили уже 5 мая 1927 года — в Берлине под управлением Бруно Вальтера. Артур Родзинский дирижировал ее в Нью-Йорке, а в 1931 году симфонию продирижировал сам Артуро Тосканини. Это был успех.

Музыкальные эксперименты

По окончании консерватории Шостакович стал аспирантом и продолжил свои музыкальные эксперименты, тем более что финансовые проблемы были внезапно улажены — материальную помощь композитору оказал командующий Ленинградским военным округом Б. Шапошников, действовавший по поручению Тухачевского.

Появились его «Афоризмы» — 10 необычных миниатюр, написанных за каких-то три месяца, и одночастная Соната для фортепиано, которую называли «Соната для метронома в сопровождении фортепиано». Юный композитор постоянно экспериментировал: использовал фабричный гудок, отказывался от тональности, уплотнял фактуру.

Его Вторая симфония, написанная как «Посвящение Октябрю», была признана проявлением крайнего формализма и «антихудожественным произведением». Но у Шостаковича было свое видение — он намеревался создать свой индивидуальный современный музыкальный язык и попробовать себя в крупной форме, в том числе в опере.

Оперу «Нос» он написал с невероятной скоростью. Первый акт — за два месяца, второй — за две недели

Третий акт долго ему не давался, и, как вспоминала мать композитора, однажды поутру Митя встал встревоженный, рассказал, что ему снилось, что уже назначена премьера оперы, а партитуры нет, и музыка ему приснилась. Опера была дописана за пару дней. Премьера состоялась 18 января 1930 года, ее ждали как сенсацию, а сразу после разгорелась ожесточенная дискуссия. Как только не называли «Нос» и самого Шостаковича. В том числе оперу сравнивали с бомбой, а самого композитора — с анархистом. Но, несмотря на нападки, «Нос» сыграли 14 раз!

Знакомый с Мейерхольдом Шостакович мечтал писать и для театра. Он написал музыку к пьесе «Клоп» Маяковского, много писал для кино: «Новый Вавилон», «Золотой клюв», «Обломок империи».

Дмитрий Шостакович с режиссером Всеволодом Мейерхольдом и поэтом Владимиром Маяковским. 1929 год. Фото: РИА Новости

Заказ на два пропагандистских балета установил определенную систему зависимости между властями и молодым композитором. Шостакович был вынужден пойти на политический компромисс, чтобы закрепиться в музыкальном сообществе. Нередко он выступал с программными статьями о музыке только лишь с той целью, чтобы завуалировать свои творческие планы и получить отсрочку гонений. Началась изощренная игра, он боялся системы и всегда шел ей наперекор. И на этих экстремальных качелях он качался всю жизнь.

Его оркестровки ненавидели музыканты. Для них они были непривычны и неудобны

Все привыкли играть по канону, а он их последовательно разрушал. И всегда музыка, которая нравилась публике, вызывала бурные эмоции у критиков — либо гневные, либо, наоборот, восторженные. Слишком сложной его музыку считали и танцовщики.

В творческие планы дерзкого композитора, которым так и не суждено было осуществиться, входило написать трилогию о «положении женщины в разные эпохи в России» на основе произведений русских классиков. Была написана и поставлена лишь первая — «Леди Макбет Мценского уезда».

С января 1934-го года опера шла одновременно на двух крупнейших сценах страны: в Ленинграде на сцене Ленинградского государственного академического Малого оперного театра и в Москве в Театре Станиславского и Немировича-Данченко, где название оперы изменили на «Катерина Измайлова». Оперу ждали с нетерпением. Ее постановки прокатились по всему миру, от Буэнос-Айреса до Цюриха и Нью-Йорка. А Шостакович завоевал себе репутацию enfant terrible советской музыки.

Хрупкий, ломкий и не совсем добрый

В 1927 году в Детском Селе Шостакович знакомится с Ниной Варзар. Игра в покер до утра, обмен адресами, а по возвращении в Ленинград Дмитрий стал частенько бывать у них дома. Уклад семьи Варзар напоминал уклад семьи Шостаковичей, а мать семейства Софья Михайловна Варзар, в девичестве Домбровская, была родственницей Ярослава Домбровского, которому дед Дмитрия помог бежать из ссылки.

Шостакович несколько раз уже почти совсем решался на брак, но его охватывал страх. А когда день свадьбы был назначен, он попросту не явился на церемонию. Однако вскоре молодые люди помирились и 13 мая 1932 года все-таки поженились, не сказав никому ни слова, в Детском Селе, там же, где и познакомились. Брак, впрочем, не был спокойным. Шостакович неоднократно заводил романы, в том числе со своей ученицей Галиной Уствольской, да и Нина в какой-то момент завязала отношения с астрофизиком в Ереване, так что супруги часто жили раздельно.

Дмитрий Шостакович (слева) и Нина Варзар

Мариэтта Шагинян вспоминала, что Шостакович — это «хрупкий, ломкий, уходящий в себя, бесконечно непосредственный и чистый ребенок». А Михаил Зощенко, долгое время бывший другом композитора, добавлял «плюс к тому — жесткий, едкий, чрезвычайно умный, пожалуй, сильный, деспотичный и не совсем добрый».

Человек-парадокс, человек-конфликт, и именно из этого внутреннего противоречия рождалась музыка, которую так сложно слушать, поскольку она будоражит все чувства и мысли одновременно.

Каждый день ждал ареста

Жизнь Шостаковича резко изменилась утром 28 января 1936 года. В Архангельске, куда он прибыл на гастроли, он выбежал купить газету «Правда» — в ней красовался заголовок «Сумбур вместо музыки». Он пошатнулся, как пьяный, да так и стоял, читал в легком пальто на 30-градусном морозе. Говорят, именно эту фразу, вынесенную в заголовок, обронил Сталин, выходя с оперы «Леди Макбет Мценского уезда», которую посетил накануне 26 января вместе со Ждановым и Микояном. Шостакович сидел в ложе напротив, вождя видно не было — его скрывала шторка, но слышен был смех на все «эротические» сцены. К себе вождь его так и не вызвал, хотя именно для этого Сталин со свитой и посещал все важные культурные события — чтобы пообщаться с авторами произведения.

На сцену «Катерина Измайлова» вернется лишь в 1962 году, 26 декабря она будет сыграна вместо заявленного в афише «Севильского цирюльника» Россини.

Через неделю после разгромной рецензии на оперу, с успехом шедшую несколько лет подряд, последовала разгромная анонимная рецензия на балет Шостаковича «Светлый ручей». Это было сродни приговору.

Всем было очевидно, что гениального композитора взяли под прицел

Шостакович спал одетым, а под рукой у него всегда был собранный чемоданчик со сменой теплого белья, мылом, расческой и зубной щеткой. Нередко он проводил ночи в подъезде у лифта, чтобы, если придут за ним, не тревожить родных. На протяжении почти двух десятилетий Шостакович вздрагивал от каждого стука в дверь и каждый день ждал ареста. Каждый день арестовывали или расстреливали его друзей и коллег, но к нему так и не приходили… У него развился нервный тик. Он начал бояться говорить, сказать лишнее слово, и этот страх остался с ним на всю жизнь.

На собрании Союза композиторов сначала в Ленинграде, а после в Москве все его коллеги по цеху и даже друзья по очереди вставали и отрекались от своих слов о гениальности композитора. Это был единственный способ сохранить свою собственную жизнь, и они все на это пошли. На полтора года Шостакович полностью выпал из культурной жизни.

«Бедный Митя, как он им показал»

В 1937 году у композитора не оставалось иного выхода, кроме как пойти преподавать в Ленинградскую консерваторию. Он с каждым там здоровался за руку, даже с гардеробщицами. Запредельная вежливость была его кредо всю жизнь. Со всеми на «вы», и всех приветствовать словами «Как ваше здоровье?».

Из класса Шостаковича вышло множество прекрасных композиторов: Георгий Свиридов, Кара Караев, Юрий Левитин, Галина Уствольская, Герман Галынин. А оперу «Скрипка Ротшильда» своего талантливого ученика Вениамина Флейшмана, погибшего в первые месяцы войны, Шостакович закончил и оркестровал в 1944 году, отдав дань памяти своему студенту.

Спустя два года работы в консерватории Шостакович получил звание профессора и с 1943-го параллельно преподавал и в Московской консерватории по классу композиции.

Пятая симфония была написана всего за пару месяцев: с апреля по июнь 1937 года. Премьерой дирижировал Евгений Мравинский. Ростропович вспоминает, что овации длились по меньшей мере 40 минут и люди рыдали. Шапорин вспоминал: «Бедный Митя, как он им показал». Власти услышали перевоспитавшегося Шостаковича. Понятное, стройное произведение, в котором был преодолен формализм. И в то время как власть имущие восхваляли оптимизм каденции, простые советские люди слышали за звуками литавр звуки шагов человека, поднимающегося по лестнице…

А начало легендарной симфонии, признанной одной из величайших симфоний XX века, — это и вовсе перефразированная тема из тогда еще не признанного гимна партии большевиков.

Мотив зла, гротеск — он высмеивал гимн; многие, особенно музыканты, это понимали, но никто не рискнул бы сказать это вслух

Даже успех Пятой симфонии не позволил композитору творить в свое удовольствие. В семье уже подрастало двое детей: дочка Галина, родившаяся еще 30 мая 1936 года, и сын Максим, родившийся 10 мая 1938 года. И композитор был вынужден постоянно писать на заказ музыку к пропагандистским фильмам, уровень которой был настолько низок, что и сравнивать ни с чем не хотелось.

Своих детей композитор тоже обучал музыке. Максим подавал надежды, а вот Гале игра на фортепиано не давалась, и отец заключил с ней договор: он пишет пьесу, она ее хорошо играет, и он пишет следующую. Так родился целый детский альбом.

Седьмая симфония и скрытые цитаты

Когда началась война, Шостакович трижды порывался вступить в ряды Красной армии, но ему каждый раз отказывали. Отправили даже заведовать музыкальной частью в театре народного ополчения, где были одни баяны.

16 марта 1941 года Совет народных комиссаров СССР присудил ежегодную Сталинскую премию. Шостакович оказался среди лауреатов, наравне с Николаем Мясковским и Юрием Шапориным.

Седьмую симфонию — пожалуй, самую известную из всех произведений композитора — Шостакович написал молниеносно. «Отлично помню даты. Первая часть была закончена 3 сентября, вторая — 17-го, третья — 29 сентября. Случалось, что во время работы били зенитки и падали бомбы. Я все-таки не прекращал писать».

Однако главная ее тема была написана еще в 1937 году, и говорила она вовсе не о войсках, а о сталинском терроре. Более того, она явилась зеркальным отражением всех интервалов пресловутого гимна партии большевиков. Но услышать это могли только избранные. И те, кто слышал, снова не говорили об этом.

В октябре композитора с семьей, несмотря на все его протесты, эвакуировали из Ленинграда в Куйбышев. Власти нужны были таланты. Партитура Седьмой симфонии была окончена 27 декабря 1941 года, а 5 марта 1942-го состоялась премьера — и успех ее был ошеломителен.

Когда играли премьеру в Москве, началась воздушная тревога, но ни один человек не покинул своего места

Седьмая симфония Шостаковича только в США в 1942–1943 годах была исполнена 62 раза, а с 1943 года постоянно транслировалась по радио.

«Пожарный Дмитрий Шостакович» на обложке журнала Time за 1942 год

А за право первого исполнения Восьмой симфонии, написанной в 1943 году, Си-би-эс заплатила русским десять тысяч долларов!

Естественно, что премьеру Девятой симфонии, посвященную победе Советского Союза во Второй мировой войне, ждали с воодушевлением. Композитор написал ее буквально за 10 дней и говорил, что «музыканты будут играть ее с удовольствием, а критики — разносить». И критики были довольны: «банальная, неубедительная, неинтересная».

Участвовал композитор и в конкурсе на новую музыку для гимна Советского Союза, как и еще 165 его коллег. А после и вовсе последовал странный приказ вождя — создать совместный гимн усилиями Шостаковича и Хачатуряна. Причем и гимн Шостаковича, и гимн Шостаковича — Хачатуряна вышли в финал. Однако государственным гимном, как мы все знаем, стала композиция Александрова.

Признанный первый советский композитор, выдающийся общественный деятель, он переехал в Москву, где ему дали квартиру на Кутузовском проспекте. Но все летние месяцы всегда проводил в Комарово, где на веранде второго этажа организовал себе рабочий кабинет.

Композиторы Сергей Прокофьев, Дмитрий Шостакович и Арам Хачатурян. 1946 год. Фото: Wikimedia Commons

В 1947 году Шостакович занял место председателя Ленинградского правления Союза композиторов СССР. Жизнь как будто налаживалась.

Публичная казнь и амнистия от вождя

Но грянул 1948-й, и Жданов на совещании по приказу Сталина выявлял «самых антинародных деятелей музыкального искусства», причем составлением «черного списка» должны были заняться сами композиторы. В списке, помимо Шостаковича, оказались Хачатурян, Мясковский, Прокофьев, Попов, Кабалевский и Шебалин. В феврале вышло знаменитое «Постановление об опере Мурадели „Великая дружба“». Все понимали, что это касается не одного конкретного композитора, а всех. Их обвиняли в отрыве от народа, пренебрежении народной музыкой. Спустя неделю на собрании Союза композиторов в Москве в зале, набитом народом, Шостакович сидел один — в пустом ряду. По воспоминаниям Галины Вишневской, жены Мстислава Ростроповича, это была настоящая публичная казнь. Последовала череда доносов и пасквилей, а приехав осенью 1948 года в Ленинградскую консерваторию вести занятия, Шостакович прочел на доске объявлений, что он уволен за «низкий профессиональный уровень». В Москве же ему просто не выдали ключ от аудитории. И к педагогической деятельности композитор больше никогда не возвращался.

В марте 1949 года Сталин лично позвонил композитору и поинтересовался, почему тот не хочет ехать в США на Конгресс в защиту мира. Шостакович со свойственной ему нерешительностью сначала сослался на здоровье, на что получил ответ: «Вас осмотрит доктор». Тогда композитор заметил, что как же он поедет, он права такого не имеет, ведь кто он такой, его музыка нигде не исполняется, и вообще он в «черном списке». Сталин удивился: «Кто запретил?» Вождь заявил, что впервые слышит о таком, и обещал разобраться:

«Мы займемся этим делом, товарищ Шостакович, и призовем к порядку цензоров»

Стоит ли говорить, что все осталось как было. Однако Шостакович по поручению Сталина получил новую большую квартиру, зимнюю благоустроенную дачу, автомобиль и деньги в размере 100 000 рублей. Отказаться было невозможно. И на конгресс в США Шостакович все же поехал. Речь его встретили недружелюбно.

И снова Шостакович был вынужден писать в угоду власти — «Песнь о лесах», музыка для пропагандистских фильмов. Что угодно, только чтобы реабилитироваться.

Шостакович в 1950 году. Фото: Wikimedia Commons / Deutsche Fotothek / CC BY-SA 3.0 DE

После смерти вождя Шостакович выступил с программной статьей, где восхвалял Сталина и Ленина, а Ростроповичу между тем говорил: «Вы понимаете, невозможно дышать, невозможно жить здесь…»

А 17 декабря 1953 года состоялась премьера Десятой симфонии, вокруг которой разгорелись споры похлеще, чем вокруг «Леди Макбет» в далеком 1936-м. Массового осуждения не последовало лишь потому, что, когда позвонили из Союза композиторов и потребовали 300 билетов на премьеру в БЗК (Большой зал Консерватории), Мравинский узнал имена недругов Шостаковича в числе жаждущих попасть на премьеру и потребовал немедленно распродать все билеты публике.

Осень 1954 года ознаменовалась для Шостаковича очередной трагедией: скоропостижно скончалась его жена Нина. Он стоял возле нее, беспокоился, что окно открыто и она может простудиться, и никто не решался сказать ему, что она уже умерла. Похоронили Нину Васильевну в укромном уголке Новодевичьего кладбища, а Шостакович все повторял: «Вот и мне здесь есть местечко, и мне есть местечко…»

Через год умерла мать композитора, и он сжег все свои письма к ней.

«Историческое постановление об отмене исторического постановления»

После публикации удивительного документа — постановления «Об исправлении ошибок», которое реабилитировало Шостаковича, Прокофьева и всех упомянутых в постановлении от 1948 года — Шостакович был избран председателем I Международного конкурса исполнителей имени П. И. Чайковского. Постановление и нужно было именно для этого — обелить имя композитора.

«Историческое постановление об отмене исторического постановления», как назвал его Шостакович, композитор отмечал водочкой с Галиной Вишневской и Ростроповичем.

Тогда же Шостакович повторно женился. Это был странный брак. Его избранницей стала работник ЦК комсомола Маргарита Андреевна Кайнова. Она появилась из ниоткуда. Никто не знал о свадьбе, дети восприняли ее в штыки. Закончился он так же внезапно: Шостакович в 1959 году просто сбежал в Ленинград и сказал, что не вернется обратно, пока Маргарита не покинет его квартиру.

Последние 15 лет жизни Шостакович писал столь же много и, возможно, даже больше, чем раньше. Струнные квартеты, оперетты, оркестровка для «Хованщины» Мусоргского. Он много ездил по фестивалям и конгрессам, стал членом Шведской музыкальной академии, Английской королевской музыкальной академии, Американской академии наук.

Поездка в США стоила ему свободы: 15 сентября 1960 года ТАСС сообщило: «Дмитрий Шостакович был принят кандидатом в Коммунистическую партию Советского Союза». Без этого никак нельзя было стать председателем Союза композиторов РСФСР. Исаак Гликман вспоминал, что Шостакович плакал, как ребенок, час кряду, прежде чем смог рассказать ему о принуждении вступить в партию.

Шостакович за работой над Седьмой симфонией. Фото: РИА Новости

Ему довелось посетить фестивали, посвященные его музыке: сначала в Эдинбурге, а после в Горьком, Волгограде и Ленинграде. 28 мая 1966 года именно в Ленинграде он последний раз выступал как пианист — аккомпанировал Галине Вишневской. На репетиции он так волновался, что трижды ошибался в собственном сочинении, не меняя тональность.

Ночью после концерта у него случился инфаркт, и он несколько месяцев провел в больнице

После этого здоровье композитора стремительно ухудшилось. А оказавшись без привычной водочки и папирос, творческий механизм поломался. В 1967 году он писал Гликману: «Разочаровался я в самом себе. Вернее, [убедился] в том, что я являюсь очень серым и посредственным композитором».

Практически все произведения Шостаковича последних лет — это цитирование самого себя. Он как бы хотел запечатлеть все самые значимые моменты из своих главных произведений. И все чаще в них звучит его подпись DCSH — ре, ми-бемоль, до и си, — как когда-то Бах использовал ноты своей монограммы, которые в нотной записи выглядели как горизонтальный крест.

В 1971 году была написана Пятнадцатая симфония — последняя. В ней композитор показал путь творца от уморительного Россини до мотива судьбы из тетралогии Вагнера «Кольцо нибелунгов». Лишь в 1972 году он не сочинил «ни единой нотки».

А уже в декабре 1973 года один из ведущих врачей кремлевской клиники подтвердил страшный диагноз — рак. Облучение уже не могло помочь, начались метастазы.

В 1975-м композитор написал Альтовую сонату — прощание с музыкой

В ней звучат цитаты из «Дон Кихота» Штрауса, где тот испускает дух, и мотив «Траурного марша» Шопена в последнем такте. Больше Шостакович не напишет ничего.

9 августа 1975 года, спустя неделю после очередной выписки из больницы, утром его третья жена, Ирина Супинская, о браке с которой мало что известно, почитала ему Чехова, позже его навестил пианист Яков Флиер, а к вечеру ему стало плохо. Последнее, что Шостакович успел сказать: «Мне душно…» Агония продлилась 14 минут. Он умер спустя ровно 33 года после первого исполнения Седьмой симфонии в осажденном Ленинграде.

Траурная церемония стала событием государственного значения. Похоронили Шостаковича, как он и хотел, на Новодевичьем кладбище, в том же укромном местечке, где покоилась Нина Шостакович.

Вся музыка Шостаковича — это причудливые подтексты, он играл со своими слушателями. Предлагал им расшифровывать, угадывать, чувствовать глубинную правду о том времени, о самом человеке. И сейчас эта музыка не потеряла своей актуальности и вызывает такую же бурю эмоций.

Фото на обложке: РИА Новости / Лев Иванов

Комментарии(4)
Листа звали Ференц
Прекрасная статья, лаконично и точно отражающая личность композитора и гениальное своеобразие его музыки.
Замечательная статья!
Показать все комментарии
Больше статей