«Крыса как своя стала». Как семьи с детьми живут в аварийном доме — он же памятник культурного наследия
«Крыса как своя стала». Как семьи с детьми живут в аварийном доме — он же памятник культурного наследия
«Крыса как своя стала». Как семьи с детьми живут в аварийном доме — он же памятник культурного наследия

«Крыса как своя стала». Как семьи с детьми живут в аварийном доме — он же памятник культурного наследия

Дарья Литвишко

28.02.2022

Доходный дом Челышева — одно из старейших зданий Самары, памятник культурного наследия федерального значения. Внутри краснокирпичного особняка — нет, не музей, не школа и не театр. Там живут люди, которые годами ждут расселения. Корреспондент «Мела» Дарья Литвишко побывала в гостях у трех матерей-одиночек из этого дома. И ужаснулась.

Это белок, Виталий!

— Белых тараканов ты видела хоть раз? Вот, белые — прям как телефон. Телефон белый, и они белые, — Оля показывает на мой телефон и продолжает: — Мне кажется, это потому что они внутрь микроволновки забираются.

— Прямо внутрь?

— Ага, прямо внутрь. Они и там живут. В прошлый раз мой сын Виталик гречку себе погрел, а там сюрприз. Я ему говорю: «Это белок, Виталий! И деликатес». А он мне: «Сама ешь». Кусаются еще, сволочи, по ночам. Я сначала не понимала, что это за болячки. Потом посмотрела в интернете картинки по запросу «укус таракана». И точно! Теперь спим только со светом, так меньше заползают. И телевизор оставляем включенным.

Ольга может рассказывать про тараканов еще и еще — про тех, что с крыльями и без, про средства, которые помогают плохо и которые не помогают вообще, а также про стоимость дезинфекции, которую ей никак не потянуть. Мы познакомились, когда тараканы устроили в ее диване гнездо и она искала новый. Помню, что подумала тогда: как же можно так запустить квартиру?

Потом решила сходить к Ольге в гости. Она живет в самом центре Самары — в доме Челышева, который был построен в 1899 году по проекту известного городского архитектора Александра Щербачева.

Оля, горим!

Дом на улице Фрунзе, 56 — объект культурного наследия. В паспорте написано про два эркера, четыре ризалита (основная линия фасада. — Прим. ред.) и шатровые башни. В отзывах Google люди ставят дому пятерки, сокрушаются об отсутствии реставрации и задаются вопросом — неужели в нем все еще живут люди?

Комнаты коммунальных квартир дома Челышева входят в маневренный фонд — это разновидность жилищного фонда, помещения которого предназначены для временного проживания. Жильё здесь получают жители домов, которые находятся на реконструкции, погорельцы и люди, чьи квартиры забрали за долги.

Маневренный фонд Самары — это, наверное, лучшая иллюстрация для фразы «Нет ничего более постоянного, чем временное».

Сюда всегда попадают надолго. Сюда никогда не попадают просто так

Девять лет назад в квартире Ольги произошел пожар. Она уже почти спала, когда соседи постучали в дверь с криком «Оля, горим!». Вместе с сыном ей удалось вылезти в окно.

Сгорело почти все: мебель с одеждой, деньги, попугаи и кот. На работу на следующий день Ольга пришла в сорочке и халате. Коллеги собрали и принесли для нее одежду. Сына одели в саду.

После года скитаний по квартирам друзей и дальних родственников, еженедельных походов в администрацию и предложений пожить в бараке Ольге все-таки выдали ключи от комнаты. В дом маневренного фонда маму с сыном заселяли на полгода — пока они не получат постоянное жилье.

Так восемь лет назад Ольга и Виталий стали жить в объекте культурного наследия

На кухне всегда включен газ, все конфорки и духовка. В противном случае помещение промерзает: после одной из множества аварий дом остался практически без отопления. На потолке — черная плесень, по коридору расставлены ведра и тазы. Три года назад крышу старого дома решили почистить и, когда убирали лед, разбили кровлю. Душа в доме 1899 года не предполагается. Все мытье — в тех же тазах.

Есть пара нюансов, уважаемая Ольга

Виталий за восемь лет из дошкольника превратился в застенчивого, но добродушного подростка. Он играет на компьютере, фотографирует кошек и мечтает вспомнить пароль от аккаунта с биткоинами, которые он купил уже после пожара.

Дом за восемь лет обветшал, потерял несколько кирпичей с клеймом: во время чемпионата мира их вытаскивали на память туристы, — а также обзавёлся табличкой, на которой написано, что до конца 2021 года все его жильцы будут переселены. С Ольгой мы встречаемся в феврале 2022-го.

На том самом диване (с тараканьим гнездом Ольга все же расправилась) мы рассматриваем обгоревшие при пожаре фотографии и разбираем кипу документов — справку о пожаре, договор социального найма, справку о составе семьи, ответы департаментов.

Последний ответ от департамента управления имуществом представляет собой классику жанра: уважаемая Ольга, вы совершенно правы, так жить нельзя — дом давно уже признан аварийным. Вы можете собрать пакет документов (перечень на половину листа) и обратиться к нам за другим временным жильем. Но есть пара нюансов, уважаемая Ольга. Во-первых, вокруг ковид и работаем мы удаленно, по записи. А во-вторых, никакого другого жилья у нас нет.

«Я звоню в департамент, там говорят: мы вас переселим в микрорайон Озерный. А это за мостом аж, оттуда в Самару ходит три автобуса в день. Виталька оттуда добраться до школы не сможет, а в той, которая там, для него класса нет (у Виталия ментальный диагноз, он учится в коррекционном классе. — Прим. ред.). Еще из вариантов есть общага в селе Курумоч — но это уже совсем не Самара», — рассказывает Ольга.

Я на очереди 6773-я

Мимо пробегает кот. Спрашиваю, за кем он охотится, нет ли мышей. Оля отвечает, что мыши забегают, но нечасто, а на первом этаже живет крыса: «Она у Нинки давно живёт, за плитой. Они морили, но без толку, не травится. Как своя стала». Я прошу Олю познакомить меня с соседкой, которая живет здесь с сыном и дочерью.

Нина попала в дом на Фрунзе, 56 тоже из-за пожара. И тоже временно. В 1998 году. Другая жительница объекта культурного наследия рассказывает: «У нас был дом на улице Крупской, дореволюционной постройки, с печным отоплением. Бабушка была лежачая, ногами откинула одеяло к заслонке, оно начало тлеть. Дедушка с перепугу побежал на улицу, а когда открыл дверь, из-за поступившего кислорода дом вспыхнул, как спичка».

Бабушка погибла. В пожаре сгорели все вещи. Большой семье выдали ключи от двух комнат в маневренном фонде и тысячу рублей материальной помощи.

Нина последовательно рассказывает все, что происходило с ней и с домом за 24 года «временного» проживания

Еще один пожар и залитая пеной комната. Белая горячка у соседа. Попытка самоубийства газом у того же соседа — тогда чуть все не отравились. Предложение прописать в комнату жильца за 500 тысяч — афера и подсудное дело, мама отказалась. Постоянные попытки добиться нормального жилья — поставили в очередь на получение как малоимущих. Беременность. Смерть мужа. Болезнь и смерть мамы. И снова попытки добиться нормального жилья.

Нина знает, что придется продолжать: «Я на очереди 6773-я. Тысяча человек — даже если рассчитывать оптимистично, если сто человек расселяют в год — это десять лет. Значит, 67 лет, плюс будут двигать назад, конечно, — это лет 80! Через 80 лет мне дадут жилье?»

Полная неэффективность всего

Нина продолжает рассказывать — про то, как управляющая компания поселила в коммуналку семью мигрантов. Про то, как зимой отключили электричество и дом начал остывать. Про то, как два дня квартиру заливало кипятком. Про очередной забег со сбором документов и очередь в Бюро технической инвентаризации длиной в 4 часа. Очередь надо отстоять на морозе: из-за пандемии количество людей в помещении строго ограниченно. Наконец, говорит и про тараканов, стоимость дезинфекции, ее полную неэффективность: все равно насекомые ползут от соседей.

Да и вообще про полную неэффективность всего –безысходность

«Вот стекло я уже не вставляю, — Нина показывает на заставленное каким-то пластиком окно перед плитой. — Знаете почему? Потому что с крыши снова упадёт глыба и снова его выбьет. Младшую дочь сюда не пускаю. Кормлю и купаю в комнате». Снять квартиру в аренду Нина не может себе позволить из-за нехватки денег. Ипотеку — тоже.

Между Ниной и Ольгой, на втором этаже, живет Ирина с двумя детьми. Итого — 5 детей в одном только подъезде. Они боятся выйти на свою кухню, стесняются пригласить в гости друзей и всю свою жизнь моются в тазу.

С ними — взрослые, которые годами собирают справки и ходят от одной инстанции к другой, тратят последние деньги на ловушки для насекомых и, даже когда дети дома, не перестают за них волноваться.

С ними — тараканы, крысы и чёрная плесень. Все это — в самом центре областной столицы, с метро, развязками, футбольной командой и выступлением Димы Билана на Дне города. Все это — прямо в памятнике культурного наследия, на пешеходном туристическом маршруте, в 2022 году, XXI веке.

Квартира Ольги и Виталика могла бы стать местом для пресс-конференций всей администрации города Самары. Здесь можно делать заявления об успехах на ниве защиты детства. Круглый стол в честь 1 июня провести на фоне тараканов, срывающихся с потолка прямо в огонь газовой плиты.

Рассказывать о семейных ценностях, о деньгах, которые идут на инновации, и скульптурные композиции. Прямо на фоне Ольги, подставляющей очередной тазик под протекающий потолок, и на фоне Виталика, силящегося вспомнить пароль от аккаунта с биткоинами.

Автору материала Дарье Литвишко не ответили на просьбу о комментарии в Департаменте управления имуществом г. Самары и перенаправили ее в Управление информации и аналитики г. Самары.

«Мел» направил официальный запрос в Управление информации и аналитики г. Самары, но пока не получил ответа.

Комментариев пока нет