Совсем не только словарь. Невероятная и длинная жизнь Владимира Даля

Совсем не только словарь. Невероятная и длинная жизнь Владимира Даля

Лада Бакал

22.11.2021

Изображение на обложке: Василий Григорьевич Перов. Портрет Владимира Даля. 1872г.

22 ноября исполняется 220 лет со дня рождения Владимира Даля — составителя знаменитого Толкового словаря и сборника пословиц и поговорок. Но кто что-то с ходу вспомнит о нем, кроме словаря? И это досадное упущение! Потому что за словарем стоит невероятная жизнь моряка, доктора, писателя и лексикографа.

Казак Луганский

Имя Владимира Даля осталось в истории русской словесности в первую очередь как лексикографа и собирателя, хотя мало кто помнит сегодня, что полное собрание его сочинений, изданное в 1897–1898 годах, включает десять томов.

Это сто сорок пять повестей и рассказов, сборники «Солдатские досуги» и «Матросские досуги», статьи, очерки, рассказы для детей, а еще стихи и пьесы. Около тысячи сказок Даль передал Афанасьеву для знаменитых «Народных русских сказок»; записывал народные песни.

Владимир Иванович, датчанин по происхождению, знал немецкий, французский, английский, украинский, белорусский, польский, читал и писал на латыни, изучал болгарский и сербский языки, мог говорить на татарском, башкирском и казахском.

Современники знали его под псевдонимом Казак Луганский — а все потому, что именно в поселке Луганский Завод (позднее ставшим Луганском) 22 ноября в семье заводского врача Иоганна Христиана (Ивана Матвеевича) Даля родился мальчик, которого назвали Владимиром.

Где родился, там и пригодился

Семья была необычной: в автобиографии Владимир Иванович пишет, что отца «вызвали в Россию по окончании „двух или трех факультетов в Германии“ за ученость и знание языков» и предложили должность придворного библиотекаря. После нескольких лет в библиотеке Даль-отец снова отправился в Германию на учебу и возвратился в Петербург уже врачом.

Существует версия, известная нам в пересказе дочери Владимира Ивановича, что Иоганн посватался к девушке, а ее родители поставили условием получить медицинское образование. Правда, кажется, что дело не только в романтике: в России в то время была острая нехватка врачей, это просто практичное решение.

Мать Даля, Мария, получила хорошее образование: говорила на пяти языках, детей учила всему сама (только математику и рисование вели приглашенные педагоги), а еще давала уроки — сегодня мы бы сказали, что она занималась репетиторством. Мария Даль любила музыку, хорошо пела и играла на фортепиано.

Дали часто переезжали: отец работал врачом в Гатчинской волости, в Петрозаводске, в Луганском Заводе, в Николаеве. В 1799 году (Владимир Даль родится через два года) правление Луганского сталелитейного завода по прошению врача Ивана Матвеевича Даля приняло его навечно, вместе с семьей, в русское подданство. Так вышло, что Владимир Иванович не знал датского: дома говорили по-русски, много занимались рукодельем и старались многое делать сами.

Остались слова Владимира Ивановича о матери, которая учила детей, что не бывает бесполезных знаний и умений и «многое в жизни может пригодиться». Отца Владимир Иванович называет честным и строгим человеком.

Даль 1-й и Даль 2-й

В тринадцать лет братьев Владимира и Льва Далей отдали в Морской кадетский корпус в Петербурге. Одновременно с Далями в корпусе учились будущий адмирал Павел Нахимов, будущий декабрист Дмитрий Завалишин. Кадетскую учебу Даль ненавидел, писал, что «замертво убил время до 1819 года и запомнил одни розги». Хотя самого Владимира не пороли, он был мальчиком послушным и смирным.

«Как Даля Иваныча в мундир нарядили, к тесаку прицепили, барабаном будили, толокном кормили, книг накупили, тетрадей нашили, ничему не учили, да по субботам били. Вышел молодец на свой образец. Вот-де говорит: в молодые лета дали эполеты. Поглядел кругом упрямо, да и пошел прямо. Иду я пойду, куда-нибудь да дойду».

Из шуточной автобиографии Владимира Даля

Учился Даль неплохо: по успеваемости был двенадцатым из восьмидесяти трех гардемаринов, в 1817 году был отобран для учебного плавания на бриге «Феникс» по Европе. Капитаном его был поэт, князь Сергей Александрович Ширинский-Шихматов.

С первых дней плавания выяснилось, что Даль не переносит моря и качки. Теоретически он был образованным моряком, но практика показала: это не его путь. Но оказалось, что с морской службой его судьба будет связана еще на 8 лет.

В 1819 году Даль выпустился из корпуса в чине мичмана и был приписан к Черноморскому флоту: судьба сделала очередной зигзаг и снова отправила его с севера — на юг, пересекать Россию.

Владимир Даль в молодости

Замолаживает

Существует легенда, что именно с 1819 года начинается история Толкового словаря Даля. Причем так: представьте себе путь, который надо было проделать через половину России молодому мичману Владимиру Далю в 1819 году.

Смена экипажей, длинные перегоны на лошадях, ямщики, станции, ночевки на постоялых дворах. Любознательный мичман слышит, как говорят вокруг него — хозяева трактиров, ямщики, постояльцы, случайные попутчики. Они говорят на диалектах, используют региональные слова, употребляют привычные слова с необычными значениями. Человеку с чутким и внимательным к языку ухом все это должно было казаться очень любопытным.

Якобы услышав от ямщика на станции Зимогорский Ям у Новгорода непонятное «замолаживает» (позже оказалось, что он имел в виду «небо затягивает тучами»), Даль решил записать незнакомое слово в книжечку.

Тогда он еще не знал, что книжечек впереди множество, а из них вырастет огромный Толковый словарь

В Николаеве Даль прослужил мичманом почти шесть лет. В конце концов попал под суд: был заподозрен в написании «стихотворного пасквиля» на главного командира Черноморского флота (его высмеивали за отчаянную влюбленность в молодую чаровницу). Мы не знаем, был ли Даль автором пародийных куплетов, но кажется, это не важно. По первоначальному приговору суда его должны были сослать матросом на шесть месяцев в Кронштадт, но дело кончилось тем, что 1 января 1826 года Даль оставил морскую службу. Он снова отправился на север, в Дерпт (сегодня это Тарту). И знаете зачем? Чтобы начать учиться медицине.

Доктор Даль

Русская литература богата на писателей-медиков: Вересаев, Булгаков, Чехов, но кажется, что Даль был первым. Оставив флотскую службу, он решил не просто уйти с флота, а выучиться медицинскому искусству и одновременно с этим больше писать.

Уже в 1827 году были впервые опубликованы его (неудачные) стихи, а в 1830-м вышла повесть «Цыганка». Но до выхода сказок в 1832 году Владимир Даль оставался публике неизвестен: посещал учебу в Дерптском университете, где свел знакомство с Николаем Пироговым, а благодаря перебравшейся из Николаева в Дерпт матери — с Василием Жуковским, Языковым, Воейковым, часто бывавшими в Дерпте.

Учился Даль хорошо, быстро прослыл хорошим оператором, талантливым хирургом и внимательным диагностом. Когда началась Русско-турецкая война, Даль досрочно защитил диссертацию и выпустился в действующую армию лекарем. Поразительно, какие события оказываются судьбоносными для будущих свершений.

Именно в балканском походе, окруженный солдатами со всех концов России, доктор Даль сумел собрать больше всего слов для своего словаря

В походе 1830 года войскам предстояло переправиться через Вислу; инженера в корпусе не оказалось. Тогда помог доктор Даль: «употребил бочки, плоты, лодки и паромы и навел необыкновенный мост». Забавно, что этот мост и составил первую славу Далю: в 1833 году в Петербурге вышла книжка «Описание моста, наведенного на реке Висле для перехода отряда генерал-лейтенанта Ридигера». Книгу перевели на французский, а Даля наградили Владимирским крестом.

В 1832 году Даль под псевдонимом Казак Луганский издал «Русские сказки. Пяток первый». Цензура увидела в сказках жалобы на тяжелое положение крестьянина и солдата, а автор оказался в Третьем отделении: правда, всего на день, уже вечером его отпустили. Говорят, что на выручку пришел мост: император запомнил доктора, переведшего армию через Вислу.

Памятник Пушкину и Далю. Фото: shutterstock / CTatiana

Перстень Пушкина

В том же 1832 году Даль наконец познакомился с Пушкиным — взял с собой «Русские сказки» и пошел представляться. Пушкин сказал что-то доброжелательное, но Даля запомнил.

В том же памятном 1832-м Даль женился, его женой стала Юлия Андре из лифляндских дворян. В этом браке у Владимира Ивановича родилось двое детей: сын Лев и дочь Юлия. Женился и уже через месяц отправился с женой к новому месту службы. Он переехал в Оренбург, став чиновником по особым поручениям при генерал-губернаторе Оренбургского края Перовском.

У Даля был легкий характер, он был привязан к своему начальнику и благодарен ему, а еще очень добросовестен и исполнителен. В 1833 году сюда добрался Пушкин, собирающий материал к роману про Пугачева. Объезжать станицы Александр Сергеевич взялся вместе с Владимиром Ивановичем. По пути они говорили о многом, рассказывали сказки, и, когда у Пушкина вышла «Сказка о рыбаке и рыбке», он прислал ее Владимиру Ивановичу с надписью «Сказочнику от сказочника».

Воспоминание о третьей встрече Даля с Пушкиным самое что ни на есть печальное. Статью «Смерть А. С. Пушкина» Даль начинает с того, как мгновенно примчался к нему домой после известия о смертельной ране (он был в тот момент в Петербурге).

Спасский и Арендт, знаменитые врачи, уже осмотрели больного и признали безнадежным; Даль же постарался утешить и подбодрить. Он остался с Пушкиным до самого конца.

«Пушкин заметил, что я стал добрее, взял меня за руку и сказал: „Даль, скажи мне правду, скоро ли я умру?“ — „Мы за тебя надеемся еще, право, надеемся!“ — Он пожал мне руку и сказал: „Ну, спасибо“».

Пушкин перешел с Далем на «ты», держал его за руку. Александр Иванович Тургенев записал: «Друг его и доктор Даль облегчал последние минуты его». На память о Пушкине достались Далю перстень, который поэт называл талисманом, и простреленный черный сюртук с небольшой дырочкой против правого паха.

Фото: shutterstock / German Vizulis

«Живая и верная статистика России»

В 1838-м не стало и жены Владимира Ивановича: Юлия умерла от неизвестной причины (подозревали родовую горячку, пневмонию, скрытую чахотку). Он остался в Оренбурге вдовцом с двумя детьми: купил избу, завел мастерскую со столярным станком, много работал на нем, чтобы «быть здоровее». А еще писал, служил и продолжал собирать словарь, про который иногда говорил, что это роман, который он никогда не написал.

Еще увлекся естественной историей и многое сделал для описания природы Южного Урала. В 1838 году он был избран членом-корреспондентом Академии наук по отделению естественных наук и даже написал учебники — по зоологии и ботанике.

В 1840-е Даль много печатается — его хвалят и Гоголь, и Тургенев, и Белинский (а Чернышевский ругает!). Пишет казахские повести, этнографические описания, очерки из поездок и путешествий по Оренбургскому краю. В 1840-м между губернатором и Далем наступает охлаждение — Даля отправляют в поход на Хиву, в котором он вовсе ненадобен (а дома немолодая мать, маленькие дети), и после этого случая Даля переводят в Петербург.

»…Ровно никакой пользы ни ему, ни его читателям не приносит все его знание. По правде говоря, из его рассказов ни на волос не узнаешь ничего о русском народе, да и в самих-то рассказах не найдешь ни капли народности… (…) У г. Даля нет и никогда не было никакого определенного смысла в понятиях о народе, или, лучше сказать, не в понятиях (потому что какое же понятие без всякого смысла?), а в груде мелочей, какие запомнились ему из народной жизни».

Николай Чернышевский — о Владимире Дале

В 1840-м Владимир Иванович женился второй раз — на Екатерине Соколовой, дочери пациента, которого он вылечил, Льва Васильевича Соколова, героя Бородина.

20-летняя Екатерина Львовна влюбилась в Даля сразу, а он долго не мог решиться на брак — он был старше невесты на 18 лет, но детям была нужна мать. Правда, стать матерью детям от первого брака Екатерина Львовна не смогла. Она холодно держалась с пасынком и падчерицей, ревновала мужа к женщинам и делам, жаловалась на здоровье и могла днями не выходить из комнаты.

В этом браке у Даля родились три дочери, но его семейную жизнь нельзя назвать счастливой

В 1841 году Даль стал статским советником, чиновником особых поручений при министре; у него были чины, ордена, а в столице о нем говорили: «Несносно честный и правдивый». В Министерстве внутренних дел Даль составлял уставы, отчеты, рапорты, доклады и записки для Комитета министров и царя. В то время Даль считался правой рукой министра, а в 1849 году стал секретарем при Министерстве уделов.

При всей занятости министерскими делами он продолжал заниматься литературой и наукой, в 1845-м стал одним из учредителей Русского географического общества, в 1846 году вышли «Повести, сказки и рассказы казака Луганского».

О нем все больше начинают говорить как о знатоке русской речи, например о его умении с одного слова определять, откуда родом говоривший. Правда, заниматься словарем Далю особенно некогда: слишком много министерской службы.

«Жизнь моя однообразная, томительная и скучная. Я бы желал жить подальше отсюда — на Волге, на Украйне или хотя бы в Москве. Вы живете для себя; у вас есть день, есть ночь, есть наконец счет дням и времени года; у нас нет ничего этого. У нас есть только часы: время идти на службу, время обеда, время сна».

Владимир Даль

В 1849 году, устав от службы в столице, Даль перевёлся в Нижний Новгород на более легкую должность — секретарем Министерства уделов. И тут он стал больше заниматься словарем и пословицами: в 1853 году были готовы к изданию «Пословицы русского народа» с более чем 30 тысячами пословиц и поговорок, сгруппированных «по содержанию и смыслу». Правда, цензура сборник в печать не пропустила, он вышел только через 9 лет.

В 1859 году Даль вышел в отставку и переехал в Москву — в доме Владимира Ивановича на Большой Грузинской теперь находится его музей. Только ближе к концу жизни, уже в 60 лет, он сосредоточился на «Толковом словаре живого великорусского языка» — к тому времени готовому лишь наполовину.

Как пишут в книгах, Даль привез в Москву словарь, обработанный до буквы «П». Это была огромная работа, которая тут же снискала Далю славу подвижника: сбор, компоновку и толкование слов он делал в одиночку. С 1861 года словарь начали публиковать при помощи Общества любителей российской словесности.

Владимир Иванович понимал значение этой работы и называл словарь делом жизни. В 1872 году, после похорон жены Екатерины Львовны, Даля разбил паралич, и вскоре его не стало; похоронили его рядом с женой на Ваганьковском кладбище.

Когда Даля спрашивали, кем он себя считает, немцем или русским, Владимир Иванович отвечал: «Кто на каком языке думает, тот к тому народу и принадлежит. Я думаю по-русски».

Изображение на обложке: Василий Григорьевич Перов. Портрет Владимира Даля. 1872г.
Комментариев пока нет
Больше статей