22 ноября исполняется 220 лет со дня рождения Владимира Даля — составителя знаменитого Толкового словаря и сборника пословиц и поговорок. Но кто что-то с ходу вспомнит о нем, кроме словаря? И это досадное упущение! Потому что за словарем стоит невероятная жизнь моряка, доктора, писателя и лексикографа.
Казак Луганский
Имя Владимира Даля осталось в истории русской словесности в первую очередь как лексикографа и собирателя, хотя мало кто помнит сегодня, что полное собрание его сочинений, изданное в 1897–1898 годах, включает десять томов.
Это сто сорок пять повестей и рассказов, сборники «Солдатские досуги» и «Матросские досуги», статьи, очерки, рассказы для детей, а еще стихи и пьесы. Около тысячи сказок Даль передал Афанасьеву для знаменитых «Народных русских сказок»; записывал народные песни.
Владимир Иванович, датчанин по происхождению, знал немецкий, французский, английский, украинский, белорусский, польский, читал и писал на латыни, изучал болгарский и сербский языки, мог говорить на татарском, башкирском и казахском.
Современники знали его под псевдонимом Казак Луганский — а все потому, что именно в поселке Луганский Завод (позднее ставшим Луганском) 22 ноября в семье заводского врача Иоганна Христиана (Ивана Матвеевича) Даля родился мальчик, которого назвали Владимиром.
Где родился, там и пригодился
Семья была необычной: в автобиографии Владимир Иванович пишет, что отца «вызвали в Россию по окончании „двух или трех факультетов в Германии“ за ученость и знание языков» и предложили должность придворного библиотекаря. После нескольких лет в библиотеке Даль-отец снова отправился в Германию на учебу и возвратился в Петербург уже врачом.
Существует версия, известная нам в пересказе дочери Владимира Ивановича, что Иоганн посватался к девушке, а ее родители поставили условием получить медицинское образование. Правда, кажется, что дело не только в романтике: в России в то время была острая нехватка врачей, это просто практичное решение.
Мать Даля, Мария, получила хорошее образование: говорила на пяти языках, детей учила всему сама (только математику и рисование вели приглашенные педагоги), а еще давала уроки — сегодня мы бы сказали, что она занималась репетиторством. Мария Даль любила музыку, хорошо пела и играла на фортепиано.
Дали часто переезжали: отец работал врачом в Гатчинской волости, в Петрозаводске, в Луганском Заводе, в Николаеве. В 1799 году (Владимир Даль родится через два года) правление Луганского сталелитейного завода по прошению врача Ивана Матвеевича Даля приняло его навечно, вместе с семьей, в русское подданство. Так вышло, что Владимир Иванович не знал датского: дома говорили по-русски, много занимались рукодельем и старались многое делать сами.
Остались слова Владимира Ивановича о матери, которая учила детей, что не бывает бесполезных знаний и умений и «многое в жизни может пригодиться». Отца Владимир Иванович называет честным и строгим человеком.
Даль 1-й и Даль 2-й
В тринадцать лет братьев Владимира и Льва Далей отдали в Морской кадетский корпус в Петербурге. Одновременно с Далями в корпусе учились будущий адмирал Павел Нахимов, будущий декабрист Дмитрий Завалишин. Кадетскую учебу Даль ненавидел, писал, что «замертво убил время до 1819 года и запомнил одни розги». Хотя самого Владимира не пороли, он был мальчиком послушным и смирным.
«Как Даля Иваныча в мундир нарядили, к тесаку прицепили, барабаном будили, толокном кормили, книг накупили, тетрадей нашили, ничему не учили, да по субботам били. Вышел молодец на свой образец. Вот-де говорит: в молодые лета дали эполеты. Поглядел кругом упрямо, да и пошел прямо. Иду я пойду, куда-нибудь да дойду».
Из шуточной автобиографии Владимира Даля
Учился Даль неплохо: по успеваемости был двенадцатым из восьмидесяти трех гардемаринов, в 1817 году был отобран для учебного плавания на бриге «Феникс» по Европе. Капитаном его был поэт, князь Сергей Александрович Ширинский-Шихматов.
С первых дней плавания выяснилось, что Даль не переносит моря и качки. Теоретически он был образованным моряком, но практика показала: это не его путь. Но оказалось, что с морской службой его судьба будет связана еще на 8 лет.
В 1819 году Даль выпустился из корпуса в чине мичмана и был приписан к Черноморскому флоту: судьба сделала очередной зигзаг и снова отправила его с севера — на юг, пересекать Россию.
![](https://image.mel.fm/i/j/jF8MWQ7Ak4/590.jpg)
Замолаживает
Существует легенда, что именно с 1819 года начинается история Толкового словаря Даля. Причем так: представьте себе путь, который надо было проделать через половину России молодому мичману Владимиру Далю в 1819 году.
Смена экипажей, длинные перегоны на лошадях, ямщики, станции, ночевки на постоялых дворах. Любознательный мичман слышит, как говорят вокруг него — хозяева трактиров, ямщики, постояльцы, случайные попутчики. Они говорят на диалектах, используют региональные слова, употребляют привычные слова с необычными значениями. Человеку с чутким и внимательным к языку ухом все это должно было казаться очень любопытным.
Якобы услышав от ямщика на станции Зимогорский Ям у Новгорода непонятное «замолаживает» (позже оказалось, что он имел в виду «небо затягивает тучами»), Даль решил записать незнакомое слово в книжечку.
Тогда он еще не знал, что книжечек впереди множество, а из них вырастет огромный Толковый словарь
В Николаеве Даль прослужил мичманом почти шесть лет. В конце концов попал под суд: был заподозрен в написании «стихотворного пасквиля» на главного командира Черноморского флота (его высмеивали за отчаянную влюбленность в молодую чаровницу). Мы не знаем, был ли Даль автором пародийных куплетов, но кажется, это не важно. По первоначальному приговору суда его должны были сослать матросом на шесть месяцев в Кронштадт, но дело кончилось тем, что 1 января 1826 года Даль оставил морскую службу. Он снова отправился на север, в Дерпт (сегодня это Тарту). И знаете зачем? Чтобы начать учиться медицине.
Доктор Даль
Русская литература богата на писателей-медиков: Вересаев, Булгаков, Чехов, но кажется, что Даль был первым. Оставив флотскую службу, он решил не просто уйти с флота, а выучиться медицинскому искусству и одновременно с этим больше писать.
Уже в 1827 году были впервые опубликованы его (неудачные) стихи, а в 1830-м вышла повесть «Цыганка». Но до выхода сказок в 1832 году Владимир Даль оставался публике неизвестен: посещал учебу в Дерптском университете, где свел знакомство с Николаем Пироговым, а благодаря перебравшейся из Николаева в Дерпт матери — с Василием Жуковским, Языковым, Воейковым, часто бывавшими в Дерпте.
Учился Даль хорошо, быстро прослыл хорошим оператором, талантливым хирургом и внимательным диагностом. Когда началась Русско-турецкая война, Даль досрочно защитил диссертацию и выпустился в действующую армию лекарем. Поразительно, какие события оказываются судьбоносными для будущих свершений.
Именно в балканском походе, окруженный солдатами со всех концов России, доктор Даль сумел собрать больше всего слов для своего словаря
В походе 1830 года войскам предстояло переправиться через Вислу; инженера в корпусе не оказалось. Тогда помог доктор Даль: «употребил бочки, плоты, лодки и паромы и навел необыкновенный мост». Забавно, что этот мост и составил первую славу Далю: в 1833 году в Петербурге вышла книжка «Описание моста, наведенного на реке Висле для перехода отряда генерал-лейтенанта Ридигера». Книгу перевели на французский, а Даля наградили Владимирским крестом.
В 1832 году Даль под псевдонимом Казак Луганский издал «Русские сказки. Пяток первый». Цензура увидела в сказках жалобы на тяжелое положение крестьянина и солдата, а автор оказался в Третьем отделении: правда, всего на день, уже вечером его отпустили. Говорят, что на выручку пришел мост: император запомнил доктора, переведшего армию через Вислу.
![](https://image.mel.fm/i/r/rCxhOAxq0Z/590.jpg)
Перстень Пушкина
В том же 1832 году Даль наконец познакомился с Пушкиным — взял с собой «Русские сказки» и пошел представляться. Пушкин сказал что-то доброжелательное, но Даля запомнил.
В том же памятном 1832-м Даль женился, его женой стала Юлия Андре из лифляндских дворян. В этом браке у Владимира Ивановича родилось двое детей: сын Лев и дочь Юлия. Женился и уже через месяц отправился с женой к новому месту службы. Он переехал в Оренбург, став чиновником по особым поручениям при генерал-губернаторе Оренбургского края Перовском.
У Даля был легкий характер, он был привязан к своему начальнику и благодарен ему, а еще очень добросовестен и исполнителен. В 1833 году сюда добрался Пушкин, собирающий материал к роману про Пугачева. Объезжать станицы Александр Сергеевич взялся вместе с Владимиром Ивановичем. По пути они говорили о многом, рассказывали сказки, и, когда у Пушкина вышла «Сказка о рыбаке и рыбке», он прислал ее Владимиру Ивановичу с надписью «Сказочнику от сказочника».
Воспоминание о третьей встрече Даля с Пушкиным самое что ни на есть печальное. Статью «Смерть А. С. Пушкина» Даль начинает с того, как мгновенно примчался к нему домой после известия о смертельной ране (он был в тот момент в Петербурге).
Спасский и Арендт, знаменитые врачи, уже осмотрели больного и признали безнадежным; Даль же постарался утешить и подбодрить. Он остался с Пушкиным до самого конца.
«Пушкин заметил, что я стал добрее, взял меня за руку и сказал: „Даль, скажи мне правду, скоро ли я умру?“ — „Мы за тебя надеемся еще, право, надеемся!“ — Он пожал мне руку и сказал: „Ну, спасибо“».
Пушкин перешел с Далем на «ты», держал его за руку. Александр Иванович Тургенев записал: «Друг его и доктор Даль облегчал последние минуты его». На память о Пушкине достались Далю перстень, который поэт называл талисманом, и простреленный черный сюртук с небольшой дырочкой против правого паха.
![](https://image.mel.fm/i/K/KSsdDaYEA9/590.jpg)
«Живая и верная статистика России»
В 1838-м не стало и жены Владимира Ивановича: Юлия умерла от неизвестной причины (подозревали родовую горячку, пневмонию, скрытую чахотку). Он остался в Оренбурге вдовцом с двумя детьми: купил избу, завел мастерскую со столярным станком, много работал на нем, чтобы «быть здоровее». А еще писал, служил и продолжал собирать словарь, про который иногда говорил, что это роман, который он никогда не написал.
Еще увлекся естественной историей и многое сделал для описания природы Южного Урала. В 1838 году он был избран членом-корреспондентом Академии наук по отделению естественных наук и даже написал учебники — по зоологии и ботанике.
В 1840-е Даль много печатается — его хвалят и Гоголь, и Тургенев, и Белинский (а Чернышевский ругает!). Пишет казахские повести, этнографические описания, очерки из поездок и путешествий по Оренбургскому краю. В 1840-м между губернатором и Далем наступает охлаждение — Даля отправляют в поход на Хиву, в котором он вовсе ненадобен (а дома немолодая мать, маленькие дети), и после этого случая Даля переводят в Петербург.
»…Ровно никакой пользы ни ему, ни его читателям не приносит все его знание. По правде говоря, из его рассказов ни на волос не узнаешь ничего о русском народе, да и в самих-то рассказах не найдешь ни капли народности… (…) У г. Даля нет и никогда не было никакого определенного смысла в понятиях о народе, или, лучше сказать, не в понятиях (потому что какое же понятие без всякого смысла?), а в груде мелочей, какие запомнились ему из народной жизни».
Николай Чернышевский — о Владимире Дале
В 1840-м Владимир Иванович женился второй раз — на Екатерине Соколовой, дочери пациента, которого он вылечил, Льва Васильевича Соколова, героя Бородина.
20-летняя Екатерина Львовна влюбилась в Даля сразу, а он долго не мог решиться на брак — он был старше невесты на 18 лет, но детям была нужна мать. Правда, стать матерью детям от первого брака Екатерина Львовна не смогла. Она холодно держалась с пасынком и падчерицей, ревновала мужа к женщинам и делам, жаловалась на здоровье и могла днями не выходить из комнаты.
В этом браке у Даля родились три дочери, но его семейную жизнь нельзя назвать счастливой
В 1841 году Даль стал статским советником, чиновником особых поручений при министре; у него были чины, ордена, а в столице о нем говорили: «Несносно честный и правдивый». В Министерстве внутренних дел Даль составлял уставы, отчеты, рапорты, доклады и записки для Комитета министров и царя. В то время Даль считался правой рукой министра, а в 1849 году стал секретарем при Министерстве уделов.
При всей занятости министерскими делами он продолжал заниматься литературой и наукой, в 1845-м стал одним из учредителей Русского географического общества, в 1846 году вышли «Повести, сказки и рассказы казака Луганского».
О нем все больше начинают говорить как о знатоке русской речи, например о его умении с одного слова определять, откуда родом говоривший. Правда, заниматься словарем Далю особенно некогда: слишком много министерской службы.
«Жизнь моя однообразная, томительная и скучная. Я бы желал жить подальше отсюда — на Волге, на Украйне или хотя бы в Москве. Вы живете для себя; у вас есть день, есть ночь, есть наконец счет дням и времени года; у нас нет ничего этого. У нас есть только часы: время идти на службу, время обеда, время сна».
Владимир Даль
В 1849 году, устав от службы в столице, Даль перевёлся в Нижний Новгород на более легкую должность — секретарем Министерства уделов. И тут он стал больше заниматься словарем и пословицами: в 1853 году были готовы к изданию «Пословицы русского народа» с более чем 30 тысячами пословиц и поговорок, сгруппированных «по содержанию и смыслу». Правда, цензура сборник в печать не пропустила, он вышел только через 9 лет.
В 1859 году Даль вышел в отставку и переехал в Москву — в доме Владимира Ивановича на Большой Грузинской теперь находится его музей. Только ближе к концу жизни, уже в 60 лет, он сосредоточился на «Толковом словаре живого великорусского языка» — к тому времени готовому лишь наполовину.
Как пишут в книгах, Даль привез в Москву словарь, обработанный до буквы «П». Это была огромная работа, которая тут же снискала Далю славу подвижника: сбор, компоновку и толкование слов он делал в одиночку. С 1861 года словарь начали публиковать при помощи Общества любителей российской словесности.
Владимир Иванович понимал значение этой работы и называл словарь делом жизни. В 1872 году, после похорон жены Екатерины Львовны, Даля разбил паралич, и вскоре его не стало; похоронили его рядом с женой на Ваганьковском кладбище.
Когда Даля спрашивали, кем он себя считает, немцем или русским, Владимир Иванович отвечал: «Кто на каком языке думает, тот к тому народу и принадлежит. Я думаю по-русски».
Азъ Коло я словлю, которое — Правь,
Азъ Коло я словлю, которое — Явь,
Азъ Коло я словлю, которое — Словъ,
И трижды которое — Руна.
============================
…от наших Идолов,
По Долу преткновеных,
До нашей -Явью-явно, будущей судбе…
============================
О! Идол мой, Езыче — я твой Раб,
Твоей судьбою, предкновенен.
На свой не долгий век,
Страдать, любить, рожать,
Смеяться, радоваться, жить.
Ваять в себе Творца,
Гласами и Очами,
Рождая Мир, и всё ради тебя.
Наш милый Идол РА,
Глаголом охраняем,
Лета, за Летом, Лет,
Стоит на страже Азъ,
Не спрашивая Нас.
Творит Азъ — Коло бытие,
Своих, от Рока, не Разумных,
Верша Судьбу, для РА,
И РА ди — Изтины — У, — РА!
И к Вам, мои любимые Отроки,
Глаголя эти образы, —
Как Образа, и Кон,
ОбрАщусь Мя к Азам своим,
О! Пред Определённо…
--------------------------------------
Азъ — ЧУР — Езыче
====================
Пока ты смотришь на меня,
Азъ постою, Азъ подожду, Азъ сдюжу.
Все зимы, лета, все года,
Суровых, долгих лихолетий.
Азъ памятью твоею прорасту,
Сквозь долгие забвения столетий.
Пока ты смотришь на меня,
Азъ потерплю ещё с полвека.
Вернись ко мне, заблудший сын,
Хоть в памяти, хоть в тризне.
Азъ, оберег твоих надежд,
На возрожденье Мира.
Азъ сохраню в тебе твой Род.
Азъ, Живо на спасенье.
Пока ты помнишь, обо мне,
Азъ выстою, Азъ подожду, Азъ сдюжу…