«Я же вам добра желаю!». Почему мы злимся на бабушек и как перестать это делать

«Она опять лезет с советами», «диктует, как воспитывать ребенка», «нарушает границы» — такие претензии мы довольно часто адресуем бабушкам наших детей. И, конечно, не без повода. Но колумнист «Мела», основатель клуба «В своем уме» и автор проекта «Про Миру и Гошу» Наташа Ремиш предлагает взглянуть на этот конфликт отцов и детей немного под другим углом.

С 10-й встречи с психологом я вышла в полной уверенности, что моя мама всё детство надо мной издевалась. И папа тоже хорош. Тогда я еще не знала, что это лишь стадия, которая в какой-то момент пройдет. И вообще стадий принятия родителей у меня будет много.

Когда ты читаешь книги по психологии, смотришь вебинары и особенно ходишь на терапию, ты вдруг осознаешь, сколько боли причинили тебе самые родные люди. Становится грустно за ту маленькую девочку, эмоции которой никому не были интересны и интересы которой всем казались не настолько значительными, чтобы уделить им внимание в гонке семейных дел.

Отдаление от родителей происходит, но, по сути, оно такое же неосознанное, как до этого было слияние. «Да как они могли» пока похоже на подростковый протест, который был задавлен в пубертате и вырывается сейчас.

С одной стороны, я ни в чем не виноват, я лишь продукт такого воспитания. Все проблемы в моей жизни: неуверенность в себе, конфликты с партнером, ощущение недолюбленности — всё оттуда. Какой же прекрасной могла бы быть моя жизнь, если бы меня принимали, хвалили, поддерживали, дали заниматься тем, что мне было интересно, а не навязывали свои ожидания.

Бессилие, обиду и злость, с которыми мы сталкиваемся, важно принять. Да, я всё это сейчас чувствую. Хочется сказать: «И что дальше? Соберись». Но тут надо бы взять паузу.

Такие сильные чувства, зарожденные ещё в детстве, быстро не проходят. С ними надо пожить, почувствовать, отгоревать свои болезненные ощущения. Человек прощается с одним миром, который он себе представлял, и начинает жить в другом — в нём нет любящих мамы и папы. Они там разные. Там не только «я же твоя мама, я только лучшего тебе желаю». Там есть и мамина злость, и папино безразличие, мамина пассивная агрессия, папино пьянство, мамины обиды на вас и дни молчания в качестве наказания, хотя это вы были ребёнком, а не она.

А вот теперь подумаем: что дальше? Изменить маму и папу вряд ли получится

Изменить свое прошлое — тоже. За исключением откровенно жестокого обращения с детьми, родители всё-таки воспитывали нас исходя из лучших побуждений. Они делали как умели. Откуда им взять другой пример? Если ровно так же (а может быть, и более жестко) когда-то воспитывали их. Мы еще не знаем, с каким запросом к психотерапевтам придут наши дети.

Бабушка, которая приходит в дом, заглядывает в холодильник и не находит «нормальной еды», нам кажется обесценивающей. Обесценивающей наш быт, наше видение культуры питания, наше нежелание есть столько, сколько ей кажется правильным. Но с точки зрения бабушки, она проявляет заботу. И наши резкие ответы будут восприняты ею с непониманием.

Вообще, с границами сейчас особенно всё сложно. Мы начитались о том, как они важны, и начали отвоёвывать их у близких и чужих людей. В то же время наши родители, привыкшие к слиянию с уже взрослыми детьми, не готовы были к тому, что на границе наших с ними отношений вдруг встанет армия защитников. Они считывают это как потерю контакта, отвержение. За чем следует тревога: дети пошли не по заданному курсу, а значит, уйдут не туда.

Это особенно сложно тогда, когда курс задается на государственном уровне даже в области устройства семьи. И ты вдруг обнаруживаешь, что убеждения твоего ребенка больше не соответствуют политике партии. А на уровне коллективной памяти мы знаем, что к добру это не приведёт.

Наша взаимозависимость с мамами связана с тем, что в своё время мы не прошли сепарацию. Мамы не отпускали, а мы не смогли отделиться. В итоге сейчас замечания мамы по поводу воспитания наших детей воспринимаются так же, как в детстве ее критика нашего рисунка или прически. То, как мы пытаемся попросить маму не вмешиваться, выглядит как поведение подростка, совершенно неуверенного в его праве на мнение.

Часто родители продолжают не учитывать право ребенка на свое пространство: например, заходят в комнату без стука или заставляют держать дверь открытой, требуют от него одеваться определенным образом.

Но также не дают ребёнку поддержки, зато желания, мнение и чувства ребёнка попадают под обесценивания и контроль («Никуда не пойдёшь», «У тебя не получится, лучше я сама», «Что за ужасная причёска» и т. д.).

И вот мы в точке, когда взрослые уже мы. Уже мама и папа стали бабушками и дедушками, а нам всё так же больно от их оценок. Мы всё так же протестуем, а не останавливаем. Говорим так же с вызовом, а не спокойно и уверенно. Мы продолжаем требовать права на мысли, чувства, поступки, а могли бы просто сами себе дать это право.

Но для начала важно понять, что бабушка и дедушка — люди другого мира, другой культуры, других ценностей. И если им больно оттого, что их дети идут по другому пути, то именно нам придется принять, что их путь тоже имеет право на жизнь. И принять их такими, какие они есть. Об этом — и наш новый мультик «Вежливость».