Ирина Хакамада, Дарья Мельникова и Григорий Остер. Лучшие «Правила воспитания» 2019 года, которые вы могли пропустить

Государство не должно вмешиваться в то, как родители воспитывают своих детей. Потому что частная жизнь неприкосновенна. Государство может помогать материально — матерям-одиночкам, родителям с детьми-инвалидами. Оно должно наказывать, если муж бьёт жену или детей. Государство может создавать центры реабилитации, платить семьям пособия, обеспечивать инклюзивное образование, бесплатную медицину и так далее. Но дальше государство не имеет права вмешиваться.

По-моему, путешествия — один из лучших способов познания мира. Возможность видеть разные страны, соприкасаться с необычными культурами, слышать иностранные языки, пробовать непривычную еду, на мой взгляд, развивает детей намного лучше, чем учебники, какие-то репетиторы, курсы. Поэтому, как только у нас с Артуром (муж Дарьи, актёр Артур Смольянинов. — Прим. ред.) появляется свободное от съёмок и театра время, мы стараемся куда-то вывозить детей, делаем это с их раннего возраста. Мы любим разный отдых: и отельный, на полном пансионе, и самостоятельный. Но всё чаще делаем выбор в пользу последнего: хочется, чтобы детям запоминались не отели и бассейны, а города, люди, какой-то новый опыт.

Семейные традиции очень важны, но хорошо, когда они возникают сами, а не насаждаются. С папой и мачехой, например, мы очень любили играть в преферанс: готовили вкусный ужин, обязательно записывали, что играем на деньги — ставкой была какая-то одна десятая копейки, кажется. Правда, платил в итоге всегда папа — если выиграл, отдавал нам свой выигрыш, если проиграл — выплачивал долг. Поэтому в игре он всегда рисковал, ему же было всё равно, проиграть или выиграть. Это было здорово. Но мы не организовывали всё как-то специально, традиция сложилась сама собой и сама по себе потом обросла нашим внутренним фольклором.

К каждому ребенку нужен свой подход, будь то мальчики или девочки. У меня, например, двое совершенно разных детей не в силу гендерных различий, а в силу особенностей психики. И это нормально: в одной семье вполне могут родиться дети с непохожими характерами, темпераментами, интересами. Ведь каждый ребёнок растёт в индивидуальных, уникальных условиях: кто-то второй по счёту, кто-то получил больше родительского внимания, с кого-то больше спрашивали, и так далее. Поэтому сетовать, что с одним какие-то методы работают, а с другим — нет (и тем более обвинять в этом ребёнка), бессмысленно. Задача родителей — найти индивидуальный подход к каждому, без оглядки на предыдущий опыт.

Учёбу я контролировал. Подстерегал детей у школы и ругал за пятёрки. За двойки поощрял. Но, видимо, дети у меня оказались туповаты и продолжали таскать из школы пятёрки гораздо чаще, чем двойки.

Мы никогда не покупали игрушки и шмотки в качестве поощрения, не делали из этого культ. Возможно, поэтому ни за границей, ни в Москве дочь ни разу не кричала в магазинах: «Купи-купи!» И вообще не считает шопинг каким-то аттракционом. Зимой вот они с папой ходили выбирать подарок к Новому году. Муж был готов на любые траты, они обошли кучу магазинов с крутыми гаджетами, пересмотрели тонну всяких планшетов, каких-то колонок. В итоге единственным трофеем стала шапка офицера военно-морского флота — из цигейки, с кокардой, как у папы. Купили её где-то на Арбате. Полина потом всю зиму ходила в этой шапке в школу, даже учитель истории её хвалил.

В какой-то момент я поняла, что пора завязывать с чтением книг о воспитании детей. Ведь их главная мысль, в общем-то, одна — важно, чтобы ребёнку было хорошо, чтобы он себя чувствовал защищённым, довольным и свободным. Что касается воспитательных стратегий, то я не совсем согласна с трендом (он сейчас есть и в детской психологии, и во взрослой) на некий эгоцентризм. Личное счастье во главе угла, любое замечание ребёнку интерпретируется как нарушение его личных границ и так далее.

Как говорила моя мама: «До 12 лет ты ребёнку всё уже сказала, теперь только сохранять отношения». Она имела в виду, что все родительские взгляды, позиции по каким-то вопросам к 12 годам дети отлично усваивают. И наверное, не нужно дальше надоедать им с нравоучениями об одном и том же. Лучше слушать их самих: все они в какой-то момент влюбляются, решают бесконечно важные для них вопросы. Здорово, если у них будет возможность поговорить об этом с вами. Не стоит тратить энергию на очевидные вещи — например, из года в год твердить, как важно хорошо учиться. Если талдычить с утра до вечера банальности, то как потом говорить об алкоголе, презервативах, да мало ли ещё о чем?

Насильно никакую любовь привить невозможно. Ни к родине, ни к чтению, ни к зелёной природе, ни к чему. Есть, например, миф, что дети не любят читать, и есть множество психологов и педагогов, которые при этом твердят — читать детям жизненно необходимо. Родители, поверив в это, пытаются привить детям любовь к чтению насильственно. Но «любовь» и «насилие» — это совершенно противоположные понятия. Нельзя заставить полюбить. Как говорит моя супруга, безответной любви не бывает.

Как бы ни старались родители, как бы ни старалось общество, ребёнок не может избежать травмы, она всё равно каким-то образом будет нанесена. Эту мысль я встретила в одной статье американского поэта Уистена Хью Одена, и она настолько поразила меня, что я к ней часто возвращаюсь. Оден считал, что ни травмы, ни невроза нельзя обойти стороной. Всё равно провалишься в них, как в яму. А с другой стороны, именно они нас формируют. И, может быть, их надо принять, поблагодарить и просто осознать, что нельзя подстелить соломки везде. И тогда иметь дело уже не с травмой, а с её последствиями.