«Кто-то угрожал жалобами в опеку»: многодетная мать — о том, как она уже более трех месяцев путешествует без детей

Оксана Лыткина, путешественница и многодетная мать, редко видится со своими сыновьями: уже более трех месяцев она в одиночку идет по Большой уральской тропе[1] с ночевками в палатках. Полина Бирюкова дозвонилась до Оксаны прямо во время похода — и, пока ловила связь, поговорила с ней о совместимости такого хобби с семейной жизнью.
«В 40 лет я задумалась, хочу ли быть домохозяйкой»
Всю жизнь я очень много работала. Сразу после школы пришла на телевидение, параллельно с 2004 года начала вести свой туристический бизнес, объехала 35 стран. Тогда же я стала мамой, то есть дети изначально довольно редко меня видели.
Когда мне исполнилось 40 лет, захотелось что-то поменять в жизни. Я поняла, что больше не могу и не хочу так много времени посвящать зарабатыванию денег. В голове стал крутиться вопрос: «Хочу ли я стать домохозяйкой или хочу попробовать что-то еще?» В итоге дома я продержалась недолго.
От знакомой я услышала про Путь Сантьяго — это сеть паломнических маршрутов, ведущих к мощам апостола Иакова в испанском городе Сантьяго-де-Компостела. И я решила пройти 300 километров пешком — из Португалии в Испанию. Поначалу казалось, что бросить всё, поехать в Европу и день за днем идти с рюкзаком до цели — это что-то невероятное. Я не очень верила, что могу это сделать, но начала готовиться. Завела дневник, в котором отслеживала прогресс изучения языка, маршрута и прописывала, какие вещи нужно взять с собой.
От мечты до реализации прошло 2 года. Я уехала в Москву учиться, а потом вернулась и поняла, что откладывать больше нельзя. Денег не было, я продала велотренажер, купила билет до Португалии и улетела. Когда я прошла свой первый маршрут, поняла, что это очень легко. И нет никаких проблем, чтобы просто брать и путешествовать (не пакетными турами, а самому, с рюкзаком).
«Зарабатываешь деньги — хорошая мать, чему-то учишься, становишься духовнее — плохая»
Первое мое путешествие заняло буквально 3 недели. Сам маршрут я прошла за 11 дней, но еще время ушло на дорогу. Дальше я начала ходить уже по Уральским горам и заниматься социальными проектами: строительством троп и экотроп для путешественников. Мои родные это воспринимали абсолютно адекватно. Они привыкли, что я и раньше всё время была на работе, а дети — с бабушками и дедушками.
Сильно в жизни моей семьи ничего не поменялось. Остро реагировали и продолжают реагировать окружающие. Кто-то даже анонимно угрожал пожаловаться на меня в опеку. У общества есть такой стандарт: если ты зарабатываешь деньги, то ты хорошая мать, а если чему-то учишься, становишься духовнее и просто счастливее — нет.
Сейчас туризм не приносит мне никакого дохода. При этом у меня все-таки есть работа и основной заработок: я директор некоммерческой организации, занимаюсь реализацией социальных проектов, привлекаю деньги на развитие города и инфраструктуры. На время длительного путешествия я взяла неоплачиваемый отпуск, но всё равно параллельно решаю много вопросов. Прямо сейчас, например, идет реализация одного гранта.

«Мой мальчик шагает рядом в мокрых ботинках и не ноет»
Сейчас я в экспедиции по Большой уральской тропе. В моих планах пройти все 2300 км пешеходного трека до перевала Дятлова (никто из женщин этого еще не делал). Мой день обычно проходит так: с утра я просыпаюсь, как любой нормальный человек, пью кофе и записываю всё, что со мной произошло вчера (потом планирую написать книгу о своем походе). Дальше я обязательно иду умываться. Иногда думаю: «Ну кто меня тут видит в лесу. Медведям нет дела до моей прически». Но всё равно расчесываюсь, наношу крем. Мои кураторы часто говорят: «Как так можно? Ты 2 часа собираешься». Ну… я же девочка.
Примерно в 8–9 утра выхожу на маршрут и иду. Если мне позволяет погода и у меня достаточно воды, я делаю остановку на обед
Завариваю сублиматы, отдыхаю. Потом снова выхожу на маршрут и иду до вечера. Прихожу на точку, становлюсь лагерем, кипячу воду, и меня уже не хватает больше ни на что, кроме как поесть и лечь спать. В среднем я прохожу в день по 25 километров (бывают дни, когда по 20, а бывают — когда по 40).
У нас с родными, друзьями, близкими есть общий чат, в котором они получают информацию о том, где я и что со мной. Часто бывает и такое, что связи нет, тогда куратор пишет родным вместо меня (с ним я на связи по геотрекеру). Поговорить с близкими по телефону удается очень редко, если выпадает возможность, я звоню маме.
Конечно, я скучаю по семье, но вот прямо сейчас моя тоска идет рядом со мной под походным рюкзаком. Дети приехали на базу у горы Серебрянский камень, здесь я должна была двух сыновей, младшего и среднего, взять с собой на подъем, но погодные условия оказались не очень хорошими, поэтому мы пошли вместе только со средним сыном.

Сеня (ему скоро исполнится 16 лет) у нас походник, мы с ним смогли подняться на самую высокую точку Свердловской области — Конжаковский Камень. И он ни разу не пожаловался, несмотря на то что мы прошли 24 километра и из последних сил поднялись на высоту почти 1600 километров.
«Ты пойдешь еще с мамой в путешествие?» — спрашиваю я его. Он отвечает: «А почему нет?» Вот такое воспитание характера — мой мальчик шагает в мокрых ботинках и не ноет. Младшему сыну, Лёве, сейчас 13. Ему еще, конечно, сложновато в походах.
«Я не лезу в мир детей, но хочу, чтобы между нами было больше доверия»
Я считаю все-таки, что есть люди, которые расположены к походам, а есть те, кто не очень. Я никогда не настаиваю, чтобы дети шли со мной. Мой старший сын Елисей (ему сейчас 27 лет) себя в таких путешествиях не нашел. Он живет в Москве, занимается электроникой. Он более офисный человек — и это нормально.
Когда моему мужу родственники, друзья или просто знакомые задают вопрос о том, как он относится к моим путешествиям, он отвечает: «Я же не могу ее пристегнуть наручниками к дому, чтобы она там сидела и никуда не выходила». Ему, как и нашему старшему сыну, путешествия не так интересны.
Во время моей экспедиции мы видимся с детьми не очень часто. В последний раз встречались в конце июня (интервью записано 20 августа. — Прим. «Мела»), у меня тогда была днёвка[2] несколько дней дома в Миассе.
Мое главное правило — я не лезу в мир детей. При этом я понимаю, как важно личное, открытое общение. Наверное, сейчас вообще основная проблема отцов и детей — доверие. Я хочу, чтобы его между нами было больше. И думаю, совместные походы нам как раз дают возможность отключиться от гаджетов, внешнего мира и немножко открыться друг другу, понять, что у другого на душе. Я очень люблю брать детей с собой в путешествия именно по этой причине. Но они, конечно, не всегда хотят со мной ходить.

Еще я считаю, что дети сами должны выбирать свой путь. Мой первый сын ходил на все возможные секции, учил английский, китайский… короче, чего только не делал. Только со временем я поняла, что так издеваться над детьми нельзя. Младшим детям мы дали возможность самим выбирать, чем они будут заниматься.
Многие люди, которые не разобрались в нашей истории и просто где-то услышали, что я многодетная мама, которая на месяцы ушла в экспедицию, меня осуждают. Они даже не вникают, что мои дети уже взрослые, да и они не сидят дома одни — у них есть папа, бабушка и дедушка. Когда к нам в гости прилетал старший сын, мы даже специально сделали общую совместную фотографию, чтобы показать людям, какие взрослые у меня мальчики. И чтобы не возникало больше вопросов про опеку и всё остальное.
«Папа долгое время со мной не разговаривал из-за большой экспедиции»
Когда я работала в журналистике, занималась серьезными расследованиями экономических преступлений. И мне очень часто задавали вопрос: «А ты не боишься?» Но мои родственники всегда знали: я всю жизнь хожу по краю. Они к этому привыкли. И когда я начала путешествовать, они критиковали меня не с точки зрения безопасности, а с точки зрения финансов. Своим опытом я пытаюсь доказать им (и не только), что я хожу с целью, что мой путь что-то значит для Урала, для страны.
Когда я сказала родным, что отправлюсь в большое путешествие, никто это серьезно не воспринял. За пару недель до выхода я предупредила родителей, что по поводу моей экспедиции с ними хотят поговорить журналисты. Только тогда они поняли, что я реально пойду. Папа даже перестал со мной разговаривать. Но сейчас всё нормально, они смогли меня понять.
А я, в свою очередь, уже вышла на финишную прямую: до перевала Дятлова (конечной точки маршрута) осталось 400 километров
У моего пути есть еще одна цель — составить список безопасных маршрутов на Большой уральской тропе, которые может пройти человек без подготовки или семья с детьми. По итогам моей экспедиции появится книга, прочитав которую любой сможет выполнить пошаговую инструкцию и спокойно (и главное — безопасно) отправиться в путешествие.
Я убеждена: если женщина, погрязшая в бытовухе и мечтающая о путешествии, уйдет хотя бы на выходные в поход (конечно, с группой, я никого не призываю путешествовать в одиночку), ничего страшного не произойдет. Любая экспедиция — огромная возможность для самопознания и саморазвития. И когда женщина из рутины уходит в путешествие, даже небольшое, это становится важным стартом в ее жизни (проверено на практике). А потом с собой можно брать детей — жизнь вообще раскроется по-другому: это как минимум поможет выстроить с ними более доверительные отношения.
Обложка: © Leonid Maximenko / Shutterstock / Fotodom; личный архив Оксаны Лыткиной
Популярные комментарии
Владимир КунаевВ РФ большая беда в сфере психологии. Нет четких профстандартов, нет справедливых механизмов проверки компетенций. В добавок ко всему этому действительно толковые молодые специалисты не могут выйти на рынок из-за массивного пейвола (из личного опыта). Проблем столько, что на целый цикл статей хватило бы, если погружаться.
Я редактор. Вот почему я не доверяю всем, кто называет себя психологом
Светлана ПлехановаЯ Вас умоляю, по закону ничего нельзя сделать. Многие молодые люди себе не представляют, как достаются деньги! Им кажется, что булки растут на деревьях, а пироги падают с неба. Многое вокруг пропагандирует светский образ жизни, сидение на чужой шее, бездумное, безалаберное отношение к деньгам. Неуважение к чужому труду тоже в чести. Многие унижают тружеников сферы обслуживания. А эти люди делаю нашу жизнь комфортной. Их приветливая улыбка, вежливая речь дарят хорошее настроение!
Дочь учится на платном и даже подработку не ищет – живет за наш счет, и ей нормально. Как с ней поговорить?
АндрейАбсолютно согласен! Надо ещё и математику убрать, а то учат детей думать и раскладывать по полочкам! И читать и грамотно общаться сейчас не в моде. Есть же нейросеть! И комментарии поможет написать! Отправлять в школу только на физкультуру, труды и ОБЗиР. А все остальные предметы платно и по желанию! Хотя и эти три предмета требуют особой подготовки, поэтому их надо тоже по желанию, а лучше вообще платно!
«Врачей жалко. А вас, тварей, нет». Честный монолог учительницы о том, что стоит за особым статусом педагогов







