«Что вы сделали с моим ребенком?» Еще раз о летних лагерях

Многие школьники в эти дни уже вернулись из летних лагерей, кто-то заканчивает свою последнюю смену, впечатления у всех очень разные. Зачем лагеря все-таки нужны современным детям и почему не стоит путать вожатых с аниматорами, в эфире «Радиошколы» рассказал профессор Московского городского педагогического университета, доктор педагогических наук Борис Куприянов.
«Едва ли не единственная безопасная альтернатива дворам и улицам»
Современным детям не хватает эмоций и коллективных переживаний. Наше поколение получало их во дворах — там мы понимали, что такое общество, и приобретали опыт рисков и приключений.
Сейчас летняя смена — едва ли не единственная безопасная альтернатива дворам и улицам. Там тоже можно найти приключения — только более безопасные и полезные, чем были у нас.

Главная прелесть смены — ее временность: сильные коллективные эмоции и большие приключения приходятся на короткий временной отрезок. Плюс благодаря тому, что коллектив существует меньше месяца, ребенок имеет право на ошибку и та или иная репутация не сохранится за ним на годы, как это нередко происходит в школе. Можно совершить ошибку и забыть о ней, вернувшись домой. Можно не бояться что-то не так сделать или сказать, выглядеть странно или нелепо. Главное — экспериментировать, исследовать себя как часть общества. В общем, лагерь как место для проб и ошибок очень психотерапевтичен.
«Эффект от полученного опыта сочувствия и соучастия»
Главное, что дает современный лагерь, — условия, в которых ребенок может переосмыслить свои отношения с другими детьми и посмотреть на себя другими глазами. Совместная жизнь с ровесниками, которых ты раньше не знал, учит соотносить свои желания с желаниями окружающих и справляться с эгоизмом.
Был случай — я тогда заведовал одним детским лагерем. Посреди смены ко мне приехал региональный чиновник, которому была подотчетна наша деятельность. Я сразу напрягся: визит начальства редко к добру. Но оказалось, что он привез отца одной из девочек с нашей прошлой смены. И тот спросил: «Что вы сделали с моим ребенком?»
Выяснилось, что девочка, вернувшись от нас, впервые за 13 лет своей жизни посмотрела на маму и сказала: «Мама, ты, наверное, так устала. Давай я тебе помогу помыть посуду». Для отца это было чудом. Но на самом деле это вполне закономерная трансформация — эффект от полученного на смене опыта сочувствия и соучастия.
«Важно, чтобы вожатый не превращался в аниматора»
Главное условие для безопасных экспериментов и приключений — правильные взрослые вокруг. Сейчас на летних сменах с детьми работают в основном люди двух должностей:
- вожатый, который организует совместную деятельность;
- воспитатель, который, собственно, занимается вопросами воспитания.
Повторюсь: вожатый — не профессия, а должность. Если проводить аналогии, то понятие «вожатый» близко к понятию «лидер» в его социально-психологическом смысле. А лидер, как известно, — это член группы, который наиболее полно отражает ее интересы.

Правильный вожатый на интуитивном уровне чувствует, что нужно отряду. Для этого не нужно быть педагогом-психологом — достаточно получать удовольствие от общения с детьми, интересоваться тем, что они говорят и чувствуют.
Но для вожатого очень важно не превращаться в аниматора. Для детей просто опасна упрощенная форма отдыха, в которой развлекательная программа распланирована и зарегламентирована, а дети отстраненно наблюдают за происходящим и ждут, что взрослые будут их развлекать. Нет ничего ужасней потребительства и иждивенчества.
С ними ребенок не получает опыта социального взаимодействия, не учится помогать и соучаствовать. Не знаю, как сейчас, но до ковида в Сети было очень много предложений летнего отдыха в формате «всё включено». Подобные программы, конечно, тоже имеют свои плюсы (ребенок учится отвечать за свой комфорт, распределять свободное время), но сегодня, на мой взгляд, можно выбрать более симпатичный опыт.
Речь о лагерях с так называемым инициативным бюджетированием. В таких местах детей собирают в начале смены, к ним выходит директор и говорит: «Дети, давайте подумаем, чего нам в лагере не хватает. У меня есть 200 тысяч рублей, давайте потратим их на то, чтобы улучшить нашу общую жизнь, наш общий быт». Дальше начинается проектная работа, дети обустраивают лагерь так, как им нравится, а на локациях, которые они создали, пишутся имена ребят-активистов.
Важно, что всё, что сделано на одной смене, переходит в пользование ребят, которые приедут на другую смену. Это всё вдохновляет и ставит детей в ответственную созидательную позицию.
Полную запись интервью с Борисом Куприяновым слушайте по ссылке. Разговор прошел в эфире «Радиошколы» — проекта «Мела» и радиостанции «Говорит Москва» о проблемах образования и воспитания. Гости студии — педагоги, психологи и другие эксперты. Программа выходит по воскресеньям в 13:00 на радио «Говорит Москва».
Фото на обложке: Vikulin / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
ОльгаЧто значит стукачество? Я считаю так: если тебя никак это не касается, то об этом рассказать должны участники. Макисмум, что должен сделать ребенок — рассказать об этом родителям, чтобы взрослые люди уже решали надо ли доводить ситуацию до сведения школьной администрации. А если ребенка избили, унизили или регулярно оскорбляют, то он имеет полное право и даже должен рассказать об этом взрослым: учителю и родителям. Потому что дети сами не разберутся — это все миф, что они могут и должны разобраться сами. Может именно это учительница и имела в виду, когда говорила, что дети должны ей все рассказывать? А родители сделали из мухи слона?
Учительница поощряет стукачество в классе. Стоит ли запрещать ребенку доносить на других?
Виктория ИльинаРазговор о достойной оплате учительского труда сложнее простой формулы «надо повысить зарплаты». С главным тезисом героя статьи трудно спорить: педагог не должен думать, чем прокормить семью, и быть вынужденным добирать доход репетиторством. Но базовый уровень оплаты должен быть достойным не только в сильном столичном лицее. Хороший учитель одинаково нужен и в Москве, и в районной школе, и в селе. Право ребёнка на качественное образование не должно зависеть от места жительства. А дальше логичны дополнительные стимулы: надбавки за квалификацию, подготовку стобалльников, победителей олимпиад, серьёзные результаты учеников. Тем более статья показывает, какой труд стоит за работой с сильными и мотивированными детьми. Но есть и неудобный вопрос: насколько востребована значительная часть знаний, которые школа по единой программе обязана давать всем? Учитель здесь во многом связан требованиями системы. Однако если обучение почти не учитывает склонности и будущую траекторию ребёнка, возникает разрыв между объёмом обязательных знаний и их последующей практической ценностью. Можно сколько угодно говорить о «гармонично развитой личности», но общество в конечном счёте выше ценит то, что даёт ощутимый результат. И этот вопрос тоже нельзя исключать из разговора о зарплате учителя.
«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям









