«Москва — не Россия. А наши чиновники мерят страну по образцовым московским школам»

Министр образования время от времени даёт большие интервью, которые, честно говоря, вызывают у меня, учителя обычной московской средней школы, недоумение и очень много вопросов. А у моей мамы, которая работает в провинциальной школе, — вопросов ещё больше.

Я не буду затрагивать политическую тему, что правительство собирается вводить цифровую экономику в стране, где, наверное, большая часть населения не знакома с термином «блокчейн» и его значениями. А в половине населённых пунктов до сих пор нет доступа к нормальному интернету. Ниже я расскажу только о том, как все эти процессы выглядят с точки зрения учителя, который работает в московской школе, где есть возможности для цифровизации образования. Ну, более или менее.

В одном из недавних интервью Ольга Васильева уже спустя два вопроса начинает пиарить МЭШ (московскую электронную школу). Казалось бы, замечательная идея команды Собянина по цифровизации образования в школах Москвы. Для тех, кто не знает, МЭШ — это система, куда все учителя могут загружать сценарии своих уроков. Иногда для этих уроков нужна презентация, проектор, планшет у каждого ученика, планшет у учителя. То есть в идеальном мире учитель может со своего планшета выбирать в программе то, что каждый ученик видит и делает на своём планшете из сценария урока, и дополнительно к этому подключать электронную доску. Звучит потрясающе. Но если копнуть глубже в механику работы приложения, становятся очевидными его проблемы.

Электронные доски есть далеко не во всех школах, планшеты и подавно отсутствуют (и пока нет планов, чтобы они уже завтра везде появились) и даже компьютеров хватает только для того, чтобы обеспечить разве что 2-3 класса за целый день. Без всей этой техники МЭШ бесполезен, потому что урок превращается в обычную презентацию в Power Point. Если открыть библиотеку уроков в системе, всё это можно увидеть собственными глазами. Учителей часто заставляют пользоваться этой бессмысленной технологией, и они просто включают уроки на заднем фоне, а в классе делают то, что хотят.

К кому претензии? На первый взгляд, к учителям, которые ничего не хотят делать: учиться новым технологиям, принять изменившийся мир и тому подобное. Но есть и другой взгляд. Как можно требовать от человека поймать осетра, если он не умеет пользоваться спиннингом? Он привык щуку ловить на хлебный мякиш с деревянной удочкой. И это не оскорбление и не уничижительное или снисходительное отношение к учителям, просто большинство из них оказываются беспомощны перед всеми вызовами XXI века (ведь один в поле не воин), перед всеми трудностями и проблемами. Мне, молодому парню, освоиться в этом гораздо легче.

Но предположим, эту проблему решили. По стране начали колесить команды психологов и методистов (в большинстве школ их нет, а там, где есть, это формальные замещения), которые будут менять учителей через вдохновляющие примеры. Почему я заговорил обо всей стране? Потому что сразу после рассказа о МЭШе Ольга Васильева говорит о другом пункте нового цифрового образования — распространении системы МЭШа на всю Россию. И говорит ведь правильные вещи: о том, что надо создать инфраструктуру, что появятся виртуальные музеи и библиотеки. Но дело в том, что я отлично помню историю нашей страны: подобные идеи со времён первых декретов Ленина не работают. Выпустить указ, направить деньги из федерального бюджета, а потом ждать, что всё тут же станет хорошо.

Где хоть слово о том, какие проблемы ждут всех при реализации этой программы? Как именно будут внедряться в школы цифровые технологии?

Мне нужна пошаговая инструкция. Потому что, если отъехать на 30 километров от МКАДа и зайти в любую школу, вдруг выяснится, что не каждый учитель умеет даже электронным журналом пользоваться или хотя бы знает, что это.

Про материальную базу я и говорить не буду. В отличие от богатого департамента образования Москвы, региональные муниципалитеты просто не смогут содержать такой уровень технической оснащённости в школах — «денег нет». К этой технике нужны программисты, нужны системные администраторы, нужны тренинги и мастер-классы. Это огромная и сложная система, которую не переделать одним указом за два-три года.

Но ещё больше беспокоит другое. Ольга Васильева заговорила о том, что переучивать надо только среднее и старшее поколение. Но я уверен, что навыков «смотреть ролики на Youtube» и говорить «окей гугл» — недостаточно для освоения цифровых технологий. Я знаю молодых учителей, даже младше меня, для которых предел — та же презентация в Power Point. Возраст тут не играет роли, ведь готовят молодых специалистов всё те же советские пединституты.

Читайте также

ЕГЭ обещают сделать полностью электронным в 2030 году. Что это значит и зачем?

Министерство образования и науки много лет вводит массу важных и полезных инициатив, но насколько они меняют жизнь учителей? Насколько учителя вообще в курсе всего? Москва — это не Россия. А наши чиновники продолжают мерить страну по образцовым московским школам.

Гораздо важнее не принять указы и перевести деньги на их внедрение, а контролировать их исполнение, создать механизмы для их реализации. И это должны быть не пустые слова в отчётах, а понятные и конкретные «инструкции по применению».

Недавно я ездил в свой родной провинциальный город и спустя много лет зашёл в мамину школу. И могу сказать одно: там работают люди, которые хотят быть крутыми учителями и стараются ими быть по мере сил. Им платят мало, даже по меркам провинции, работы у них много, они честно пытаются делать её хорошо. Но это не те условия работы, которые есть в московских школах. Учителя в провинции живут так, будто о них никто не помнит уже много лет. Да, пожалуй, про них действительно забыли.

А ведь задача кажется простой:

• обустроить возможности, чтобы учителя начали ими пользоваться;
• объяснить примером, как новые технологии и методики помогут улучшить и упростить работу;
• не устраивать круговорот денег между федеральным, региональным и отраслевыми бюджетами, и в приказной форме требовать от учителей чего-то.

Это так не работает… Министр Васильева, пора очнуться и наконец-то понять, что нужны конкретные шаги, а не разговоры «вообще и в целом».