«Мизерная зарплата и отсутствие уважения к профессии загнали учителя в тупик»

Несмотря на все сложности работы учителем, некоторые люди с детства мечтают преподавать в школе. Любовь Штефан закончила и журфак, и педагогический — и с 22 лет работает учителем литературы в одной из школ Барнаула. Она рассказала «Мелу», как пришла на свой первый педсовет, почему иногда думает уйти из школы и за что любит своих учеников.

Быть учителем я мечтала с раннего детства. Но потом, ещё в школе, выиграла в конкурсе районной газеты, со временем загорелась новой профессией — журналистикой. Перестала «учить» своих подруг, стала писать материалы в районную газету и оказалась на журфаке. В Алтайском государственном университете я училась параллельно на двух факультетах. С утра были занятия на журфаке, потом я прибегала домой, успевала перекусить и спешила на пары факультета психологии и педагогики.

Я закончила два бакалавриата с двумя красными дипломами, учёбу в магистратуре продолжила на журфаке, но где искать работу, совершенно не знала. Помог случай. Подруга родила, я пошла вместе с ней в городской комитет по образованию за путёвкой в садик и там подала резюме. Через несколько дней позвонила директор школы, пригласила на собеседование, хоть я тогда ещё не получила на руки диплом педагога.

Директор со мной поговорила, спросила про моё мировоззрение, как я отношусь к детям, расспросила про личную жизнь (не уйду ли я сразу в декрет) и закончила: «Приходите 28 августа на педсовет».

Мы начинаем любое дело с желания спасти мир

Я и пришла с такой позицией… на педсовет. Никого не знаю, что происходит — не понимаю, говорят про какие-то документы, про цифры, коллеги эти цифры фиксируют, а я не понимаю, что и зачем мне надо писать. В итоге выяснилось — надо сдать планы. Какие? Как их составлять? Я знаю, что учитель должен писать планы уроков, этому нас на методике преподавания учили. А другие планы? Новые коллеги заняты своими проблемами, мне помощь не предлагают, а я же не хочу показаться некомпетентной. Звоню в родную деревню опытным учителям, выясняю, что у каждой школы есть свой образец плана, ему и надо следовать. Учителя из другой школы мне тут не помощники.

Первый год был самым трудным. Я получила в классное руководство пятый класс, 27 человек. К 10 сентября нужно сдать отчёт по воспитательной работе, где необходимо указать сведения о ребёнке: сколько детей в семье, где работают родители, как зовут бабушек, дедушек и так далее. Дать им самим заполнять анкету — невозможно. Они в ответ на мои вопросы смотрят с недоумением. Как бабушку зовут? «Баба Люба». Ну ладно, ты её зовёшь баба Люба, а другие? «А её все в деревне бабой Любой зовут». Где работают родители — тоже большинство не знает. Нашла сама все нужные сведения, заполнила.

Позже, когда я участвовала в муниципальном конкурсе молодых педагогов и общалась с такими же, как я, неопытными учителями из других школ, узнала, что у всех нас проблемы одинаковы. Важно, в каком коллективе ты работаешь. Если в нём есть взаимовыручка, то тебе, конечно, будет легче.

В первый год работы я подсчитывала количество исписанных ручек

С понедельника по пятницу у меня по семь уроков, а суббота — методдень. Я проверяю тетради, заполняю журналы. А их много: традиционный журнал, журнал надомного обучения, журнал внеурочной деятельности по ФГОС и внеурочной деятельности по работе с классом, журнал кружковой деятельности, журнал по технике безопасности, журнал по подготовке девятиклассников к ОГЭ, журнал по работе со слабоуспевающими и неуспевающими учениками, журнал по работе со слабоуспевающими девятиклассниками и так далее. Много слова «журнал»? Такова реальность. Уже в первый год работы я подсчитывала количество исписанных ручек за год.

В сентябре у меня была нагрузка поменьше, 29 часов. С моими двумя высшими, магистратурой и тремя красными дипломами я получила 11 тысяч, столько же техничка зарабатывает. По-моему, это несправедливо. Появились даже мысли уходить в другую сферу, несмотря на то, что мне в школе нравится.

С такой зарплатой нереально выплачивать ипотеку. Мы же молодые, нам хочется развлечься, пойти в кино, вещи какие-то купить

Если бы у меня не было классного руководства, консультаций девятиклассников, только человеко-часы, то я бы получала шесть тысяч. То есть, и на определённые продукты не хватало бы.

Наша школа расположена в неблагополучном районе, хотя это и центр города. Говорят, раньше тут наркоманы жили. В других районах и школах дети тоже, бывает, не хотят учиться, не делают домашние задания, не понимают, зачем им, к примеру, география, если есть интернет. Но тогда можно взаимодействовать с родителями. У нас есть такие родители, что не дозовёшься. Аргумент, что семье придётся платить штраф или что тебя поставят на учёт, в этих случаях не действует. У других родителей, даже заинтересованных, часто нет времени на общение и с детьми, и с педагогами — они зарабатывают. Но и у учителей времени на общение с учениками недостаточно, они бумаги заполняют, пишут бесконечные отчёты. От этого страдает внеучебная деятельность (походы, прогулки), да и дети страдают, по-моему.

Мизерная зарплата и неуважение загнали учителя в тупик

Когда я встречаю в СМИ информацию, что учитель оскорбил ребёнка или поставил ему несправедливо низкую оценку, я не смотрю дальше. Мизерная заработная плата плюс отсутствие уважения к профессии загнали учителя в тупик. Молодые педагоги, даже если приходят в школу, очень скоро увольняются: работа не оправдывает ожиданий. Правы всегда родители.

Я замещала как-то учителя в третьем классе. Поставила мальчику двойку за невыученное стихотворение. Мама решила поговорить сразу с директором. Были случаи, когда родители позволяли себе кричать на меня, а я не могла ответить ничем и была вынуждена слушать.

Читайте также

Классное руководство, ЕГЭ и проверка тетрадей: за что не платят учителю в школе (хотя должны)

Видела в интернете картинку. В 1980-е годы разговор мамы с дочкой: «На твою успеваемость пожаловался учитель. Иди делать уроки. Я проверю, чтобы такого больше не было». Наше время: «Дочка, эта дура опять к тебе придирается, двойки ставит. Завтра пойду, с ней разберусь!».

Учитель, если у него есть классное руководство, должен быть в курсе, что дети делают на каникулах. Мы собираем информацию о той деревне, куда они едут на лето. Я пишу, в какое село отправится ученик, как зовут бабушку, дедушку, тётю или дядю, желательно ещё указать номер телефона. Есть муниципальное задание о необходимости обеспечивать учеников горячим питанием.

Мои семиклассники не хотят есть в столовой никак! Кто виноват? Учитель! Очередной тупик

В кабинетах нужно делать ремонт. Каким образом? На мастеров денег нет. Если не сделаем ремонт, то школу могут не принять к новому учебному году. Тупик? Мы делаем ремонт сами. Прошлым летом даже парты красили.

Одна мама в соцсетях предложила родителям собрать по тысяче и повесить жалюзи, купить новые стеллажи. Родители возмутились. Все теперь знают свои права и наши обязанности. Школа не имеет права требовать денег. Мамины аргументы, что не школа, а она сама инициатор, что лучше в итоге будет детям, сработали частично: приобрели краску, покрасили стены и парты, купили два комода.

У пролетарского писателя нет шансов заинтересовать школьников

С моим седьмым классом у нас за два года сложился коллектив. В пятом, например, было трудно назначить дежурных, теперь сами вызываются с охотой. По субботам мы устраиваем в школе кинотеатр. Начали с простой американской комедии: сдвинули парты, дети и я принесли попкорн и газировку. Потом смотрели «Гоголя», вспоминали, как читали «Вечера на хуторе близ Диканьки». Ребятам фильм понравился.

Сейчас инициативная группа подбирает репертуар разных жанров. Дети рады: деньги тратить на билеты не приходится, да и вообще кино в школе — это интересно. Тем более, что в кино я с ними не хожу, а вот в театр — да. Мы уже видели спектакль тоже по Гоголю, сильно осовремененный. Ребята даже пробовали танцевать в проходах — а как же, музыка играет! Объяснила, что это театр, тут другие правила.

Но вообще мне нравится, когда у ребят горят глаза. Когда им интересно, что происходит на уроках. Например, читаем «Детство» Горького. На улице солнце, идёт шестой урок. Им гулять хочется! А я должна рассказывать, что Горький — первый пролетарский писатель. Это только добавляет непонимания. И тогда я им рассказала, что Горький в юности изучал анатомию и пытался выстрелить себе в сердце. Но промахнулся, попал в лёгкое и приобрёл с тех пор лёгочную болезнь. С тех пор, когда разговор заходит о Горьком, ребята вспоминают, что это тот, который плохо выучил анатомию. Пусть они так его будут помнить. Пролетарский писатель имел куда меньше шансов.

В 10 классе на Пушкина отводят 11 часов, а на Гончарова — 4 часа

Сказать, что школьники сейчас совсем не читают, я не могу. Приходит ко мне девятиклассник и говорит: «Я вчера Гоголя прочитал. Раньше его не понимал. А сейчас мне понравилось, он смешно так пишет!». Семиклассники, я вижу, с удовольствием читают рассказы Чехова. Один мальчик подошёл, попросил что-то ещё такое же «юморное», как у Чехова. Я ему Зощенко посоветовала.

Из списка обязательной литературы они разве что отрывки из «Детства» Льва Толстого не осилили, но я их понимаю. Там были фрагменты безо всякой логики.

Читайте также

Нужно ли проходить в школе Пелевина и других современных писателей? Мнения учителей

Многие читают современную литературу. Не тех авторов, которые уже стали классиками, не Сорокина, Пелевина, а китчевую такую беллетристику. В прошлом году восьмиклассницы с упоением читали «Пятьдесят дней до моего самоубийства», потому что в книге идёт речь о трудностях подростковой жизни и взаимоотношениях с родителями. А ещё о любви им нравится — романы для девочек читают.

Программа по литературе меня удивляет. Так, в 10 классе на лирику Пушкина отводится 11 часов и 10 — на Лермонтова. На Гончарова — четыре часа

Первый урок ты изучаешь с ребятами его биографию, второй и третий — «Обломова», а четвёртый — разбираешь критику. Осмыслить и любовные взаимоотношения героев, и дружеские, эволюцию или деградацию самого Обломова, не знаю, как лучше назвать, за два часа — ну это же нереально. Какой может быть интерес к чтению классики, когда тебе нужно наспех прочитать текст, не успев понять, о чём он.

При этом одиннадцатиклассники в начале декабря пишут итоговое сочинение. В тексте надо раскрыть нравственные и этические темы, прибегая к изученным произведениям. А мы не имеем права отступать от программы. Поэтому учителя иногда решаются на ухищрения, изучают произведения на предметных курсах и практикумах по написанию сочинений.

Родители меньше времени проводят с детьми, чем учителя

Я стараюсь объяснять ребятам, зачем мы делаем то или иное на уроках. Я помню, что мне самой не нравилось, когда требовали что-то выполнять без объяснений. Для чего мы учим однородные члены предложения? Чтобы применить свои знания на экзамене как в тестовой части, так в изложении и сочинении. Зачем надо учить длинное стихотворение «Смерть поэта», которое и прочесть-то трудно? Тренируем память как минимум. Зачем писать сочинения? И для экзаменов, и для будущей карьеры. Мы же хотим, чтобы нас правильно понимали? Вот и учимся формулировать и выражать мысли. Интересно, когда они к тебе навстречу идут, а ты к ним.

Я строгий учитель, но если ко мне обратиться, что, мол, «домашку не сделал по таким-то причинам и родителям лучше не знать об этом, я принесу завтра», — конечно, я соглашаюсь. Мы общаемся и договариваемся.

Мои ребята неожиданно оказались взрослее по сравнению со сверстниками в параллели. Я показывала на уроке ролик про языковые нормы в разные времена. И в нём говорилось, что с началом перестройки в СМИ стала широко обсуждаться тема секса. В других классах при этом началось хихиканье. А мои ребята спокойно смотрели фильм дальше.

Когда я решилась работать в школе, я вспомнила свою учительницу по литературе. Я её слушала, потому что мне было интересно, а не потому что так положено. Я хочу, чтобы и у меня были ученики, которым нравится мой предмет, чтобы они владели русским языком и понимали, зачем им это нужно.

В День учителя мне попадается много пафосных стихотворений о нашей работе. Однажды я прочла, что с учителя начинаются все остальные профессии. Это правда. По сути, родители меньше времени проводят с детьми, чем учителя. Мы для детей ориентир, показатель, как нужно разговаривать, как вести себя, для девочек — и как одеваться. Я хочу быть таким ориентиром, примером для обдуманного подражания, не слепого. Получается, мы вернулись к тому, с чего начали, — к мечте изменить мир.