«Как вы смеете воспитывать моего ребёнка?». Зачем в школе говорить с детьми о Холокосте
«Как вы смеете воспитывать моего ребёнка?». Зачем в школе говорить с детьми о Холокосте
«Как вы смеете воспитывать моего ребёнка?». Зачем в школе говорить с детьми о Холокосте

«Как вы смеете воспитывать моего ребёнка?». Зачем в школе говорить с детьми о Холокосте

Рассказывает учительница из города Невель

Анастасия Никушина

20

02.02.2022

Когда-то в городе Невель Псковской области большую часть населения составляли евреи. В 1941 году в город вошли немцы. Вскоре две тысячи невельчан-евреев были расстреляны — у Голубой дачи. К мемориалу в память об этом приходят каждый год десятки людей — и они не родственники погибших. Во многом горожане помнят об этой трагедии благодаря педагогу Ольге Петровой. Она, кстати, не историк, а учитель русского и литературы. Но именно Ольга Вениаминовна учит школьников Невеля уважать прошлое.

«Это мои бабушка и дедушка»

На двух досках перед пятиклассниками единственной гимназии Невеля висят черно-белые портретные фото молодых людей. На партах перед каждым ребенком — биография незнакомца: «Берта, 19 лет. Учусь в гимназии, знаю несколько иностранных языков», «Исаак, 29 лет…»

«Дети переглядываются — имена им, конечно же, не знакомы. Я спрашиваю: „А что странного? У вас в классе есть Амил. Ничего странного“. Я предлагаю посмотреть на героев этих историй и поразмышлять: о чем они мечтали, сбылись ли их мечты, как сложились их судьбы», — говорит Ольга Вениаминовна Петрова, учительница русского языка и литературы.

Она рассказывает детям, что на самом деле произошло с этими людьми, попутно открепляя изображения от доски. Кто не на доске –был убит. На первой доске остается только фото девушки, а на второй — трех мужчин. «Берта осталась совсем одна, а Исааку повезло больше: два его брата вернулись с фронта, а родители были в эвакуации», — продолжает Ольга Вениаминовна. Затем она показывает совместную фотографию Исаака и Берты: «Это мои бабушка и дедушка».

Исаак и Берта и сыном Вениамином

Такое занятие Ольга Вениаминовна Петрова ежегодно проводит 6 сентября в память о расстреле евреев, который произошел в Невеле. По некоторым источникам, это случилось как раз в этот день — в 1941 году. Две тысячи евреев были уничтожены нацистами в нескольких километрах от города, на территории Голубой дачи.

Голубая дача — бывший дачный поселок недалеко от Невеля, название которому дал ярко-голубой дом исправника полиции. В годы войны Голубую дачу превратили в гетто для более чем 800 местных евреев.

Сейчас в память о трагедии на месте расстрела в близлежащей роще установлены могильные плиты, памятники и одна менора — за ними ухаживает Ольга Петрова.

«Этим гордиться нужно»

В семье Ольги Вениаминовны не говорили о Холокосте. До окончания школы она не задумывалась, почему папу зовут Вениамином, а дедушку — Исааком. «Потом бабушка умерла, и дедушка решил записать историю семьи, чтобы она осталась в памяти для внуков», –вспоминает женщина.

Ольга Вениаминовна Петрова

Дедушкин альбом постепенно заполнялся фотографиями знакомых людей. Там же появилось изображение молодой женщины с ребенком, которую Ольга Вениаминовна никогда не видела и не знала. «Это моя первая жена и первая дочка. Их на Голубой даче расстреляли», — объяснял внучке дед. О Голубой даче в семье никогда не говорили, хотя отец Ольги Вениаминовны занимался уходом за захоронениями.

Дед Ольги Вениаминовны Исаак с первой женой Анной

Учительница вспоминает первое посещение мемориала: «Ощущение, когда ты приходишь и видишь на памятнике свою фамилию по отцовской линии, особенно на детской стеле — „Игдалова Аня, 2 года“, „Игдалова Михля, 7 лет“, — наверное, перевернуло меня».

Но принять идею собственного еврейства было непросто: когда Ольга Вениаминовна начала работать, в ее школе среди детей слово «еврей» было ругательным. Она прятала глаза и старалась делать вид, что не слышит этого.

Аня Игдалова

«Когда мой сын писал исследовательскую работу «Письма с фронта: история моей семьи», я стыдливо вымарывала из нее слово «еврей» и, когда надо было выступать перед аудиторией, спросила: «Сын, вот ладно в Москве, в Пскове, а у нас городок маленький… Как ты сейчас пойдешь выступать в музей с этой работой?» Он сказал: «Мать, да не парься, легко. Этим вообще нужно гордиться», — рассказывает Ольга Вениаминовна.

«Исследования были самоцелью»

Окончательное осознание пришло, когда Ольга Вениаминовна сама прочла письмо, отправленное ее дедушке братом. Датированное 15 ноября 1943 года, оно рассказывало о новостях из освобожденного Невеля: вся семья Исаака расстреляна. «Если это так, нам остается только мстить и мстить», — читает Исаак. Через два года он будет брать Берлин.

Ольга Вениаминовна начала помогать своей племяннице в подготовке исследования, посвященного Холокосту. Будучи учителем русского языка и литературы она сама не слишком хорошо разбиралась в теме — только потом прошла обучение в Научно-просветительном центре «Холокост». Итогом стала работа «Список Шиндлеров», посвященная людям, которые спасали евреев в Невеле: благодаря одной местной девушке выжила вторая жена Исаака и бабушка Ольги Вениаминовны.

Исследования получались глубоко личными. И Ольга Петрова захотела делать их не только с родственниками, но и с другими детьми.

Сначала исследовательские работы были для школьников просто проектами, идеально подходящими для портфолио. Но работать с документами, которые остались от непосредственных свидетелей Холокоста, говорить с потомками и оставаться отстраненным наблюдателем трудно. «Одна ученица, Маша Калачева, готовила доклад о праведнике народов мира Германе Свикисе, который прятал у себя на чердаке девочку, которую потом передал партизанам. Его судили, несправедливо дали 25 лет».

Часть работ строится на интервью с потомками очевидцев событий Второй мировой войны. Ольга Вениаминовна попросила сына, учившегося в магистратуре в Германии, провести опрос среди студентов разных стран, чьи родственники были как среди жертв, так и среди карателей, для исследования, которое было посвящено теме сохранения памяти о Холокосте.

Но основной источник детских и взрослых исследований — книга со свидетельствами очевидцев историка Людмилы Максимовской. «Недавно мне прислали показания из Музея истории Холокоста в Вашингтоне, из коллекции Даниила Романовского: он ездил по Белоруссии и России со своим товарищем. Прочтя их, я поняла, что именно эти свидетельства использовала Людмила Максимовская, причем что-то сжимая и сокращая, — делится Ольга Вениаминовна. — Я узнала, что семью моего дедушки не расстреляли, а задавили танками на берегу Невельского озера».

Еще один источник Ольги Петровой и ее учеников — большое интервью, которое один из местных жителей записал вместе со своим отцом, очевидцем событий, происходивших в Невеле в 40-х. Он также подтверждает, что часть невельских евреев задавили на берегу озера: «Очень долго игрушки там плавали, на берегу вещи находили, когда дома строили. Меня интуитивно туда тянуло: это место находится фактически за домом моего отца».

«Мирные жители»

Вопрос сохранения памяти — сложный. Не все готовы признать за Ольгой Вениаминовной право заниматься только этой темой: «Иногда пишут в интернете: „Что вы этим Холокостом занимаетесь? У нас еще сожженных деревень куча“. Я отвечаю, что я занимаюсь Холокостом, а сожженными деревнями могут заняться сами комментаторы».

Стенды памяти

Ольга Вениаминовна не считает, что трагедия геноцида во время Второй мировой войны касается исключительно евреев: вместе с ними одними из первых уничтожали и цыган. Но на мемориальных стендах неизменно пишут: «Здесь покоятся советские патриоты» или «Мирные жители».

«Стыдливо умалчивают, что там евреи», — говорит Ольга Вениаминовна

Однажды к учительнице обратились из организации «Долина» — услышали про деревню Борки недалеко от Невеля, в которой тоже есть захоронение местных жителей времен Второй мировой войны. «Мы его выявили, исследовали и на памятнике решили написать „Мирные жители“, менору не стали изображать. Потому что там действительно были не только евреи».

Деревня Борки. Фото А. Желамского. 1986 год

Ольга Вениаминовна хотела устроить в Невеле инсталляцию, посвященную погибшим местным цыганам, — ее вдохновили интерактивные стенды в музее на Поклонной горе, которые повторяли убранства изб в деревнях, уничтоженных войной.

«Я загорелась этой идеей: показать еврейский, цыганский дом. У нас ведь есть и цыганские истории: в Борки на расстрел везли грузовики с людьми, и там учительница, вышедшая замуж за цыгана, кричала, просила спасти ее сына. Мне хотелось восстановить эту историю, я с цыганским бароном встречалась. Но у них не принято либо хранить такие воспоминания, либо вообще рассказывать об этом, — рассказывает учительница. — Хотя идею я не оставила».

«Как вы смеете воспитывать моего ребенка?!»

На один из уроков Ольга Вениаминовна пригласила внучку Дарьи Васильковой — женщины, которая спасла из ямы с расстрелянными маленькую девочку и проползла с ней вдоль шоссе 6 километров. Уже пожилая женщина рассказывала о подвиге своей бабушки, а прямо перед ней, на первой парте, сидела восьмиклассница, которая, по выражению педагога, «вела себя не очень-то адекватно».

«Кать, скажи, пожалуйста, у тебя совсем нет ни сострадания, ни милосердия? Тебе не больно, не страшно? Не интересно даже об этом узнать?» — спросила Ольга Вениаминовна у девочки. Вечером она получила звонок от разъяренной матери: «Как вы смеете воспитывать моего ребенка?!» В результате в этом случае получилось найти общий язык с родителем. Но, замечает учительница, такие реакции тоже бывают.

Большинство родителей меняют свое мнение, когда начинают интересоваться темой вместе с детьми. Кто-то ездит на уборку Голубой дачи. «Мы не просто приезжаем, чистим-моем и уезжаем. Сначала я говорю несколько слов о произошедших там событиях», — поясняет Ольга Вениаминовна.

Пару лет назад на уборку приехали мужчины лет сорока и, быстро оглядевшись, пошутили: «О, что-то тут трава не кошена. А, потому что нерусские лежат?» Педагогу было неловко слышать такую реплику. Но сейчас, замечает Ольга Вениаминовна, в Невеле не осталось людей, не бывавших на Голубой даче и не понимающих, что значит это место.

«Древо несбывшихся надежд» у детского захоронения

Некоторые родители участвуют в исследованиях вместе с детьми. Мальчик, который взялся писать о подвиге Дарьи Васильковой, попросил отца довезти его до Голубой дачи, а оттуда пешком вернулся в город. Он сделал это, чтобы прочувствовать путь, который женщина-героиня преодолела ползком. Папа медленно ехал сзади. «Наверное, через детей родители тоже чему-то учатся», — говорит Ольга Вениаминовна.

Сиреневая аллея

В 2016 году рядом с мемориалом на Голубой даче появилась «Аллея праведников» — невельских жителей, спасавших в годы войны евреев. Многие из них не признаны на международном уровне: неизвестны имена тех, кто мог бы подтвердить подвиг.

Мемориальный вечер в доме культуры «Сиреневый рай»

Дети сами ищут имена праведников. В планах целый сборник, посвященный героям-невельчанам. Пока собрано 17 исследований, рабочее название — «Молчать нельзя говорить». Потомки героев действительно с трудом рассказывают о подвигах своих бабушек и дедушек. Та же внучка Дарьи Васильковой на уроке говорила с трудом: «Я не могу. Бабушка не любила про это рассказывать». Женщину еле получилось уговорить.

Вспоминая про ЕГЭ, критическое мышление, рефлексию, Ольга Вениаминовна добавляет: «Когда мы говорим о праведниках, мы задаем вопрос: „А вот поставьте себя на их место. Смогли бы вы? Как думаете, почему они так поступали?“ На этот вопрос никто не может ответить. Дети приходят к выводу о том, что есть какие-то общечеловеческие ценности».

Сейчас «Аллея праведников» усажена кустами сирени. Почему? «Я когда-то услышала, что чем больше сирень ломаешь, тем больше она цветет», — отвечает учительница.

Об истории геноцида в Невеле снят документальный фильм «Одна жизнь», получивший приз Международного фестиваля о правах человека «СТАЛКЕР». Его авторы фильма — Дарья Виолина и Сергей Павловский, продюсер — Ева Печатникова. Его показ прошел в рамках «Недели памяти», ежегодного цикла мероприятий, приуроченных к 27 января, Международному дню памяти жертв Холокоста.

Фото из личного архива Ольги Петровой

Комментарии(20)
Хорошая статья
(Комментарий скрыт редакцией)
В тексте автор отвечает на ваш вопрос, я думаю. Евреями были ее дед и бабушка, поэтому ей интересно и важно заниматься этой темой. И как она писала — заниматься другими историями («сгоревшими деревнями») могут комментаторы;)
Читала и плакала. Сестра моего деда вместе с дочерью лежат в овраге под Бердянском. Их прятали соседи несколько месяцев, а выдала другая женщина… (Её, кстати, после войны расстреляли за пособничество фашистам).
Показать все комментарии