На Аляске лингвисты нашли изолированный диалект русского языка
В деревне Нинильчик на Аляске лингвисты обнаружили реликтовый диалект русского языка.
Учёные Мира Бергельсон, Андрей Кибрик и Уэйн Леман совершили несколько экспедиций в деревню и описали фонетику, грамматику и орфографию нинильчикского диалекта. О результатах своей работы Бергельсон и Кибрик рассказали на лекции «На берегах залива Кука: реликтовый русский диалект Аляски» в клубе Арт’эрия.
Нинильчикский диалект сильно отличается от привычного нам русского. Это объясняется, во-первых, влиянием языка, использовавшегося на Аляске в XIX веке, а во-вторых, тем, что теперешние носители диалекта никогда не контактировали с русскими людьми.
В диалекте отсутствует средний род, частично утрачен женский. Например, жители деревни могут сказать «мой дочь пришёл», «краснай смародина» или «евонай мать». В некоторых словах нарушается противопоставление согласных по твёрдости — мягкости: часто согласные звуки в позиции перед [е] всегда твёрдые, а перед [i] — всегда мягкие: жители Нинильчика говорят «рэчка», «вэчир», но «риба», «мишонак», «пузир».
Местной особенностью диалекта также является использование слов, обозначающих занятия и предметы, характерные для повседневной жизни деревни. Для отопления они используют «крошки» — выброшенные морем куски природного угля, лосося ловят «садком», ездят на лодке с мотором, которую называют «газолинка».
В диалект проникли и заимствования из английского языка: резиновые сапоги здесь называют «рабабутси» («rubber boots»), ребёнка — «бейбичка», присоединив к английскому «baby» русский суффикс.
История деревни Нинильчик началась 1840-х годах, когда на Аляску стали приезжать работники Российско-американской компании, заводившие семьи с местными алеутками и эскимосками. После 1867 года, когда Аляска стала территорией США, небольшая часть русских поселенцев осталась. Политика ассимиляции, которая проводилась на Аляске, почти уничтожила местные диалекты, в школах преподавался только английский. Благодаря изоляции в Нинильчике сохранился местный диалект, которым сейчас владеют около двадцати человек, самому младшему из них 75 лет.
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения
