Больше года назад из матери-кукушки обыкновенной я превратилась в мать-кукушку командировочную. Первая поездка в Образовательный центр «Сириус» обернулась семью последующими. Сейчас уже трудно представить, что когда-то жизнь моя была декретной и направления «Литературное творчество» в ней не значилось.
Обычно у меня не меньше трёх работ одновременно, иногда случается и шесть. В минуты трудовой интоксикации я начинаю представлять, что ко мне является некто и предлагает выбрать одну-единственную работу из всех. Я люблю школу и люблю писать тексты, иногда бывает приятно что-нибудь редактировать, а сочинять упражнения для учебных пособий по русскому языку и вовсе чистый гедонизм. Весь этот список мне друг, но «Сириус» дороже.
Нет ничего приятнее и ничего труднее работы с одарёнными детьми. Тех, кто приезжает в Сочи, чтобы три недели с утра до вечера слушать лекции о литературе и учиться писать стихи и прозу, не нужно мотивировать. С ними чувствуешь себя как в бородатом видео «Математики шутят». Только вместо математиков литераторы.
Конечно, немного завидуешь, что в твоём детстве всего этого не было. Но хотя бы сейчас, в молодости, появилось. Вот ты уже не странноватая девочка из кружка «Анализ художественного текста», а педагог, окружённый странноватыми девочками и мальчиками. Вместе вы анализируете чужие художественные тексты и пишете свои. Нет ничего приятнее.
Комплекс самозванца подсказывает, что ты провалишься и, в общем-то, недостойна здесь находиться. Дыры в образовании накануне очередной командировки кажутся заметнее и навязчивее. Многие дети знают не меньше, некоторые — больше.
Это не школа. Почти каждая поездка требует новой авторской программы, новых лекций и мастер-классов. Различаются темы смен. Стажёрам разрешено побывать на одном направлении дважды. Дети повторяются, а значит, преподавателю повторяться нельзя. Всякий раз необходима серьёзная подготовка. Нужно заткнуть комплекс самозванца, чтобы не нудил, и дыры в образовании, чтобы не бросались в глаза. Всякий раз приходится прыгать выше головы. Даже при росте 158 сантиметров нет ничего труднее.
Мне, как школьному учителю, известно, что такое «плохо» и что такое «хорошо» среди «плохо». Никто ничего не прочитал, все шумят и в гробу видали классиков. Никакого пиетета к посмертному величию русской литературы. Плохо. Один человек из класса всё же что-то прочитал и готов об этом говорить. Солнце русской поэзии — наше всё. Хорошо, но плохо. В «Сириусе» же хорошо практически всегда.
Здесь мальчик в трениках, без доли иронии обращающийся к приятелю «братан», наравне с другими читает на занятии Проппа
Здесь дети, работая в группах, не реагируют, когда спустя полчаса уточняешь, сколько ещё времени им нужно на анализ стихотворения. Они так увлечены обсуждением, что, кажется, не остановятся, если их не остановить.
Здесь девочка пишет за сорок минут такое большое и умное эссе о переплетении символов маски и тени, что все потихоньку начинают смеяться от невозможности момента. И всех ненадолго сближают восхищение и радость. Мальчик интересуется: «А так можно было?». Преподаватель впервые за две недели немножко плачет от смеха.
Здесь, видя в ноутбуке столбик текста, заранее готовишься к худшему, потому что подростки обычно пишут плохие стихи. А потом читаешь:
Маски носятся по кругу, по квадрату, по овалу.
Распалённый блеск глазниц,
За чертой не видно лиц.
Шёпот, шелест, шторм в бокалах.
Маски носятся по зале, в прорезях мелькают черти,
Запах вин и канифоли,
Каблуки толпятся в холле,
Над цветными каблуками — дамских юбок круговерти.
Маски носятся по дому. Наводненья на подносах.
В домино играют клетки
На распахнутой жилетке,
И стоит в дверном проёме Арлекино безголосый.
Даша Патрушева
Здесь хорошо. Нет ничего приятнее и ничего труднее, чем вместе с учениками прыгать выше головы. Если работа мечты существует, а она существует, то мне известен точный адрес.
(заметка же — вроде про «оДАРённость» (или нет?))
Дар (настоящий, без кавычек), это то, чем одних оДАРили, а других увы — нет.
Так чем их одарили?
(не тех кто крутится вокруг сириуса и прочих сколковых, а самих детей)
Или заметка про то, что послушность и прилежность, это — и есть «дар»?
(но тогда это скорее дар не самим детям а тем, кто с ними «работает»)
Послушность, прилежность и исполнительность, это — дар для чиновника и номенклатурного функционера.
Но даже им, для их чиновной и функционерной «успешности», и то — нужны и другие «дары» (умение выслуживаться, поддакивать, подсиживать, подличать, и т. д.), без которых их карьера не сложится.
А то ваш комментарий выглядит как, попытка обесценить чужой позитивный опыт работы, приплести каких-то чиновников в талантливым детям. Странный PR для межвузовского стартап-центра, кажется у вас smm-специалист даром хлеб ест.
..................................
): -)))))
Так — к «талантливым», или всё-таки «оДАРённым»?
Это — совершенно разные, более того прямо противоположные друг другу сущности*.
Если одарённым — в чём конкретно состоит «дар»?
(в статье про это — ни слова)
Кроме того, дар, внешней оценки — не требует, его — всем, всегда и сразу видно.
А вот если талантливым, тогда, — «госпрограммы», «сколковы», «сириусы», и извините — так вами не любимые (?) «госбюджеты», чиновники и функционеры.
_________________________________________________________
* Победители конкурса им. Пушкина — талантливы, но сам Пушкин — не талантлив, он — гениален (и сам на своём конкурсе — никогда бы не победил (а главное в нём бы не участвовал)); победители конкурса им. Чайковского — талантливы, но сам Чайковский — не талантлив, он — гениален (и сам на своём конкурсе — никогда бы не победил (а главное в нём бы не участвовал)). (учим матчасть!)
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения
