Почему молчать невозможно, а говорить страшно?

Почему молчать невозможно, а говорить страшно?

101 005
36

Почему молчать невозможно, а говорить страшно?

101 005
36

Промолчать о громком деле, о котором говорят все вокруг, поговорить на кухне, высказаться против или в поддержку — каждый человек делает свой выбор. Не всегда этот выбор свободный: мы боимся последствий, для близких и для себя. Наш блогер, педагог Римма Раппопорт, — о том, почему иногда молчать не получается. Даже если боишься.

Учителя написали открытое письмо в поддержку осуждённых по «московскому делу». Письмо собрало более 2000 подписей за сутки. Моя там тоже стоит. Мне бы хотелось сейчас сделать какое-нибудь мощное заявление, демонстрирующее невероятную широту души и силу духа, готовность бороться с несправедливостью, но лучше буду честной. Полдня я раздумывала, ставить ли подпись. Потому что в масштабное её влияние верится слабо, а в личные неприятные последствия — чуть сильнее. Потому что я труслива и по роду деятельности привыкла не высовываться, не отсвечивать за пределами класса, многозначительно отшучиваться, когда дети заговаривают о политике.

Наверное, на моё решение повлияли фамилии людей в списке. Среди них — коллеги по важным красивым проектам, фейсбучному педагогическому полю и даже один человек, в своё время ставший для меня нравственным ориентиром в профессии. Я поняла, что хочу быть с ними в одном списке, в одном мире, заодно. Продолжать отмалчиваться и сегодня кажется мне нечестным по отношению уже к самой себе. Однако я уважаю и понимаю тех, кто хотел бы подписать, но не стал. Возможно, на моё решение повлияло и то, что недавно в некотором учреждении я отказалась оставить подпись в документе совсем другого толка. Позволила себе отказаться и точно знаю, что не все могут себе это позволить. И всё же в моей речи по-прежнему вместо откровений и точности — неопределённые местоимения. Отмалчиваться больше нельзя, но и говорить, вообще-то, страшно. Постоянно думаешь: «А вот это уже за гранью моего терпения и моральных принципов, или ещё ничего, потерпим?» Когда вынужден выбирать между «не подставлять и не подставляться» и свободой слова, правильного варианта нет. Это не квадратное ЕГЭ, а объёмные школьные будни.

Я никогда не стану призывать коллег к какому бы то ни было протесту, потому что знаю, что на весах

Для меня самой возможность говорить в классе, работать с подростками, которые растут новыми, другими, ценнее возможности публично высказывать свои взгляды. Но авторы учительского письма абсолютно правы: нельзя читать с детьми добрую часть программных текстов, делая вид, что за окном ничего не происходит. Даже невинный вводный урок по заявленной в учебнике теме «История и поэзия» спокойно не провести.

Знаете, что случается, когда в класс залетает муха? Отвлечь от неё учеников нелегко. Разве сделаешь так, чтобы её не заметили? Вот и заоконная интернетная московская политическая жизнь сегодня как та муха. Не могу же я без конца убеждать прекрасно соображающих молодых людей, что она не летает по классу.

Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Фото: Shutterstock (Miguel Almeida)

Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям(36)
Подписаться
Комментарии(36)
Это очень важное мнение. А вот ещё одно мнение преподавателя литературы московской школы «Интеллектуал» Ирины Лукьяновой https://www.novayagazeta.ru/articles/2019/09/19/82034-uchitel-ne-mozhet-predat-svoih-uchenikov/. Кроме писем в поддержку есть ещё позиция учителя на уроке. Я вспоминаю Марию Павловну в своем блоге https://mel.fm/blog/yury-nikolsky/35967-kak-ya-ispravil-dvoyku-po-literature-na-pyaterku. Это было время брежневщины, когда можно было пострадать сильнее, чем сейчас из-за подписи под письмом в поддержку кого-то. Это я пишу о том, что повседневная деятельность учителя не менее важна. Ещё вспоминаю институтского преподавателя истории Коновалова Василия Ивановича, который на экзамене поставил мне отличную оценку. Он спросил меня про Шахтинское дело 1928 года, которое было инсценировано КГБ. Именно оно потом развязало руки гебистам для дальнейших репрессий. В те годы было запрещено говорить, поэтому я о шахтинском деле даже не слышал, а преподаватель мне о нём рассказал. Уже на выпускном вечере я его спросил: «Как же так? Поставил „отлично“, а других вопросов не задал». Он ответил просто: «Предмет истории нужен для воспитания, а съезды КПСС все забудут, так как они не привели страну к процветанию». И добавил: «Я смотрел на позицию студентов, когда ставил оценки». Я благодарен своим учителям. И пусть каждый задумается о том, какое мнение о них сложится через годы.
Недавно один режисёр бил челом перед Путиным за другого режисёра по фамилии Сенцов. Стоило осовбодить эту сволочь, сразу заговорил про абрамсы в Крыму. Одного не пойму. Чем те, кого заарестовали в Москве, лучше других зэков)? Или великое звание «актёр» является индульгенцией)? «нельзя читать с детьми добрую часть программных текстов, делая вид, что за окном ничего не происходит» — а что за окном происходит? Осень)?
В России много невинно осуждённых и эти, в общем, ничем не лучше других. Но конкретно эти посадки — слишком яркий индикатор гнили в судебной системе, чтобы игнорировать его. Если уж в настолько откровенно «шитых» делах появляются реальные сроки, то меч занесён над каждым.
БРЕД
Показать все комментарии
Больше статей