«Вы же не хотите проверку департамента?»: что не так с количеством контрольных в школах

Глава Рособранадзора Антон Музаев недавно заявил, что контрольных в школах стало слишком много, и пообещал провести «широкомасштабный мониторинг» в 2022 году. Наш блогер Мария Матвеева с представителем ведомства согласна: контрольные, ВПР, подготовка к контрольным и ВПР, а следом диагностика — это обычные будни ребёнка в началке.

Мне кажется, даже самый рассеянный и не читающий новости родитель хотя бы раз этот учебный год слышал заявления о необходимости снижать в школе количество контрольных, что «ВПР проводят только в четвертом классе, а все остальное — это не ВПР», что избыток контрольных — это произвол школы, а департаменты, министерства и надзирающие ведомства все время мониторят ситуацию и сражаются с произволом.

Все хорошо. Один из моих детей учится в началке. Контрольных у них столько, что дети уже перестали их воспринимать как-то что-то серьезное, потому что количество вымывает все эмоции. Особенно при здравом отношении педагогов к происходящему.

Вот тут нам повезло наполовину. Потому что основной педагог началки считает нас, детей и родителей, очень расслабленными. Она регулярно отправляет в чат текст следующего содержания: «Завтра контрольная! Вот материалы, все должны подготовиться! Те, кто не справится с контрольной, будут переписывать ее через неделю на дополнительном уроке». Тут мы все начинаем немного злиться и волноваться, потому что дополнительный урок — это опоздание в музыкалку или на футбол, в общем, все расписание летит к чертям.

Еще один тонкий педагогический прием — отправлять в чат список тех, кто с контрольной не справился. Разумеется, в общий чат. Пристыдить ведь надо публично, иначе двоечники не будут чувствовать себя достаточно униженными.

Детей регулярно тестируют и диагностируют. Со вторым вообще все плохо, потому что от перемены мест слагаемых (то есть замены слова «контрольная» на слово «диагностика») ничего не меняется. Не знаю, кто там и где смотрит результаты этих диагностик, но готовиться к ним мы начинаем все вместе и заблаговременно. Пишем несколько тестовых диагностик, получаем за них неудовлетворительно, переписываем. Короче, замкнутый круг.

На этом этапе встают люди в белых пальто и говорят: «Надо бороться с произволом!» Звонить на горячие линии, писать жалобы и обращения. Но мы, группа обеспокоенных родителей, уже были у директора. Она умоляет никуда не писать, мол, тесты и диагностики спускают сверху, а они — только бесправные исполнители. Дальше идет вопрос-манипуляция, которого мы все всё равно боимся: «Вы же понимаете, что будет, если придет проверка из департамента?»

Никто не хочет проверки из департамента. Нам в целом нравится школа, ее директор, даже педагог (при всех устаревших методах «эффективной» коммуникации с родителями дети ее любят). В чат прилетает: «Спасибо за понимание!» Нет, мы все понимаем, конечно. Но детей жалко.

Еще не очень понятно, куда идут оценки за эти контрольные, тесты и диагностики, потому что в МЭШ появляется только малая доля этих оценок. Кстати, как раз сегодня прочитала новость, что именно МЭШ позволила отрегулировать и снизить количество контрольных у школьников Москвы. Да, позволила, потому что искусственному интеллекту недоступно то, что находится за пределами загруженных в них данных. По крайней мере, в ситуации с МЭШ.

С ВПР отдельная история, потому что даже если дети в началке и не пишут ВПР, то они уже слышат о ВПР. А потом готовятся к ВПР. Например, педагог моей подруги в начале учебы в четвертом классе написала в общий чат: «Дорогие родители, убедительная просьба обязательно записываться всем на бесплатный кружок „Знайки“». Все заволновались и стали выяснять, чему там на «Знайках» наших детей будут учить. Оказалось, это подготовка к ВПР. Потому что если наши дети плохо напишут ВПР, вы же знаете, что будет? Никто же не хочет проверки из департамента? Никто не захотел, и все дружно записывались на «Знайки». Ну что там, право, просто еще один, пятый, урок.

Иллюстрация: Shutterstock / Paper Trident