«Мальчик едва не заплакал, мне было стыдно». Учитель начальных классов — о работе с ребёнком, который не знает русского

Адаптироваться при переводе в новую школу непросто любому ребенку. А если перевод связан с переездом в другую страну? Наш новый блогер, учитель начальных классов Мария Бекетова, рассказывает про своего ученика — мальчика из Азербайджана, которому было тяжело найти друзей и освоить программу. Но у него все получилось.

Новый ученик

В начале марта 2020 года, аккурат перед пандемией, ко мне в класс определили нового ученика. Он с родителями, тремя братьями и сестрой только что переехал из Азербайджана в Россию. Пятилетнюю дочку отдали в сад, а 9-летнего М. в школу. Старшие дети помогали отцу на работе. На родине М. заканчивал второй класс и уже осенью должен был пойти в третий. Но в России его определили в первый — мальчик вообще не говорил на русском. Этот первый класс вела я.

6 марта, прямо перед праздничными выходными, ко мне пришёл папа и, изъясняясь на ломаном русском, пытался «сунуть» несколько купюр, чтобы я обратила внимание на мальчика. Деньги я, конечно, не взяла. После праздников мы проучились пару недель. Для М. это был большой стресс. Когда я обращалась к нему с просьбой сдать тетрадь, он сильно краснел и молча протягивал дневник; готовился к уроку, глядя на учебники, которые положили на стол одноклассники. Он умел списывать русские буквы, но диктанты проверять было бессмысленно.

С детьми общаться ему тоже было тяжело: М. с ними не разговаривал, стеснялся

Дети воспринимали это как странность и в какой-то момент бросили попытки подружиться. Однажды кто-то даже посмеялся над тем, как он изъясняется на уроке математики (считал М. хорошо, желание сказать правильный ответ брало верх над стеснением). Тогда я остановила занятие и предложила детям представить, будто они попали на урок в американскую школу, не зная английского языка. Мы поговорили о чувствах, которые они испытывали бы, о том, как тяжело выучить чужой язык и что вообще-то у нашего М. это здорово получается. С того дня насмешек я больше не слышала.

Потом начались каникулы, а за ними — дистанционка. Уроки я вела с помощью мессенджера. По телефону пыталась объяснить маме мальчика, что нужно установить приложение и с 9 до 11 находиться в сети. Она, увы, понимала русский еще хуже, чем папа. Но надо сказать, что все члены семьи выглядели очень доброжелательными и вежливыми, несмотря на то, что мы друг друга не понимали. Следующий раз с М. мы встретились только через 5 месяцев, в августе.

Стыд и отчаяние

Начался сентябрь. Я добыла учебник по РКИ и начала заниматься с М. сама. Один раз в неделю мы пытались читать, писать под диктовку и просто общаться. Он все так же стеснялся и много молчал. Но мне хотя бы удалось узнать, что мальчик хочет учиться, потому что «папа сказал, что я должен стать стоматолог, а для этого надо иметь 4 и 5».

К зиме он подружился с мальчишками. Не со всеми, с самыми «простыми» и не требовательными: в классе есть компания ребят, которые предпочитали играть в машинки и устраивать битву пеналами, а не разбираться в сложных темах. Лидеры класса — ответственные и работоспособные мальчики — все так же держались от М. на расстоянии.

Весь второй класс мы занимались с перерывами на мои сессии. И у меня все чаще мелькала мысль, что это бессмысленно. С математикой у М. было все хорошо, проблемы были с задачами — он не понимал условия из-за языкового барьера. С этим мы стали потихоньку справляться. Он быстро учил стихи, но не мог правильно расставить ударение — не помогали даже репетиции и заранее проставленные мной подсказки.

Помню, я помогала ему делать проект по окружайке. Мы нашли красивую презентацию по теме, прочитали, обсудили. Для защиты нужно было только правильно прочитать текст — так, чтобы ребята поняли. Мне казалось, что времени достаточно и М. успеет подготовиться. Но в день защиты он вышел с составленным мною текстом и прочитал все так, что даже я не поняла.

Тогда я не выдержала и отчитала его при всем классе. Так было обидно за зря потраченное время!

Мальчик едва не заплакал, мне было стыдно. Это был мой последний порыв помощи ему. Я решила, что если изменить ничего не могу, то, отказавшись от занятий (а вместе с ними и надежд), хотя бы облегчу ребёнку жизнь. По математике у него и так 4, а по русскому 3 я всегда нарисую. И нарисовала. Второй класс он закончил с двумя тройками: по русскому и окружающему.

По чтению все задания он выполнял добросовестно, читал бегло, уже даже понимал, о чем речь. Кто же виноват, что ударения такие сложные? Я бросила мечтать и решила, что тот результат, которого мы добились, приемлем. Ребёнок старается, а это главное. Он обучаем и на 3-4 учиться сможет. Миссия была выполнена. Мы ушли на каникулы. Впереди нас ждал третий класс и сложные темы. Но мысль о тройке, которую я всегда могу нарисовать, все-таки успокаивала.

Дружба

Как вы поняли, к концу второго класса и первого года обучения М. в русской школе, я перестала замечать прогресс, опустила руки и смирилась с тем, что в моем классе станет на одного «слабоуспевающего» ребёнка больше.

В сентябре наш школьный логопед провела плановое тестирование и, как водится, выявила группу из троих ребят, которым требуется ее помощь. Среди них был и М. — мальчику полагался один час групповых лого-занятий в неделю.

О новой возможности был проинформирован только сам М., потому что с родителями говорить не было смысла — мальчик уже давно изъяснялся на русском лучше, чем мама или папа, и вполне мог играть роль переводчика, так что надеялась я только на ответственность и совесть ребёнка. И не зря.

За весь учебный год он не пропустил ни одного занятия. В октябре стал оставаться на ГПД

Я сначала не понимала зачем, а потом заметила: он задерживается только в дни, когда на продленку ходит Г. — очень взрослый и сообразительный мальчик, один из лидеров класса. В какой-то момент я в очередной раз испытала сочувствие к М.: он хотел дружить с Г., которому эта дружба вряд ли будет интересна в силу языкового барьера. Слава богу, что я ошибалась.

В итоге мальчики подружились, а М. стал общаться и с остальными ребятами из компании, у него появились друзья — хорошисты и отличники, которые своей активностью, целеустремленностью и воспитанием мотивируют весь класс. Это были те самые ученики, которые не боятся задавать вопросы, постоянно тянут руку и не успокаиваются, пока не разберутся в новой теме. Шесть мальчиков, на которых я, как учитель, могу положиться.

Пару месяцев спустя, чувствуя поддержку друзей и мое одобрение, М. набрался уверенности и начал мучить меня вопросами. Не понял объяснение домашки на уроке — подходит с вопросами на перемене. Не понял новую тему с первого раза — останется после уроков и добьётся, чтобы ему разжевали. Нет ресурсов для выполнения уроков дома (бумаги, компьютера, канцелярии) — поставит меня в известность и попросит помощи. Мне очень нравился новый подход, поэтому я старалась не отказывать.

Неожиданный результат

В феврале уехала на последнюю сессию, занималась дипломом, а в мессенджер не переставали сыпаться учебные вопросы от М., на которые я терпеливо отвечала. В начале марта вернулась. Как раз за неделю до четвертных контрольных. Все это время я видела, что М. старается, но все ещё не возлагала больших надежд.

За несколько дней до контрольной работы я всегда провожу подготовку, чтобы выявить пробелы и, по возможности, нагнать. И в этот раз дала ребятам вариант с заданиями по падежам и склонениям. После уроков села за проверку. В тот момент, когда я заканчивала проверять работу М., в класс вошла логопед. Спросила меня про его успехи и сказала, что больше не настаивает на лого-занятиях — мальчик в них теперь не нуждается. Я засомневалась, кивнула, опустила глаза в листок и не поверила!

Ребёнок-инофон, 2 года назад не знавший русский, определил все склонения, обозначил падежи и расставил окончания без единой ошибки! Я поставила пятерку — первую из трёх в классе — и согласилась с педагогом. Потом ещё долго ходила и анализировала, как у него это получилось. Даже подумала, что списал. Но спустя пару дней мы писали итоговый диктант и единственной ошибкой М. стала буква «а» на месте «ы» в слове «крылышки». И то, потому что значения слова «крылышки» он не знал.

В итоге, к концу третьей четверти, по русскому языку у М. вышла спорная — между 4 и 5. Тогда я и решила, что напишу об этом ребёнке пост. За 6 лет работы в школе я впервые встречаю такого ученика. Целеустремленного, старательного, внимательного и сообразительного. Хороших ребят у меня было много, но именно этого хочется ставить в пример взрослым.

Это не история про талантливого учителя, который сделал из своего ученика человека. Это история про ученика, который доказал учителю, что в любого, даже самого безнадежного, на первый взгляд, ребёнка, нужно верить.

Глядя на М., я поняла, что не нужно ждать возможности стать лучше, а нужно ее находить или создавать самостоятельно. А ещё — что если чего-то сильно хотеть и прилагать усилия, то все обязательно получится.

Фото: fotosparrow / Shutterstock / Fotodom