Как дети-мигранты учатся в российских школах и почему об их проблемах почти не говорят

Дети, для которых русский язык не родной, учатся во многих российских школах. Но практически нигде для них нет адаптационных классов или уроков русского как иностранного. Почему так происходит, в эфире «Радиошколы» рассказала бывший директор интеграционного центра для детей беженцев и мигрантов «Такие же дети» Анна Тер-Саакова.

Мы не знаем, сколько детей-мигрантов учится в российских школах

Под «мигрантами» большинство людей понимают совершенно разные социальные группы, которые могут быть практически ничем друг с другом не связаны. Исследователи вообще от этого термина отказываются. Люди разных поколений, разного трудового и жизненного опыта под «мигрантом» будут понимать каждый своё. Поэтому же непонятно, кого в российских школах считают мигрантами.

Для директоров и учителей нередко это любой ребёнок, который внешне не похож на жителя средней полосы России. Коллеги из Высшей школы экономики проводили в подмосковных школах фокус-группы.

На просьбу выделить детей-мигрантов им указывали на ребят, которые внешне не похожи на одноклассников или у которых нерусская фамилия

Пока мы не поймём, кого подразумеваем под мигрантами, мы не сможем закрепить в законодательстве их особые образовательные потребности и нормально учить этих детей.

У нас даже нет статистики, сколько в московских и российских школах учится детей с миграционным опытом. Мы также не знаем точно, скольких детей приезжих отказываются принимать в российские школы.

Нередко у приезжих, когда они пытаются устроить детей в школу, требуют российскую регистрацию по месту жительства. Это незаконное требование, оно противоречит 43-й статье Конституции. Но людям, которые слабо владеют русским языком, страшно просто разговаривать, не то что пытаться отстоять свои права. Они молча разворачиваются и уходят. Даже не просят письменный отказ. Если его удаётся получить, то наши коллеги из комитета «Гражданское содействие» просто идут в суд. Но таких случаев единицы.

В России не принято говорить о проблемах школьников-мигрантов

У нас нет общей для всех школ системы работы с детьми-инофонами. Нет и спокойного, конструктивного общественного диалога на эту тему. Коллегам из образования не советуют её обсуждать — мол, у нас всё хорошо и нет никаких проблем.

Нередко мы сталкиваемся с тем, что школьное руководство больше заботит результат ЕГЭ. Только учитель, который ближе к детям, думает, как облегчить учёбу ребёнка-мигранта. Они приходят к нам на семинары (всероссийские семинары по интеграции и обучению детей с опытом миграции. — Прим. ред.) и говорят: «Хорошо, что мы здесь хотя бы можем об этом поговорить».

Читайте также

«В центре еврейского мира всегда стоит ребёнок». Что особенного в еврейских школах в Москве

В отличие от России, во французских и немецких школах есть специальные «приветственные классы» для мигрантов. Например, во Франции ребёнка сначала тестируют на знание родного языка. То есть оценивают в первую очередь его когнитивные способности. Если он хорошо знает какой-либо язык, то без проблем освоит и французский.

После ребёнок ходит с другими такими же ребятами в школу, где простые занятия вроде ИЗО и физкультуры у него ведут на французском. Затем его переводят в другой класс, где на французском преподают предметы посерьёзнее и дают больше домашних заданий. В России же последние два-три года мы видим только частные инициативы.

Педагоги сами придумывают программы, чтобы работать с такими детьми. Им настолько не всё равно, что они тянут на себе огромное количество дополнительной работы

По похожей на французскую схеме работают с детьми с миграционным опытом в одной из школ Красногорского района Московской области. Когда дети приходят впервые, их тестируют на знание русского языка. Затем им дают дополнительные часы русского как иностранного.

Недавно я общалась с учителями в одном из городов Красноярского края, и их возмутила сама идея проводить тестирование. В их школах по итогам обязательного теста решалось, будет ли ребёнок-мигрант вообще там учиться. Во французской системе тест — это основа для следующей работы. Он показывает возможности ученика, а не его текущие знания. Но учителя, видимо, этого не поняли. Они и так загружены бумагами, а тут им предлагают новые.

В школах мало детей, которые совсем не говорят по-русски

В 2017 году Высшая школа экономики проводила исследование в так называемых школах со сложным социальным контекстом. Это школы, в которых учится много детей с миграционным прошлым. Они выяснили, что детей, которые совсем не владеют русским, в российских школах не так много, как могло казаться.

Родители считали, что два-три мигранта в классе — это апокалипсис. Действительно, если в классе будет даже два инофона, это всё равно затормозит процесс для всех остальных. Но оказалось, что эти «мигрантские» школы изначально были слабенькими. Поэтому именно туда, а не в гимназии или школы с углублённым изучением предметов, отправляли учиться детей, которые не говорят по-русски.

Все исследователи, которые занимаются миграцией, говорят, что Москва не тот город, где в ближайшие годы отдельные районы могут превратиться в гетто. В школе возле рынка «Садовод», конечно, будет меньше русскоязычных детей. Но так ли много подобных школ в Москве?

Дети-мигранты сами начинают общаться между собой на русском

Эмигрируя, люди одновременно стремятся сохранить собственные традиции и адаптироваться к местному образу жизни и норме поведения. Хотя для кого-то свои культурные особенности — последняя определённая вещь в жизни, которая даёт им какие-то силы и уверенность в себе.

Иногда дети-мигранты рано перестают ходить в школу, потому что начинают помогать родителям (например, папе на рынке). С другой стороны, ситуации, когда в Москве девочку в 12–13 лет выдают замуж (в 2019 году!), случаются очень редко.

Читайте также

Тюрьма за прогулы, обязательная химия и фарси: как устроено образование в Иране

Конечно, ребёнок из городской таджикской семьи, чьи родители занимаются русской литературой в университете, отличается от ребёнка из той, тоже городской, где никогда не говорили на русском. Последнему будет нужна глубокая языковая интеграция. Но если у ребёнка оба родителя работают в русскоязычной среде, процесс языкового и социального включения пройдёт довольно быстро. Дети из самых разных стран иногда сами выбирают языком общения русский, чтобы понимать друг друга. Хотя сами они могут быть родом из Киргизии, Афганистана и Конго.

Родители-мигранты не должны бояться русскоязычной школы, если они плохо говорят

Когда в российские школы пришли дети-мигранты, учителя столкнулись с тем, чего раньше не видели: с мотивированными, но не знающими русского языка учениками. Проблема в том, что в основном учителя в наших школах не умеют преподавать его как иностранный.

Некоторые школы отправляют учителей на курсы повышения квалификации, собирают свои учебные программы. По нашим наблюдениям, есть два подхода. В одних школах предпочитают преподавать мигрантам сначала русский как иностранный. В других считают, что ребёнок сам выучит язык, но при этом нужно сразу же обеспечить ему максимальное включение в коллектив.

В одной школе в подмосковной Балашихе провели фестиваль культур и так подружили всех родителей. Не нужно было изобретать ничего нового. Дети вытянули бумажки, кто что будет танцевать, чтобы грузины танцевали, например, гопак. В этой ситуации они, сами того не сознавая, используют метод, который любят наши французские коллеги.

Ребёнок выступает для других экспертом и консультирует, как правильно танцевать танец его народа

Теперь родители хорошо чувствуют себя в пространстве школы и понимают, какие нормы здесь соблюдают. Конечно, этого результата не достичь мгновенно, да и вопрос знания русского языка он не снимает.

Зато проходит социальное напряжение между местными родителями и приезжими, которые боялись зайти в школу и с кем-то там заговорить. Другие способы, которые используют в подмосковных школах, чтобы учить детей-инофонов русскому, — это изучение фольклора, преподавание русского через фильмы и песни, игровые методики.

Любому ребёнку будет проще освоиться в школе, где понимают ценность его личности и не принимают за чужого. Тогда и у большой группы детей-инофонов не будет желания кучковаться, создавая своё государство в государстве. Это же своего рода защитный механизм. Хорошие педагоги могут эту проблему решить.