«Не нужно этого бояться»: репетитор — о дружбе между учителем и учеником

Блогер «Мела», репетитор по обществознанию, истории и праву Анастасия Кочакова размышляет, стоит ли дружить с учениками и как это делать без нарушения субординации.

Еще Эпикур утверждал, что дружба — это одна из основ достижения состояния атараксии, или, иными словами, безмятежного счастья (а он-то в счастье понимал побольше нашего). Я надеюсь, что у каждого, кто читает эту статью, есть или был хотя бы один товарищ, который прочно ассоциируется с понятием здоровой дружбы.

А что, если такие товарищеские и даже, если позволите, дружеские взаимоотношения складываются у ученика и учителя?

Если вы педагог и у вас возникло непроизвольное желание кинуть в меня меловую тряпку — молю, остановитесь. Я прекрасно понимаю, что в высокой педагогической среде подобные отношения — это проявление непрофессионализма. По крайней мере, подобное мнение мне приходилось слышать не единожды.

Оно и понятно: так принято, чтобы отношения между учеником и учителем строились с позиции иерархии. Учитель — это власть, знающий и просвещенный, ведущий игрок в образовательном процессе. Ученик — подчиняющийся, ведомый по пути к просветлению и стремящийся к достижению важных образовательных целей.

Наверное, в школе у учителя по-другому выстроить взаимоотношения с учениками и не получится. И хотя гуманизация образования, про которую сегодня так много говорят, предполагает большую роль учащихся в образовательном процессе, выстраивание горизонтальных отношений между учителем и учеником приведет к хаосу. Что уж говорить про дружбу…

Но если речь идет об индивидуальных занятиях, то, кажется, ничего предосудительного в дружеских отношениях нет. Я уже много лет работаю репетитором, и среди моих бывших учеников есть люди, которых я с гордостью могу назвать товарищами. Здесь бы я хотела остановиться, сделать шаг назад и прояснить один очень важный момент. Я не использую дружеские взаимоотношения как педагогический инструмент.

• Во-первых, это неискренне и противоречит моим моральным ориентирам.
• Во-вторых, взрослые ребята, с которыми я занимаюсь (а я веду уроки преимущественно у одиннадцатиклассников), тонко чувствуют фальшь.
• Ну и в-третьих, не факт, что такой механизм приведет нас к успеху, а не к разбитому корыту.

Однако так уж вышло, что в том педагогическом кейсе, в котором я оказываюсь чаще всего — а это подготовка к сдаче экзамена, — понять позицию ученика мне проще всего.

Очевидно, что среди всех участников образовательного процесса ученикам, как правило, тяжелее всего. Кроме того, я не считаю, что я чем-то лучше тех ребят, которые ко мне приходят. То, что я поумнее в своем предмете, не дает мне власти над учеником. Поэтому отношений подчинения не получается (да я к ним и не стремлюсь).

Чаще всего получается, что мы с учениками «дружим против третьего». Как правило, «третьим» выступают составители «этих непонятных, абсурдных, абсолютно дурацких» задний ЕГЭ (это обобщенная цитата учеников).

Мы с учеником боремся против системы, и наша общая задача — сохранить хотя бы толику адекватности. Ну и успешно сдать экзамен желательно.

Большая часть ребят имеют схожие со мной интересы — всё-таки они приходят готовиться к экзамену по моим дисциплинам. А я свои дисциплины очень люблю. Так на основе общих врагов и интересов иногда и зарождается дружба.

И я не хочу, как пастырь, убедить читателя, что это лучшая форма взаимоотношений. У нее огромное количество недостатков (например, иногда встречаются панибратство или отсутствие результативности от занятий). Я просто хотела бы сказать, что быть другом своему ученику — это норма, не нужно этого бояться.

Иллюстрация: © RoseRodionova / Shutterstock / Fotodom