«Наступила зима. Люди умирали»: рисунки детей — очевидцев войны

О Второй мировой войне осталось множество устных и письменных личных свидетельств: интервью, дневников, мемуаров. В честь 9 Мая делимся с вами подборкой рисунков детей-очевидцев Второй мировой и Холокоста — и рассказываем их трагичные истории.
Блокада глазами воспитанников детского сада
Блокада Ленинграда началась 8 сентября 1941 года, когда прервалась сухопутная связь города с остальной страной. Она продолжалась 872 дня. Долгое время в город, окруженный немецкими войсками, почти невозможно было доставить продукты — оставался лишь небезопасный путь по воде или льду Ладожского озера. Всего за время блокады погибло, по данным, озвученным на Нюрнбергском процессе, более 600 тысяч человек (вероятно, число было намного больше). Большинство жителей города умерло от голода.
В осажденном городе оставались не только взрослые, но и дети. Государственный музей истории Санкт-Петербурга хранит рисунки маленьких ленинградцев, сделанные ими в 1941–1943 гг. и заботливо подписанные и сохраненные воспитателями детских садов, которые продолжали свою работу несмотря ни на что.
274 таких рисунка были собраны в альбом, опубликованный музеем в 2016 году. Делимся несколькими рисунками с сохранившимися подписями (ранее они были опубликованы на образовательном портале Arzamas).



Рисунки еврейских детей, спрятанных во французском замке
За год до начала Второй мировой около тысячи еврейских детей из Германии и Австрии в возрасте от 4 до 17 лет нашли убежище в Бельгии. Часть из них приехала на специальном транспорте из Кельна в рамках спасательной операции, организованной мадам Гольдшмидт-Бродски, чей муж был сотрудником бельгийского Красного Креста.
Сначала детей разместили в семьях и детских домах. После вторжения в Бельгию нацистских войск в мае 1940 года сотню детей смогли вывезти на юг Франции. Их решили поселить в заброшенном замке Ла-Хилл, который находился недалеко от границы с Испанией.
Сначала в замок заехали взрослые вместе со старшими мальчиками, которые помогали ремонтировать полуразрушенное здание и приспосабливать его для жизни. Потом привезли и детей помладше. Руководила импровизированным детским домом Рёсли Нёф — медсестра Международного Красного Креста из Швейцарии. За помощь еврейским детям она была уволена с работы, а после войны признана Праведницей народов мира.

Летом 1941 года 17 маленьких детей и двое подростков из Ла-Хилл смогли бежать в Соединенные Штаты — благодаря усилиям Американского комитета Друзей на службе обществу (организация квакеров).
В августе 1942 года французская полиция совершила налет на колонию Ла-Хилл и арестовала около 40 детей старшего возраста
Их отправили во французский лагерь для интернированных (при режиме Виши заключенных оттуда депортировали в нацистские концлагеря). Только благодаря огромным усилиям активистов, и в первую очередь Рёсли Нёф, детей удалось освободить. Их начали переправлять в Испанию и Швейцарию, 90 детей смогли скрыться и выжить. 12 подростков и один взрослый, однако, были арестованы пограничной полицией и отправлены в лагеря Освенцим и Майданек. Один из них, Вернер Эпштейн, пережил заключение в лагере и марш смерти.
Сейчас рисунки из замка Ла-Хилл хранит Мемориальный музей Холокоста в Вашингтоне. На его сайте можно прочитать о судьбе и других еврейских детей, которых прятали от нацистов. В замке Ла-Хилл с 2007 года работает Детский музей, где рассказывают истории всех тех, кто прятался в его стенах.



Классы рисования в Терезинском гетто
Самая большая коллекция детских рисунков, на которых запечатлен Холокост, хранится сегодня в Еврейском музее в Праге. Там находится в общей сложности 4387 произведений еврейских детей, попавших в Терезинское гетто. Все рисунки были сделаны в 1943–1944 гг., во время уроков рисования, которые организовывала для детей Фридл Дикер-Брандейс, выдающаяся австрийская художница-авангардистка, дизайнер и театральный декоратор.
Дикер-Брандейс хотела, чтобы даже в чудовищных и унизительных условиях гетто у детей была возможность выражать себя и мечтать. Она вела занятия, используя экспериментальные методики, которым научилась когда-то в Баухаусе — всемирно известной немецкой архитектурной и художественной школе. Национал-социалисты считали искусство художников Баухауса «дегенеративным» и преследовали их. В 1933 году школа закрылась, большинство мастеров школы эмигрировало в США.
Осенью 1944 года Фридл Дикер-Брандейс и большинство ее учеников были отправлены в лагеря. Дикер-Брандейс погибла в Биркенау, из 660 детей с ее занятий выжило 110. Художница смогла спасти от уничтожения рисунки учеников: перед депортацией в Освенцим она собрала их в два чемодана и надежно спрятала в одном из общежитий гетто. В 2000 году российская писательница, арт-терапевт и историк искусства Елена Макарова опубликовала документальный роман «Фридл» о Дикер-Брандейс и ее учениках.



Английские дети расписывают стены в эвакуации
В 1939 году в рамках британской правительственной программы по защите гражданского населения было решено перевезти детей из больших городов в сельскую местность. Британское правительство уже тогда понимало, что города будут нещадно бомбить. В 1940 году в 33 специальных детских лагеря, построенных по всей Англии, эвакуировали целые школы с учениками. Один из таких лагерей находился в графстве Суррей на юго-востоке страны. Туда поселили мальчиков из двух школ в Лондоне.
Детей в лагере старались хорошо кормить и занимать: они плавали в ближайшем ручье, учились на свежем воздухе, играли в спортивные игры и расписывали стены корпусов во время классов рисования. В столовой лагеря до сих пор можно найти росписи, сделанные его воспитанниками. Яркие и радостные, как кажется на первый взгляд, изображения скрывают печальные личные истории: на одном из них, например, можно увидеть прощание мальчика с родителями, которые остались в Лондоне. Далеко не все родители воспитанников лагеря пережили бомбежки.
Сегодня детские росписи из лагеря в графстве Суррей являются частью памятного мемориала и включены в список объектов национального наследия Англии. Сам лагерь по-прежнему работает — теперь британские школьники приезжают сюда на летние каникулы и экскурсии.

Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
Анастасия ПавловнаДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием в профессии и в жизни». Учительница – о непомерной нагрузке в школе








