«Дети не верят в любовь без насилия». 6 причин детской агрессии по Кристиану Бютнеру
Ребёнок не может быть агрессивным «с рождения». Детская агрессия — результат страха, который формируют окружение и родители. Психоанатилик Кристиан Бютнер в своей книге «Жить с агрессивными детьми» рассказывает, как дети становятся агрессивными.
1. Шлепки, подзатыльники, крики
Некоторые родители считают, что дать ребёнку подзатыльник или шлепнуть (а иногда и ремнём) — это нормально, «для профилактики, он даже не вспомнит». Нет, вспомнит. Дети помнят малейшую обиду и хорошо замечают изменения в тоне голоса мамы или папы. Видят все строгие взгляды и чувствуют настроение. Ребёнок может и не подать вида или даже до конца не осозновать обиду, но всё это может проявиться во взрослой жизни.
«Не подумайте, что я не придаю значения переживаниям ребенка, вызванным привычной оплеухой, реальным повреждениям и насильственными действиями в отношении детей. Я лишь имею в виду, что на самом деле все это не более, чем вершину айсберга. Под водой идет ежедневная малая война между родителями и детьми, которая и для зачинщика, и для защищающегося замыкает сознание в круг этих переживаний. В конце концов, дети теряют надежду на любовь без насилия и переключаются на что-нибудь другое. В подводной части айсберга остаются также надежда и желание совершить возмездие, иногда сохраняющиеся до глубокой старости».
2. Запреты и тотальный контроль
Игры хорошо отражает внутреннее состояние ребёнка, что его сейчас тревожит или интересует. Если дети часто сталкивались с насилием, то, скорее всего, насилие в том или ином виде будет присутствовать и в их играх. Кристиан Бютнер пишет, что, с одной стороны, ребёнок так снимает эмоциональное напряжение. С другой стороны, это может говорить о его желании отомстить.
Как пример Бютнер приводит детский сад, в котором дети часто играли с «оружием» — игрушечными пистолетами и саблями. Заведущая садика подумала, что таким играм не место и запретила. Через какое-то время дети стали чаще драться, конфликтовать (уже не понарошку). Как только детям вернули игрушечное оружие, в саду вновь воцарился мир и порядок.
«Если исходить из определения, что насилием прежде всего является действие, воспринимаемое в виде такового самой жертвой, то станет вполне понятным, почему даже „благополучные“ дети в своих играх и фантазиях имеют дело с темами насилия. Ведь и они постоянно сталкиваются с ограничениями и запретами, которые их родителям могут показаться необходимыми воспитательными мерам. Даже если эти воспитательные меры со стороны родителей проводятся в форме ненасильственных действий, дети могут воспринимать их все же в виде насилия и переживать его в форме протеста в играх»
3. Не учитывать интересы ребёнка
Маленькие дети не умеют отличать добро от зла, поэтому они ориентируются на своего взрослого — родителей или воспитателя в детском саду. Малыш впитывает всё как губка и болезненно воспринимает наши отказы, особенно в базовых потребностях, особенно если мы их не объсняем. Например, почему он не может побегать, почему нельзя шуметь, почему он должен сидеть молча.
«Чем младше ребенок, тем болезненнее он переживает проявление власти „сердитыми“ родителями, например, ограничивающими его в удовлетворении элементарных потребностей (еда, питье, сон, свобода передвижения и так далее). Чем больнее ранит такой отказ, тем вероятнее сохранится до более поздних этапов жизни разделение мира на „я хороший“ и „все остальные плохие“. Это называется фиксацией на определенной ступени развития, которая может перерасти в основную жизненную проблему личности, если у ребенка подобные травмирующие переживания будут повторяться».
4. Не замечать, когда сам ведёшь себя агрессивно
Мы-то знаем, что любим своего ребёнка всегда и в любом настроении. Ребёнок при этом не понимает, почему мама и папа вдруг начинают кричать, резко тянуть его за руку и требовать тишины. Потому что мы не всегда объясняем ребёнку, что сегодня в плохом настроении, что у нас есть свои «взрослые» проблемы и им просто нужно немного побыть наедине (и в тишине). Мы сами не замечаем, как своей агрессией порождаем ответную реакцию детей — непонимание и жестокость.
«Большинство родителей не в состоянии понять упреков своих детей в жестоком обращении с ними. <…> Если рассматривать насильственные действия в отношении детей не изолированно, а пытаясь понять каждый семейный инцидент как итог некоторой последовательности важных для его участников событий, то, вероятно, можно догадаться, что любовь и насилие в одинаковой мере „метят“ жизненный путь человека и в этих метках он может усмотреть как то, так и другое».
5. Применять разные стили воспитания в разных ситуациях
У родителей и воспитателей (или у родителей и бабушек с дедушками) часто могут расходиться представления о хорошем воспитании и о том, как должен вести себя ребёнок. В своих стараниях сделать из ребёнка «человека» родители могут применять силу и даже прикрикнуть. При этом никогда не позволят чужим людям повысить на ребёнка голос или сделать замечание.
«Как школа, так и детский сад находятся в напряженных отношениях с семьей, хотя затрагивают различные аспекты взаимоотношений. Если в детском саду семья имеет дело с воспитательницей, то есть проявляется материнский тип отношений, что в результате приводит к напряжению между двумя „матерями“, то в школе семья сталкивается с учителем, то есть проявляется мужской тип отношений, и тем в большей мере, чем старше становится ребенок».
6. Материнская любовь действительно важна
Не хотим обижать пап (особенно пап в декрете), но у матерей всё-таки крепче привязанность к ребёнку. Если мама слишком рано предоставила ребёнка самому себе, когда он был ещё к этому не готов, то в будущем «ярость, вызванная отсутствием у партнера материнских чувств, может стать потом особенно разрушительной». Тут важно соблюсти баланс: следить за каждым шагом ребёнка и звонить ему каждый день — тоже не выход. Бютнер приводит в пример «одичавшего» мальчика Виктора из Аверона.
«Неслучайно первым словом ребёнка оказывается чаще всего слово „мама“. Им он может выразить свою радость привязанности к матери, дающей ему удовлетворенность и уверенность. Своим первым выученным словом „lait“ (молоко) Виктор смог возродить свою привязанность к до сих пор не существовавшему для него миру материнства, к которому он обратился всей своей душой. <…> Материнская любовь — основа для приобщения человеческой природы к цивилизации и вместе с тем предпосылку для способности взрослого человека испытывать любовь и агрессию».
Фото: Shutterstock (Jan H Andersen)
Если не бьет, берете и его руками или ногами лупите мяч до тех пор, пока сам начнет. Мяч нужно удерживать кому-то из взрослых. Потому что, если ребенку внушили, что драться плохо — это нужно будет отжать. Иначе ребенок будет продолжать драматизировать вспышки ярости, когда она разрывает его внутри.
Нужно, чтобы ребенок делал это осознанно. Тогда он сможет контролировать себя. Исключением будет, когда ребенок долбит обидчика. Так как это единственный способ дать отпор.
Не комментируйте и не обсуждайте агрессивное поведение ребенка никогда. Иначе он решит, что только агрессией может получить ваше внимание. Переносите всегда его агрессию на мячь или боксерскую грушу.
— может. Мой старший именно такой. Поговорим об этом?
— я тоже так думала до рождения первенца. Что с агрессивными взрослыми в детстве что-то сделали не так: не любили, или потакали капризам, или игнорировали потребности — всё как выше описано. Удобно, когда у тебя в голове всё разложено по полочкам, это придаёт уверенность. По логике, с такой моей «точкой зрения» агрессии у сына не должно было появиться. Однако с первых дней жизни сын начал «ломать стереотипы». Но с иллюзиями расставаться тяжело, поэтому я ещё года четыре искала варианты поведения, которые бы позволили нам жить без скандалов: читала, думала, пробовала. Результат изложила здесь:
https://vk.com/wall9_4300
Только вы всё равно не читаете, вы же писатель.
«дети пытаются проверить разнообразные формы поведения — в этом проявляется генетика»
— очень своеобразное у вас представление о генетике.
«А как проверить, что агрессивен от генетики или от реакции на окружающих?»
— не знаю. За первые 3-4 года жизни с сыном я только убедилась, что от моих действий количество агрессии не зависит. И что человек приходит в мир не «чистым листом», а уже с готовыми реакциями на то, что он впервые видит. Иногда это агрессия. И она не снижается ни любовью, ни строгостью, ни вниманием — вообще ничем, что могут предложить родители.
https://vk.com/wall9_4418
Где логика?
1. «Дети помнят малейшую обиду и хорошо замечают изменения в тоне голоса мамы или папы.»
Дети очень разные. Мой часто сначала в упор не видит и не слышит, а потом, пока физически может, делает вид, что не видит и не слышит, когда я пытаюсь прекратить его чересчур буйное поведение. Поэтому теперь, когда я встречаю детей с такой же реакцией, я присматриваюсь с интересом к ним и к их взрослым и не спешу делать выводы.
2. «Как только детям вернули игрушечное оружие, в саду вновь воцарился мир и порядок.»
Там, где 25 и более детей, не может царить мир и порядок. Даже там, где один ребёнок на одного взрослого, мир и порядок — редкое исключение. Так что эти слова ни в коем случае не стоит воспринимать буквально. Скорее, «дети стали делать меньше попыток пркалечить друг друга в единицу времени (минуту)». И то сомнительно. Это очень важно понимать.
А вот это — да. Только далеко не всегда у родителей есть возможность смягчить болезненность отказа. Бывает так, что ребёнок всё, даже попытки сколь угодно активного слушания, принятия и отзеркаливания, воспринимает «в штыки» в силу особенностей собственной психики, и реально «застревает» в этом состоянии на долгие годы. И родители, практически сразу оказавшись в категории «бестолковые, но чтобы выместить обиду, сойдут», не могут самостоятельно избавиться от этой, навязанной им ребёнком, роли. А найти им помощников мешает распространённый даже среди профессионалов стереотип «в агрессии ребёнка всегда виноваты родители».
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
Анастасия ПавловнаДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения
