«Многодетность измеряется по матери, и это нечестно». Правила воспитания журналиста Валерия Панюшкина

У Валерия Панюшкина пятеро детей: Василий (31), Варя (20), Вера (10), Надя (9) и Петя (3), и не все из них знают, что папа — известный писатель и журналист. Валерий, который станет спикером на 12-м SelfMama Forum, рассказал нам о том, каково это — быть многодетным отцом и почему не всем детям обязательно знать все планеты Солнечной системы.

1. Сложно жить, когда ты ставишь себе только глобальные цели. Это очень изматывает. Проще и правильнее делать их локальными: когда мы идем с детьми на прогулку, я не пытаюсь сделать из них культурных людей или правильных граждан. А просто хочу, чтобы они не убились на качелях.

2. Но одна глобальная родительская цель у меня все же есть — воспитание великодушия. Под ним я понимаю чувствительность к разным явлениям этого мира, способность воспринимать его во всем многообразии. Теоретически мы можем обойтись и без «Джоконды», и без «Илиады», и без науки, и в космос, в общем-то, летать не обязательно. Но вокруг ведь столько прекрасного!

Мне хочется, чтобы дети росли в мире, который полон удивительных вещей. Чтобы они умели их замечать и ценить, могли понимать и осознавать мир настолько глубоко, насколько это возможно.

3. Например, я могу помочь им с музыкой, а вот рисовать не умею. Но могу сходить на выставку и показать им картины Леонардо да Винчи, рассказать о них. Это пример, под удивительными вещами я подразумеваю не только высокое искусство. Важны любые способы познания: музыка, фильмы, книги, катание на велосипеде, даже приготовление еды. Дети должны видеть, что при смешивании муки с дрожжами тесто начинает пухнуть. Это же тоже здорово! Хочу, чтобы они видели, как растут овощи и цветы на огороде. Главное — передать им этот интерес, заразить этой жаждой жизни.

4. Их решения — это их выбор. Моя старшая дочь Варя заявила, что не будет учиться в школе: «Буду только рисовать и больше ничего делать не буду». Надо сказать, она сдержала слово. Каким-то чудом выучила еще и английский (наверное, за счет просмотренных видео). Таблицу умножения на два она, может быть, еще знает, но на три уже вряд ли. И ничего плохого я в этом не вижу. У нее сложились хорошие отношения с литературой, музыкой и кулинарией. Но она плохо представляет, какие планеты есть в Солнечной системе, кроме планеты Земля. Моя задача — показать ей многообразие мира, ее задача — выбрать из этого многообразия то, что ей интересно.

5. Давление и строгий запрет — это крайние меры. Если детям все время все запрещать, запреты очень быстро перестанут работать. И в момент настоящей опасности они не будут воспринимать родительские слова со всей серьезностью, не будут реагировать на предупреждения. Как в сказке про пастуха и волков. То есть обычно ты не давишь, но теоретически у тебя есть такая опция. И когда ты говоришь «нет», они понимают, что это действительно «нет».

6. Я не знаю, как правильно распределять время между детьми. Поэтому делаю это интуитивно. Здесь у меня нет никакого идеального плана, просто появляется ощущение, что кому-то я уделил внимания больше, а кому-то меньше. Значит, это нужно компенсировать. Все по ощущениям и по обстоятельствам. И здорово, что у них нет чувства ревности. Единственный случай — рождение Вари (тогда Васе было 11). Старший сын подошел и с недопониманием спросил, почему он умеет говорить и играть, а все время мы проводим с Варей. И нужно было объяснить ему, что она маленькая и беспомощная, поэтому внимания ей нужно больше.

7. Многодетная семья — уязвимая социальная группа. Есть какие-то небольшие бонусы в виде бесплатного парковочного места, но одного. Как ездить с женой и пятью детьми на одной машине, никто не спрашивает. И все эти бонусы несравнимы с усилиями, которые приходится прикладывать даже не к воспитанию, а к ежедневному бытовому выживанию с детьми. Мой старший сын совершенно спокойно может потерять работу: съездить в отпуск, а потом разослать резюме. У него есть какие-то сбережения и нет ответственности перед детьми.

А я про возможную потерю работы думаю с ужасом, потому что продержаться можно будет две недели. А потом — всё

Я нормально справляюсь со своей многодетной семьей, но в нормальных, стабильных условиях жизни. Но никакого надежного механизма страхования у меня нет.

8. Многодетность измеряется по матери, и это нечестно. Официально я стал многодетным, когда у меня родился третий ребенок во втором браке. А когда третий по счету — государство не признавало меня многодетным. Но ведь оттого, что у меня второй брак, я не перестал заниматься детьми от первого: я помогаю, а дети и жены дружат между собой.

9. Отцовство становится осознанным, когда видишь, как рождается ребенок. Биологически рождение ребенка — это чисто женское дело. Но сейчас у мужчин есть возможность стать причастным к этому процессу и увидеть появление ребенка на свет. Мне кажется, что совместные роды — важный момент для обоих родителей. Увидеть — не прочувствовать, но можно побыть рядом с женой в эти сложные часы, попытаться понять и поддержать ее.

10. Деление на «мужское» и «женское» в современном мире стало очень условным. Я не могу представить, чтобы мой папа готовил что-нибудь, кроме шашлыка на майские праздники. А я готовлю каждый день. Как минимум ужин — моя каждодневная обязанность.

Читайте также

«Девочка, собери борщ»: гендерное воспитание в российских детских садах

Если раньше все считали, что мама должна научить дочку пришивать пуговицы, а папа должен научить сына пилить бревна, то сейчас это не так. Я уверен, что отец должен научить сына забивать гвозди, чинить водопровод и кататься на велосипеде. Но ведь и дочь он должен всему этому научить. Есть какие-то вещи, которые я безусловно делегирую жене, но на это есть свои причины: я не пришиваю пуговицы не потому, что это не «мужское», а потому что у меня катаракта и я плохо вижу мелкие вещи. Это делает жена, но не по гендерным соображениям, а по способностям и возможностям.

11. «Мужские» и «женские» манеры — это прекрасные старинные обряды. Никакого смысла здороваться за руку в современном мире нет, потому что вряд ли кто-то скрывает в кармане оружие. Но мы здороваемся. Никакого смысла чокаться за столом нет, потому что вряд ли тебе кто-то подсыпал в рюмку яд. Но мы чокаемся. Мы это делаем, потому что нам нравится этот старинный прекрасный обряд. То же самое с подачей пальто и открыванием двери. Сейчас на женщинах нет широких кринолинов, которые не позволяют им открывать двери. Но это прекрасный старинный обряд для демонстрации уважения друг к другу.

12. Мне сложно вспомнить этап, когда у нас не было трудностей. Когда ребенок маленький, он не дает тебе спать и все время чем-нибудь болеет. Подрастает — начинает хулиганить. Потом начинается переходный возраст, и он на твоих глазах начинает читать какие-то группы про самоубийства и говорит, что это просто «по приколу»

Тут главное — не потерять контакт, мои дети все мне об этом рассказывали. И все равно было безумно страшно. Это было модно, но иногда я переставал понимать, где они прикалываются, а где выходят на крышу и падают вниз. Это же кошмар! Легко общаться с детьми, когда им лет двадцать. А трудности, с которыми приходится справляться до этого возраста, можно перечислять до бесконечности.

13. Бывает, что мой родительский ресурс заканчивается. Но обычно он восстанавливается с помощью стакана вина и хорошего сна. Вечером дети бесятся, а я понимаю, что готов их прибить. Но достаточно пары часов отдыха, и я уже снова готов проводить с ними время. Важно понимание, что человеку свойственно уставать. И в такие моменты ему нужна возможность побыть с самим собой: одному почитать книжку или уйти на лыжах в лес. В таких ситуациях супруги должны понимать и поддерживать друг друга.

14. Я никогда не пытался самоутвердиться в глазах детей. Сейчас Варе 20 лет, и она стала находить информацию обо мне сама: «Ой, папа, а ты, оказывается, получил „Золотое перо“!» Они залезают в шкаф и находят очередную мою книжку — спрашивают: «А сколько у тебя всего книжек?» Тогда я говорю. Дети должны воспринимать меня как папу в первую очередь. А то, что у папы есть какие-то достижения и заслуги, они поймут, когда будет нужно.

Фото: Ксения Плотникова