«Да он сам не знает, чего хочет!» Как помочь подростку, которому вообще ничего не надо

«Соберите шишки и сделайте из них машинку», «составьте гербарий» — для многих родителей слова «проектная работа» значат именно это: скуку и очередную поделку. Но есть и другой формат, где подросток сам выбирает тему, ищет к ней подход и доводит дело до результата, который не стыдно показать на выставке. Как это устроено и чему учит, в эфире «Радиошколы» рассказали арт-куратор, педагог Дуня Франкштейн и художница Тася Седова.

«Проекты помогают подросткам ответить на вопросы: «Что мне нравится?» и «Что я чувствую?”»

В школах дети занимаются проектами, но часто время на их исследования и выбор тем ограничены, а в конце работы за ней обязательно последует оценка. Для родителей это важно — она показывает какой-то результат, но мы в «Каскаде» решили уйти от любых ограничений и проставления отметок.

Вместо этого сосредоточились на других задачах — научить детей самостоятельности в плане выбора области исследования и, главное, помочь им ответить на вопросы: «Что мне нравится?» и «Что я чувствую?». А потом создать из своих мыслей и ощущений творческую работу, которую не стыдно показать на выставке.

Важно, что результат здесь получается из процесса, а не наоборот. Сначала ребенку нужно разобраться, чем он вообще хочет заниматься, и только потом из этого вырастает работа.

Для многих это первый опыт, когда взрослые не говорят «сделайте вот так», а спрашивают: «А как хочешь ты?»

Поэтому приходить можно даже с не до конца сформулированной идеей: иногда дети выбирают у нас мастерские методом тыка — просто потому, что название показалось интересным. И бывает так, что ребенок настолько погружается в процесс, что находит себе еще до окончания школы дело, в котором хочет развиваться и искать свой путь.

Поддержите «Мел»: отметьте нас галочкой в Google — и классные, интересные, важные тексты будут появляться в вашей ленте чаще.

Поставить галочку

«Кто-то исследует Мосводоканал, кто-то ходит по кладбищам»

Работа над проектом у нас делится на три блока:

• первый — образовательный: кураторы мастерских (психологи, музыканты, художники и другие деятели искусств) рассказывают детям про опыт других творцов, открывают подросткам новые имена и показывают их работы;
• цель второго этапа — понять, что именно интересует ребенка, о чем он хочет сказать или подумать;
• третий этап — совмещение первых двух: подростки анализируют, что им запомнилось и понравилось, и переносят новые знания в свой проект.

Самое интересное начинается на втором шаге, потому что мы не задаем для творчества определенные темы и не предлагаем их готовый список, подросток находит их сам. Результат таких поисков почти всегда удивляет вдумчивостью, серьезностью и неожиданным исследовательским интересом.

Кто-то изучает Мосводоканал, другой берется за архивы и семейные альбомы, третий — идет на кладбище и исследует надгробные памятники. Темы нередко перекликаются, и это, скорее всего, говорит о том, что у ровесников есть общие вопросы. А жанр работы зависит от увлечения детей: они могут создать танцевальный перформанс, обратиться к живописи или придумать инсталляцию. Так что гербарием и шишками тут не отделаешься.

Для такой работы нужно время — погрузиться в вопрос и найти материалы для проекта. Обычно это занимает целый учебный год, но многие, увлекшись темой, остаются и на следующий, в той же мастерской или в другой. Подросток видит, как одна идея разрастается в большой проект, и старается не бросать ее на полпути.

«Не менее ценно понять, чем ребенок заниматься не хочет»

Понятно, что участники наших мастерских проживают типичные подростковые проблемы: они учатся в старшей школе, готовятся к экзаменам и поступлению, пытаются решить, что делать дальше. Требовать от них окончательного выбора профессии слишком жестко. Нередко подросток идет в профильный класс не потому, что чего-то хочет, а потому, что от него ждут решения, а к нему он пока не готов.

Школа при этом часто ставит детей в жесткие рамки, в которых трудно понять, чего ты хочешь, а чего — нет. В этом плане проектная деятельность, с одной стороны, отвлекает от тревоги и дает попробовать себя без цены ошибки, а с другой — направляет: когда подросток надолго погружается в свою тему, у него появляется интерес, который потом помогает определиться, чем он хочет заниматься в жизни. Не менее ценно и обратное: понять, чем заниматься точно не хочется.

«Если подросток пришел не за оценками, а просто классно провести время — хорошо»

Родители, отдавая ребенка на дополнительные занятия, часто ждут быстрого и понятного результата вроде оценки, как в школе. Но для нас важно другое. Думаем, любой родитель в первую очередь мечтает, чтобы его ребенок оказался в правильной компании и был счастлив. И мы — та самая правильная компания, за которую можно не переживать. Даже если подросток поначалу ходит к нам без определенной цели — просто провести время и пообщаться с другими — ну и хорошо. А интерес появится позже.

Материальный итог у всего этого тоже есть: финальная работа на выставке, которую многие потом кладут в портфолио. Это важно для тех, кто думает об искусстве, филологии, культурологии или чём-то другом: во многих вузах, например в «Вышке», помимо ЕГЭ просят творческое портфолио.

Но главное — всё-таки опыт: подросток понимает, что сам довел большой проект до конца и сдал его

Бывает, что ребенок не доводит проект до финала, и никто его за это не отчитывает. Не все участники групп доходят до выставки, и по сравнению со школой это скорее плюс: здесь у ребенка есть выбор.

«Свобода заканчивается там, где взрослый говорит: „Нет, так не будет“»

Важно, что работа над всеми проектами идет с кураторами — взрослые нужны детям, хотя бы чтобы помочь не застрять. Но стоит им начать командовать — и проект перестает быть авторским. Хороший куратор избегает строгих «да» и «нет» — на этом заканчивается свобода. Вместо этого он предлагает попробовать еще раз или посмотреть на тему иначе, помогает наводящими вопросами, играми, мастер-классами и подходами, которые раскрепощают и вдохновляют.

Подростков больше всего занимают они сами, и это нормально. Задача куратора в том, чтобы эта увлеченность собой превратилась в работу, понятную и тем, кто автора совсем не знает. Он помогает увидеть, что ты на самом деле хотел сказать.

«Детям не всегда нужен взрослый с мегабесконечным опытом»

В «Каскаде» есть и кураторская мастерская: подростки сами собирают выставку из работ сверстников. Каждый сначала предлагает свою идею выставки, а потом вместе с преподавателем ищет, в чем эти идеи перекликаются. Общую тему выбирают голосованием и жеребьевкой. Параллельно у каждого куратора-подростка есть свой блок: он сам отбирает художников, знакомится с ними и ведет до реализации.

Это тоже проект, только про ответственность. Работа куратора не сводится к креативу, в ней много организационного: нужно спросить другого подростка, какие технические средства нужны его работе, написать тексты и этикетки, учесть технические характеристики. Всё это не менее важно, чем идея, хотя главным остается сама художественная работа и ее автор. Если не найти общего языка с художником, кураторская работа получится притянутой.

Для самих участников важно и другое: их работы не расставляет взрослый со своим «мегабесконечным» искусствоведческим опытом — этим занимаются ровесники. И получается история про командную работу, взаимопомощь и взаимоуважение.

«Формально ты уже взрослый, но многие возможности для тебя еще закрыты»

В «Каскад» приходят примерно с 13 лет, а верхняя граница размыта — вплоть до 22–23 лет. Участников стараются разделять по возрасту, чтобы в одной группе не оказались тринадцатилетний и двадцатилетний, хотя исключения бывают: одаренным пятнадцатилетним вполне комфортно со взрослыми ребятами. Мастерских для молодых взрослых становится больше, потому что спрос растет, а многие выпускники хотят остаться в сообществе.

Это не удивительно. Формальные 18 лет ничего не меняют: многие институциональные «лифты» остаются закрытыми, потому что тебя считывают как недостаточно опытного специалиста без портфолио и большой биографии. И вопросы, которые стояли перед подростком, не исчезают: первокурсники тоже далеко не всегда понимают, чем хотят заниматься, а кто-то не поступил и берет год на размышления.

В такой момент молодому человеку особенно важно иметь место, где его поддержат, помогут разобраться в собственных интересах и определиться с дальнейшими планами. Для многих таким местом становится «Каскад».

Благодарим стажера «Мела» Ангелину Ходосок за помощь в подготовке материала.