«Если в российском вузе учат отвечать на вопросы «что?» и «как?», то в Швеции главный вопрос — «почему?»
Россиянка — о том, как устроена учёба в шведских университетах
Сайт Sweden.ru опубликовал истории пятерых студентов и аспирантов из России и Украины, которые поступили в шведские университеты. «Мел» приводит одну из них.
Елена Малахатка сначала училась на исследователя big data в РГУНГ имени Губкина. Она всегда мечтала получить международный опыт и немного сменить специализацию. «На тот момент меня очень интересовала устойчивая энергетика, возобновляемые источники энергии и их использование. Я начала искать соответствующие проекты и магистерские программы в разных университетах мира. И так абсолютно случайно открыла для себя Швецию и Королевский Технологический Институт (KTH), где уже много лет уделяют большое внимание устойчивому городскому развитию и энергетике. Тут есть и магистерская программа, посвященная этому — „Устойчивая инженерия“, на нее я и решила поступать. После тех баталий за места, которые происходят в университетах в России, подавать документы и поступать оказалось настолько легко, что я очень удивилась. Возможно, за прошедшие несколько лет процедура и усложнилась. Но если человек хорошо владеет английским и при этом стремится к знаниям (а для меня именно это было причиной переезда) — преграды сами отступают».
Для поступления Елена отправила сертификат на знание английского IELTS, копию российского диплома и рекомендации от своих профессоров. Самым важным для поступающих она считает знание английского языка: «Это не только позволит сократить время на адаптацию в обществе, но и даст возможность наслаждаться жизнью в стране, приобщиться к благам, которых здесь множество».
«В России часто в отношении высшего образования используют метафору „корочка“. Так вот, в Швеции — это не „корочка“, а очень серьезный подход к исследованию. Если в российском вузе тебя учат отвечать на вопросы „что?“ и „как?“, то в Швеции главный вопрос — „почему?“. И только потом „что?“ и „как?“. Это серьезно меняет структуру мышления. Чему тебя учат, так это не зазубривать и запоминать, а думать и анализировать», — рассказывает Елена.
Сначала учиться было намного, сложнее, чем в России: «Первый экзамен — полный провал и первый шок. С моим средним баллом 5.0, я думала: „Как же так, я отличница и медалистка, а тут вдруг у меня не получается!“ Не получалось потому, что я не врубилась в систему сразу. Потребовалось перестроиться, нужно было включать аналитику. Тут не прокатит выучить два-три куска текста — тут действительно нужно учиться и посещать занятия, от первого до последнего. Было сложно, но интересно, поэтому постепенно я влилась в процесс, и у меня стало получаться».
Учёба в университете тут основана на настоящих прикладных кейсах: «В KTH почти 30% всех исследований — госзаказы, а также заказы крупных компаний. Они дают тебе возможность реально что-то сделать, чтобы улучшить мир. Мой первый учебный проект был связан с конкретным зданием — это была одна фабрика около Стокгольма. Нам предложили поработать над ней, улучшить её технические параметры. Мы туда ездили, знакомились с ней, прежде чем приступить к работе. Я понимала, что не просто делаю это для отчета, который будет лежать у кого-то на столе — я могу улучшить конкретный объект в этом реальном мире. Это очень мотивирует».
«Ещё что важно — тут нет иерархии в отношениях преподавателей и студентов, все абсолютно деперсонализировано. В университете, на работе — всё построено так, чтобы ты и преподаватель не встречались за пределами аудитории. Практически никогда профессор, который ведет лекции, не экзаменует студентов. Это делается, чтобы исключить личностный фактор и субъективность в оценке. Многие иностранные студенты приезжают и немного пугаются: „Ой, а почему они такие холодные, эти профессора?“ Да нет, они не холодные, они просто пришли учить, а не о жизни с вами разговаривать».
Елена Малахатка
После магистратуры Елена уехала на работу в Лос-Анджелес. Прожив там четыре месяца, она поняла, что хочет вернуться к исследованиям: «Я обнаружила, что на моей кафедре в KTH открылся уникальный проект, а научным руководителем был мой любимый профессор. Называется проект KTH Living Lab. История такая: KTH строит студенческий кампус, это будет своего рода жилая лаборатория. Студенты окажутся частью эксперимента. Это не пространство, отрезанное от реальности, а конкретное здание, где студенты живут как обычно. Но при этом, там всё прокачано сенсорами, через которые мы собираем и анализируем кучу данных. В проекте задействовано много IT-компаний высшего ранга. Я пишу докторскую о том, как найти новые бизнес-модели, чтобы ускорить строительство и улучшить качество жизни».
«Я нашла в этом проекте для себя всё, что хотела. Я считаю, чтобы достичь чего-то, нужно понимать, что именно ты хочешь найти. При этом важно слушать самого себя, сосредоточиться на своих конкретных желаниях в жизни — тогда обязательно найдутся и возможности для их реализации», — говорит Елена.
Истории остальных студентов можно прочитать на сайте. О том, как выбрать, где и чему учиться за границей, рассказала на «Меле» основатель проекта «Умная заграница»
Ещё больше интересного и полезного про образование и воспитание — в нашем телеграм-канале. Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить!
Популярные комментарии
Вероника РассказоваЯ очень сочувствую пострадавшим девочкам! Думаю, возможно были и мальчики. Но! Некоторых эпизодов, возможно, можно было избежать. В частности, если бы девушка Ульяна не поехала на дачу! Хотя, она возможно и не знала, что будет там наедине с ним. Танцоры-тренеры, конечно, уроды конченных! И тень падает на всё сообщество.
Сразу нескольких известных танцоров обвиняют в растлении девочек-подростков: что известно о ситуации
АнастасияОчень хорошо понимаю автора. Тоже отпустила сына во взрослую жизнь. Получил образование. Но есть бытовые особенности, особенности самочувствия и здоровья, сопутствующие основному диагнозу трудности, от которых «не отмахнешься». И это все объективно влияет на качество жизни, самостоятельность, принятие решений. И я как мама также оглядываюсь вокруг себя и понимаю, что в прошлом все что могла сделала, и соломку где могла стелила, но будущее открыто. Задумалась, сейчас мне хорошо, когда сын проявляет радость, состояние счастья, говорит о своей любви.
«Наверное, я планирую жить вечно»: мама 26-летней девушки с ОВЗ — о будущем, которое пугает
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе




