«Если в российском вузе учат отвечать на вопросы «что?» и «как?», то в Швеции главный вопрос — «почему?»
Россиянка — о том, как устроена учёба в шведских университетах
Сайт Sweden.ru опубликовал истории пятерых студентов и аспирантов из России и Украины, которые поступили в шведские университеты. «Мел» приводит одну из них.
Елена Малахатка сначала училась на исследователя big data в РГУНГ имени Губкина. Она всегда мечтала получить международный опыт и немного сменить специализацию. «На тот момент меня очень интересовала устойчивая энергетика, возобновляемые источники энергии и их использование. Я начала искать соответствующие проекты и магистерские программы в разных университетах мира. И так абсолютно случайно открыла для себя Швецию и Королевский Технологический Институт (KTH), где уже много лет уделяют большое внимание устойчивому городскому развитию и энергетике. Тут есть и магистерская программа, посвященная этому — „Устойчивая инженерия“, на нее я и решила поступать. После тех баталий за места, которые происходят в университетах в России, подавать документы и поступать оказалось настолько легко, что я очень удивилась. Возможно, за прошедшие несколько лет процедура и усложнилась. Но если человек хорошо владеет английским и при этом стремится к знаниям (а для меня именно это было причиной переезда) — преграды сами отступают».
Для поступления Елена отправила сертификат на знание английского IELTS, копию российского диплома и рекомендации от своих профессоров. Самым важным для поступающих она считает знание английского языка: «Это не только позволит сократить время на адаптацию в обществе, но и даст возможность наслаждаться жизнью в стране, приобщиться к благам, которых здесь множество».
«В России часто в отношении высшего образования используют метафору „корочка“. Так вот, в Швеции — это не „корочка“, а очень серьезный подход к исследованию. Если в российском вузе тебя учат отвечать на вопросы „что?“ и „как?“, то в Швеции главный вопрос — „почему?“. И только потом „что?“ и „как?“. Это серьезно меняет структуру мышления. Чему тебя учат, так это не зазубривать и запоминать, а думать и анализировать», — рассказывает Елена.
Сначала учиться было намного, сложнее, чем в России: «Первый экзамен — полный провал и первый шок. С моим средним баллом 5.0, я думала: „Как же так, я отличница и медалистка, а тут вдруг у меня не получается!“ Не получалось потому, что я не врубилась в систему сразу. Потребовалось перестроиться, нужно было включать аналитику. Тут не прокатит выучить два-три куска текста — тут действительно нужно учиться и посещать занятия, от первого до последнего. Было сложно, но интересно, поэтому постепенно я влилась в процесс, и у меня стало получаться».
Учёба в университете тут основана на настоящих прикладных кейсах: «В KTH почти 30% всех исследований — госзаказы, а также заказы крупных компаний. Они дают тебе возможность реально что-то сделать, чтобы улучшить мир. Мой первый учебный проект был связан с конкретным зданием — это была одна фабрика около Стокгольма. Нам предложили поработать над ней, улучшить её технические параметры. Мы туда ездили, знакомились с ней, прежде чем приступить к работе. Я понимала, что не просто делаю это для отчета, который будет лежать у кого-то на столе — я могу улучшить конкретный объект в этом реальном мире. Это очень мотивирует».
«Ещё что важно — тут нет иерархии в отношениях преподавателей и студентов, все абсолютно деперсонализировано. В университете, на работе — всё построено так, чтобы ты и преподаватель не встречались за пределами аудитории. Практически никогда профессор, который ведет лекции, не экзаменует студентов. Это делается, чтобы исключить личностный фактор и субъективность в оценке. Многие иностранные студенты приезжают и немного пугаются: „Ой, а почему они такие холодные, эти профессора?“ Да нет, они не холодные, они просто пришли учить, а не о жизни с вами разговаривать».
Елена Малахатка
После магистратуры Елена уехала на работу в Лос-Анджелес. Прожив там четыре месяца, она поняла, что хочет вернуться к исследованиям: «Я обнаружила, что на моей кафедре в KTH открылся уникальный проект, а научным руководителем был мой любимый профессор. Называется проект KTH Living Lab. История такая: KTH строит студенческий кампус, это будет своего рода жилая лаборатория. Студенты окажутся частью эксперимента. Это не пространство, отрезанное от реальности, а конкретное здание, где студенты живут как обычно. Но при этом, там всё прокачано сенсорами, через которые мы собираем и анализируем кучу данных. В проекте задействовано много IT-компаний высшего ранга. Я пишу докторскую о том, как найти новые бизнес-модели, чтобы ускорить строительство и улучшить качество жизни».
«Я нашла в этом проекте для себя всё, что хотела. Я считаю, чтобы достичь чего-то, нужно понимать, что именно ты хочешь найти. При этом важно слушать самого себя, сосредоточиться на своих конкретных желаниях в жизни — тогда обязательно найдутся и возможности для их реализации», — говорит Елена.
Истории остальных студентов можно прочитать на сайте. О том, как выбрать, где и чему учиться за границей, рассказала на «Меле» основатель проекта «Умная заграница»
Ещё больше интересного и полезного про образование и воспитание — в нашем телеграм-канале. Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить!
Популярные комментарии
АндрейАбсолютно согласен! Надо ещё и математику убрать, а то учат детей думать и раскладывать по полочкам! И читать и грамотно общаться сейчас не в моде. Есть же нейросеть! И комментарии поможет написать! Отправлять в школу только на физкультуру, труды и ОБЗиР. А все остальные предметы платно и по желанию! Хотя и эти три предмета требуют особой подготовки, поэтому их надо тоже по желанию, а лучше вообще платно!
«Врачей жалко. А вас, тварей, нет». Честный монолог учительницы о том, что стоит за особым статусом педагогов
Виктория Ильина«Короткий ответ: никак» — пожалуй, самая спорная рекомендация статьи. Да, признание родителей не изменит прошлого, а разговор не гарантирует извинений. Но это не значит, что о пережитом нужно молчать. Между «устроить суд истории» и «закрыть тему» есть третья возможность: спокойно рассказать, что помнишь, что чувствовал и как это на тебя повлияло. Не ради мести или покаяния, а чтобы назвать пережитое своими словами и обозначить границы. Родители могут искренне не помнить — но статья лишь предполагает это, не зная обстоятельств конкретной семьи. Избирательность памяти сама по себе не доказывает ни забывчивости, ни правоты одной из сторон. Почему же защитная версия взрослых считается вероятной, а желание выросшего ребёнка высказаться объявляется попыткой «переписать детство»? Забыть старые обиды по приказу невозможно. Молчание не означает, что проблема решена. Исследования также показывают: пережитое в детстве насилие связано с повышенным риском повторения жестокого или пренебрежительного обращения со своими детьми. Поэтому очень важно не «оставить родителей в покое», а осмыслить свой опыт и не передать его дальше. Разумеется, разговор стоит подготовить и вести без оскорблений. А вот объявлять молчание универсальным способом исцеления — безответственно, важно не просто прекратить разговоры о прошлом, а именно разобраться, как не воспроизвести пережитую несправедливость уже в отношениях со своими детьми.
Родители били меня в детстве, а теперь говорят, что ничего не было. Почему они так делают?
Юрий НикольскийПолвека сохраняю вес. Утром встаю на весы. Если вес выше той отметки, что установил полвека тому назад, то в этот день пищи на четверть меньше предыдущего дня. Ем по 6 раз в день, йогурт за час до сна. Не редко толстеют в годы, когда перестают расти — здесь уменьшаются затраты, а привычка есть столько же сохраняется. Второй период после окончания учёбы — начинается спокойная жизнь. Третий период — организм стареет, то новые клетки образуются всё реже. Сейчас потребляю пищи в 3 раза меньше чем полвека тому назад. Для женщин ещё есть периоды, связанные с беременностью.
Дело не в гормонах: 10 ошибок, из-за которых вы не можете похудеть




