«Всё внутри меня перевернулось до слёз». Как готовят к экзаменам детей в детских домах
У детей, оставшихся без родителей, часто нет взрослого, который мог бы их поддержать, помочь подготовиться к экзаменам или взрослой жизни. Наш блогер из БФ «Арифметика добра» Маргарита Вестфалл рассказывает, как учителя готовят школьников из детских домов к ЕГЭ.
Борис Соколов работает учителем математики уже 18 лет. Он объяснял решения задач сотням учеников в разных школах, а несколько лет назад присоединился к программе «Шанс». Теперь Борис готовит к выпускным экзаменам детей из детских домов по всей России.

«В первые месяцы моей единственной задачей является вбить ученику в голову, что он не дурак. Потом уже начинается работа. Математики они боятся, совершенно не знают, как подступиться. Я сталкивался с тем, что ребята в девятом классе не знают таблицу умножения, не умеют складывать и вычитать столбиком. Перед подготовкой к ОГЭ, бывает, возвращаемся к программе начальной школы».
У Бориса не было иллюзий по поводу отношения детей к учёбе, он работал директором школы для детей с девиантным поведением. Единственное, что отличает сирот, — полное отсутствие веры в свои силы, непонимание основ жизни.
«Как-то нас (педагогов) попросили провести тестирование учеников, дети должны были коротко ответить на несколько вопросов. Я дал вопросы одному мальчику, и он вдруг начал отвечать вслух. Читал вопрос и проговаривал свой ответ. Всё внутри меня перевернулось до слёз. Это было примерно так: «Если тебе трудно или появилась проблема, есть ли человек, к кому ты можешь обратиться?» Ответ: «Нет»; «Чувствуешь ли ты себя в безопасности в детском доме?» Ответ: «Нет»; «Если на собрании или на мероприятии выскажешь своё мнение, прислушаются ли к твоему мнению?» Ответ: «Нет»; «Чувствуешь ли ты себя защищённым?» Ответ: «Нет», и так далее. Почти на все вопросы были отрицательные ответы.
Я попытался представить свою школьную жизнь в такой обстановке, и у меня мурашки пробежали по спине. Какая математика, какие экзамены, когда такая дыра в душе?
Этого ребёнка три раза переводили из одного учреждения в другое: где-то закрылся детский дом, где-то школа, и его просто перемещали — не спрашивая, не думая».
Все репетиторы «Шанса» знают, что может случиться так, что вместо урока надо будет просто общаться с учеником. Для детей учитель извне — это часто единственный взрослый, кого можно о чём-то спросить, кому можно рассказать о своих проблемах: «Бывает, ученик включает компьютер, и я вижу, что он в слезах. Конечно, тогда я спрашиваю, что случилось, говорю на совершенно отвлечённые темы».
Борис подчёркивает, что каждый его ученик — это история успеха. Пусть часто цель экзамена — не сдать его на высокий балл, а просто не провалить. За время подготовки, выполнения домашних заданий, понимания общей структуры материала дети взрослеют и осознанно делают выбор в пользу продолжения образования, а значит, в пользу своего будущего. После выпуска из детского дома стабильная профессия и умение преодолевать «не хочу» — единственное, что может уберечь от ошибок во взрослой жизни.
Фонд «Арифметика добра» делает всё возможное, чтобы поддержать детей, оставшихся наедине с проблемами, страхами и бедами. Детей, которые растут одни. Хорошие и надёжные учителя, которые каждую неделю виртуально встречаются с учениками, уделяют им время, внимание и делятся опытом, внося огромный вклад в их настоящее и будущее. Став нашим сторонником, подписываясь на ежемесячные пожертвования, вы поддерживаете каждого ребёнка вместе с нами. Спасибо.
Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Популярные комментарии
Сергей ГлушковО-о-о-ха-ха-ха-ха… Тщеславие, гордыня и глупость, — вот итог 11-летнего обучения в Российской школе! Разницы в науках МГУ и периферийного вуза нет, бла-бла-бла журналистика одинакова и в Москве, и в Папуа Новой Гвинеи. И дальнейшая судьба зависит от корочки диплома на 0,1℅.
«Проходной балл — 303 из 300»: итоги приемной кампании в вузах и прогноз для абитуриентов-2027
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе
Юлия ЛанговаяНекоторые общественные деятели абсолютно не разбираются в уровне сложности олимпиад, которые засчитываются за БВИ, если предлагают их комбинировать с ЕГЭ (ЕГЭ + Олимпиада). Более того они даже не представляют, как организована подготовка Олимпиадников к таким Олимпиадам. Вот поинтересовались бы, посетили сборы, в которых участвуют эти одаренные дети.
Что может измениться в правилах поступления в вузы к 2027 году и при чем здесь скандалы приемной кампании – 2026










