«Мне их не жаль»: как вести себя с детьми с инвалидностью

«Какая разница, с кем работать?» — ответила Анастасия Абеляр, когда ей предложили работу по программе «Лыжи мечты» в горнолыжном комплексе «Ключи» в Новосибирске. Ей предстояло пройти инструкторский курс и заниматься с детьми не просто спортом, а реабилитацией с помощью горных лыж.

Анастасия Абеляр — инструктор всероссийской программы терапевтического спорта для людей с ограниченными возможностями здоровья «Лыжи мечты». Она занимается горнолыжной реабилитацией. В её группе 11 «особенных детей». Вот, что рассказывает Анастасия:

«Я так легко согласилась, что Елена Ивановна Летуненко, директор Центра адаптации детей-инвалидов (по её инициативе у нас запустилась программа «Лыжи Мечты» — Прим. авт.), несколько раз пыталась показать, какие это особенные дети. Будто сомневалась, что я до конца понимаю специфику работы. А я смотрела и думала:

«Ну дети как дети. Ну и что, что руки, ноги не до конца работают, не говорит или ещё что-то… Мышцы есть, тело есть — можно кататься!»

В своё время я получила высшее педагогическое образование, окончила факультет физической культуры и спорта, работаю инструктором Учебного центра Федерации горнолыжного спорта и сноуборда России. Другими словами, имею многолетний опыт работы с телом и физикой. И вот я до сих пор до конца не верю, что если с телом что-то делать, результата не будет. Будет! Да, это требует времени, усилий, желания, воли и терпения. Да, может, это будет едва заметный результат. Но он будет — однозначно! Да, я буду двигать ногами ребёнка, если он сам не может. И рано или поздно он сделает пусть маленькое движение, но сам.

В основном у меня ребята с диагнозом ДЦП. И сейчас, уже работая с такими детьми несколько лет, я часто сталкиваюсь с жалостью со стороны окружающих. Мне их не жаль. Я отношусь к ним так же, как к обычным своим ученикам.

Они иначе двигаются, мыслят и воспринимают меня, но это не даёт повода их жалеть. Правильно относиться к ним — да. Жалеть — нет

Как я могу вести их вперёд, требовать от них каждый раз большего, давать им то, что они считали для себя невозможным, если буду их жалеть?

«Соберись, Аня! Мы сделаем ещё раз это движение, а потом я тебя покатаю». И Аня делает, не взирая на ДЦП, а в конце занятия улыбается и гордится сама собой. Эти ребята такие благодарные. Они не говорят об этом, но я вижу радость на лицах после первого спуска с горы. Слышу, как Ариша кричит, катясь вниз со мной: «Мааа-мааа, смотриии!». Агата соглашается на первый подъём на подъёмнике не потому, что она бесстрашная. А потому, что она научилась не бояться всего, что мы делаем вместе. Они не хныкают, если устали. Димка робко в глубину шарфа промычит что-то похожее на «да», когда я спрашиваю, устал ли он. Ему хочется кататься еще, но мы договорились, что он будет честно отвечать на мои вопросы. Девочки-двойняшки до последнего пищат от восторга, но я вижу, как им всё сложнее держать себя прямо. Они могут быть очень требовательными к себе, даже будучи ещё детьми.

А вообще, наверное, мне просто-напросто нравится быть нужной для кого-то и заниматься тем, что я люблю уже седьмую зиму — кататься».