«Уныло раздаю темы сочинений». Учитель литературы — об уроках и о том, как сделать их интереснее

В чем главная задача учителя литературы? Привить любовь к чтению? Подготовить к ЕГЭ? Рассказать о ценности классики? Наш блогер, учитель литературы Андрей Травников, уверен, что одна из главных целей урока — научить понимать текст. А для этого его надо понять самому.

Чем хороши факультативы, так это возможностью выбирать текст для обсуждения. Ни начальство, ни родители не требуют от дополнительных занятий каких бы то ни было результатов или содержания. Если ты придерживаешься общих правил этики и УК РФ, обсуждай с ними что угодно, пусть только дети будут заняты.

С уроками не так: закон об образовании не наделяет учителя большой свободой. Закон суров. Но это всего лишь закон. Есть еще и люди: практика показывает, что изменение одного привычного для сообщества текста на другой может столкнуться с сильным, а иногда и агрессивным сопротивлением родителей, коллег и администрации. В эти игры я сыграл и потерпел поражение. Я прогнулся под устойчивый мир и ныне малодушно прохожу неясные и неинтересные для меня тексты из учебника, уныло раздавая темы сочинений и зубрежки.

Факультатив — совсем другое дело, отдушина. Хочется верить, что ученики чувствуют мой живой интерес к дополнительным занятиям, я отбираю для них произведения, которые сам до конца не пониманию и прибегаю к помощи молодых умов (а зачем еще преподавать?). Если текст меня приманил хоть одной строчкой («полонил гниющий водоем»), хоть словосочетанием («убийца-броневик»), я расцениваю это как знак, как приглашение в гости к незнакомцу. И в беседе с ним, в его доме, я очень внимательно рассматриваю внутреннее убранство, но обязательно что-то ускользает от меня.

Тогда я распечатываю произведения на А4, беру их с собой на факультатив, так как знаю, что беседа многих лучше размышления одного, когда дело касается литературы. Когда мы читаем текст вместе, мы ныряем в него, выныриваем и показываем (рассказываем), какие сокровища или какие гадости нашли на его дне. Оказывается, что нашли мы разное. Тогда мы сравниваем, договариваемся и ныряем снова — прямо литературные водолазы.

Я вывел формулу: понять текст — значит подготовить по нему урок

Главной особенностью хорошего урока литературы является найденный путь, по которому ученики входят в текст. Войти в текст означает очутиться в новом, неожиданном, таинственном пространстве смыслов. Если ученик «вошел в текст», я считаю урок состоявшимся. А если мы помогаем читателю пожить в тексте, то тут, знаете, я встану и поаплодирую. Вот прямо-таки посередине урока встану и стану бить одной ладонью об другую.

Но как же зайти в текст вместе с учениками? Есть ли универсальные для всех текстов приемы? Или для каждого только свои, оригинальные пути? Да и дети все разные. Вот мы и крутимся, грызем учебники, устраиваем съезды словесников и гуглим — все ради подготовки к урокам.

Стихотворения, например, можно анализировать как минимум двумя способами: от маленького к большому или от большого к маленькому. Под первым я подразумеваю перемещение от одной строчки к другой, последовательное установление внутренней логики автора, разворачивающего перед нами свиток своего произведения.

Александр Генис пишет: «Медленно и упрямо ты идешь вплотную за автором, чтобы, переняв его опыт и обострив свою интуицию, настигнуть его». Похожим образом поступал и Бродский. Он читал первую строчку неизвестного публике стихотворения и просил ее продолжить. Фишка здесь в актуализации в сознании читателя (ученика) моря возможностей и, следовательно, силы выбора поэтом тех, а не иных слов.

Находя следы автора и ступая за ним, мы проходим своими ногами его путь, наши голоса соединяются

Второй способ — в том, чтобы посмотреть на текст с высоты птичьего полета: с анализа композиции. В этом случае мы не разворачиваем свиток, а изучаем готовое целое, начиная с самых крупных его частей. Вопрос «На какие части делится стихотворение и по какому принципу?», задания вроде «составьте план текста» или «расставьте последовательность строф» позволяют преодолеть первое впечатление монолитности текста, мешающее в него войти. К тому же, анализ расположения строф предполагает более пристальный взгляд на содержание. Композиционный анализ завязывает первый узел, связывая форму текста с его содержанием, ведь чтобы расставить строфы в определенном порядке, нужно внимательнее прочитать, о чем они, и обосновать переход одних идей и чувств в другие.

Я был плохим студентом и не научился анализу текста, если даже нас ему учили. Став учителем, я был вынужден подойти к разбору произведения более системно. Оказалось, что в прогулянных парах есть свои преимущества. Филология не стала для меня работой, академической дисциплиной, но сохранила оттенок чуда, мечты о волшебном искусстве.

Я учусь понимать текст наравне со своими учениками, а это прививает меня от вечных грехов школьных учителей литературы вроде безаппеляционности и навязывания собственных взглядов. Мне до сих пор неясно, как это работает. Но хочется узнать. Поэтому так приятно идти на работу.