Написать в блог
Дети без аттестатов: каминг-аут про моего ребенка

Дети без аттестатов: каминг-аут про моего ребенка

Казнить нельзя помиловать
Время чтения: 10 мин

Дети без аттестатов: каминг-аут про моего ребенка

Казнить нельзя помиловать
Время чтения: 10 мин

В Интернете при запуске поиска статистики о количестве детей не получивших аттестаты после 9 или 11 класса не выпадает ни единого федерального образовательного источника. Яндекс начинает выдавать рекламу курсов по подготовке к ОГЭ и ЕГЭ и форумы фрустрированных родителей, отчаянно ищущих пути решения проблемы — ребенок не смог сдать какой-то из обязательных предметов и не получит аттестат. Впрочем, приведенный в анонсе отрывок из статьи на РБК от 28.08.2017 года оптимистично рассказывает устами и Людмилы Дудовой, и Ольги Васильевой о росте интереса к профессиональному образованию среди подростков. Мне это сильно напомнило статьи в местных изданиях «Известия» или «Правда» советских времен, где чиновники из моего родного Узбекистана докладывали о миллионах тонн собранного хлопчатника, но не упоминали ни о принудительном труде студентов, ни о практически рабском труде дехкан (колхозников), ни о сотнях или тысячах людей (статистика даже не собиралась), получивших заболевания или родивших детей с отклонениями из-за опыления химикатами полей с «белым золотом», ни о чем-либо другом, что испортило бы глазурь на торте.

Я тоже, признаться, прошла бы мимо этого сообщения Людмилы Дудовой, если бы не столкнулась в 2015 году с этим вопросом. И коснулся он моего ребенка. Моя дочь Соня не набрала минимально необходимые баллы по математике на выходе из 9 класса, не смогла пересдать четыре раза и не получила аттестат…

Школа не готовая к любви?

Соня родилась на 8 месяце с диффузными кровоизлияниями в мозг и была инфицирована в роддоме «кишечным стафилококком» — жизнь ей спасли только переливание крови и наша вера, что пронесет. На фоне этих заболеваний развилась анемия, а позже диагностировали дисплазию шейки бедра. Кровоизлияния спровоцировали и гипертонус с искривлением шеи и перинатальную энцефалопатию, с которыми надо было тоже что-то делать. И делалось все. К 4 годам Соня стала заикаться — несильно, но стабильно. Глядя сегодня на ее фотографии и наблюдая за их отношениями со средним братом, я не могу поверить, что все это было с нами.

В 2006 году я была молодая, работающая мама, возглавлявшая крупнейший региональный проект по ИКТ Азиатского банка развития в Центральной Азии. Я замечала некоторые признаки девиантности в поведении ребенка с няней, внезапные приступы агрессии или, наоборот, страхов и истерик. Но амбиции заставляли меня отодвигать эти неприятные ощущения, гнать прочь неуютные мысли. Я была успешна во всем, за что принималась, и мне было даже невозможно подумать, что мой ребенок не превзойдет меня во всем. Эта болезнь знакома, могу поспорить, практически всем родителям, занятым в более-менее интеллектуальных сферах. Она подкреплялась тщеславием и ханжеством, вобранными из культуры — люди должны видеть успехи моего ребенка, потому что ребенок — предмет гордости, а не стыда, наличием преподавателей в семье. И я совершила первую значимую ошибку — я отдала Соню в первый класс в 6 лет. Отдала в самую дорогую частную школу, где большая часть уроков велась на английском. К четвертому классу школа переехала в отдаленный район нашего города, в новое здание, в два раза повысила чек, и я перевела ребенка в государственную школу в пешей доступности от дома. Учитель сильно отличался от учителя в частной школе. Я считаю, Соне не повезло. В начальной школе не должны работать сухари и невротики. Однако, как я поняла значительно позже, таких немало. Мне слишком повезло с собственной первой учительницей — любимой по сей день всем нашим классом, Селиной Александрой Федоровной, и мне легкомысленно представлялось, что других учителей в началке быть и не может. К 6 классу стали проявляться основные проблемы и появился еще один диагноз — «легкая форма аутизма и социофобии». Основной проблемой стали апатия и равнодушие к учебе. Наш семейный невропатолог объяснял этот диагноз тем, что из-за перинатальных травм Соня отстает в развитии и что аутизма никакого нет, а есть несоответствие требований к ней с ее реальным развитием.

Это стало переломным этапом для всех нас, для наших отношений. Я приняла решение учиться принимать ребенка таким, какой он есть. И это оказалось очень непросто, потому что принятие было связано с уничтожением моих собственных «болезней» — амбиций, тщеславия и высокомерия. Эта борьба шла несколько лет. За это время Соня уже стала ученицей московской школы на Сухаревской. Классный руководитель говорила мне, что Соня очень дружелюбная, послушная и спокойная девочка, но абсолютно отрешенная от обучения. Она показывала неплохие результаты по гуманитарным предметам, если не требовалось запоминать тексты и воспроизводить их, и слабые результаты по точным наукам и физике.

Что хочется на этом этапе выделить… Школа не имеет никакой стратегии взаимодействия с подобными детьми. Давление на меня оказывалось, но на этом все инициативы заканчивались. Я жалась к стенке, потела и робко лепетала про проблемы ребенка. Учителя твердили, что дополнительные занятия они теперь не проводят, на второй год не оставляют, коррекционные меры не имеют возможности предпринять и надо искать сильных репетиторов. Занятия с репетиторами привели к усилению заикания на фоне сильного переутомления, и я решила отказаться от лишних нагрузок, потому что в любой ситуации здоровье ребенка для меня будет первостепенным.

Из двух обязательных предметов в 9 классе Соня не смогла сдать математику. Не смогла она и 4 раза ее пересдать. Заваливалась каждый раз на геометрии.

«Мама, — сказала однажды Соня, — геометрия — не мое. Мой мозг не может понять, как можно измерить окружность без линейки. Я понимаю, что есть способ, но в геометрии все так устроено, что мне кажется, что я сижу на карусели, и у меня кружится голова и ничего невозможно понять.» Как бы ее понял и процитировал, наверное, Льюис Кэрролл.

Что я поняла важного о школах (в этой статье я избегаю сознательно анализа своих действий и решений как родителя, потому что моя цель понять механику взаимодействия образовательной системы и детей). Я поняла, что школа сегодня либо утратила навык работать с такими детьми, либо это и не является частью ее задач; либо школа не умеет это делать, не понимает, как надо включить в обучение выпадающих детей. Почему я считаю, что это именно поле школы, а не отдельных учителей? Дело в том, что школа всегда отражает среднюю температуру по системе в целом. Она не является короной на голове системы. Она — орган тела системы. И неспособность или отсутствие у школы мотивации вовлекать выпадающих детей, возвращать их посильно в обучение свидетельствуют о том, что цель всей системы — не обеспечивать всеобщий доступ к образованию, а минимизировать количество низкопроизводительных детей, но при этом ничего с ними не делать. Ведь их не более 5% по стране. Это — такая статистическая погрешность, допустимая и некритичная для системы. Но мы сегодня понимаем, что проблема гораздо шире. Ежегодно увеличивается количество выпадающих к 7 классу детей. Они присутствуют в школах, не пропускают уроки, учатся по-разному по разным предметам, но поступательно теряют интерес к обучению.

«Министр образования Ольга Васильева отчиталась о росте числа желающих вместо продолжения обучения в школе перейти на обучение в колледжи и техникумы», — говорится в той же статье РБК, на которую я ссылалась выше. Но только я бьюсь об заклад, что идут они туда не по причине привлекательности колледжей перед школами и не потому, что осознанно стремятся получить востребованные на рынке труда квалификации, а потому, что либо им смертельно надоела школа, им скучно сидеть там еще два года, либо по причине недобора баллов при сдаче ГИА в 9 классе. У Сони в одном только ее классе было три (включая ее) таких выпускника. Я опрашивала десятки детей, которые пошли в колледж, и ни один из них не заикнулся про профессиональные амбиции или коммерческие цели. Ответы были однотипные: «что толку сидеть в этой школе, там скучно», «ЕГЭ я не смогу сдать, зачем тратить время». Интересно еще и то, что почти ни один ребенок не упомянул хотя бы эмоциональную связь с одноклассниками или хотя бы одним учителем. Я помню свое расставание со школой… Было ощущение, что по непонятным причинам ты покидаешь отчий дом и прощаешься с самыми близкими людьми.

Нарушается ли Закон «Об образовании»?

Скажу прямо — не знаю. С юристом пока консультации я не проводила, поскольку с трудом справляюсь с объемом ежедневных более срочных задач. Поэтому ставлю тему под вопрос. Но хочу выстроить простую логическую цепочку в качестве гипотезы.

Итак, Соня «не прошла» по баллам по математике и пересдавала, если не изменяет память, четыре раза. И все разы на геометрии валилась. Аттестат, разумеется, она не получила. И вот тут началось самое интересное. Школа выдает таким «аутсайдерам», маргиналам лучшей в мире образовательной системы, справку об окончании девяти классов. Я было обрадовалась. К тому времени Соня решила забросить идею о поступлении в колледж, где обучалась бы дизайну — она хорошо рисовала. Под влиянием наших друзей семьи она загорелась идеей пойти в кулинарию и попутно освоить еще пару прикладных профессий. Я к тому времени тоже уже конструктивно принимала судьбу и решения Сони, и принялась радостно серфить в поисках подходящего колледжа.

Но вскоре в колледже выяснилось, что принять ее на полный курс (даже платный) колледж не может, так как без аттестата невозможно поступить ни на бюджетное, ни на коммерческое отделение ни одного колледжа! Это был коллапс. Единственная форточка возможностей, которая нарисовалась, была поступление на годичный курс с получением диплома. И даже это доступно только тем детям, которые ее не достигли 18-летия.

Но как? То есть ребенок никогда не сможет теперь пройти полный курс ни в одном колледже и никогда не сможет, если потом захочет, поступить в вуз? Это невозможно. Я не могла никак принять эту нехитрую логику из серии «Кто шляпку спер, тот и тетку пришил». Я перелопатила кучу форумов, возвращалась в колледж. Но ответ был один: нет аттестата, нет доступа к образованию. И мы решили идти на годичные курсы и получать диплом. Это был единственный шанс продолжить образование… Был какой-то момент удушья, когда одна моя приятельница с жалостью выслушав мой рассказ произнесла: «Ну как у такой мамы могло такое случиться с ребенком?» Этот вопрос я читала и в глазах многих более близких мне людей. И в висках пульсировало глупо: «Сапожник без сапог…» И тут пал последний бастион тщеславия и гордыни. Да, у такой мамы могло быть такое. В этом мире, кто не знает, бывает все…

Но вот о чем я подумала спустя какое-то время: если аттестат является доказательством и свидетельством получения ребенком общего среднего образования, а его по какой-либо причине не выдают, то, выходит, ребенок не получил общего среднего образования, то есть нарушена главная статья Закона «Об образовании», подорваны его смысл и основа?

И второе, о чем я подумала — а почему бы не выдавать аттестат всем? Не странность ли это — не выдавать его, проще сказать, по причине наличия там двойки или двоек. Ведь совершенно ясно, что наличие двойки у будущего кулинара или художника по математике в аттестате не только никак не скажется на его профессионализме, но и на способности обучаться своему ремеслу.

Если Эддисон смог нас обеспечить светом, неужели Соня нас не обеспечит профитроли? Вспомнилось смешное напутствие отца: «Запомни, дочка, главное научиться прибавлять и умножать, а вычитать и делить необязательно!»

Не нужно быть специалистом по образованию, чтобы знать, что базовые — необходимые для жизни — знания по математике мы получаем полностью, если не к 4, то 6 классу точно. Давно всем известно, что знаний по математике до уровня решения квадратных уравнений достаточно не только для адекватного существования представителей «ремесленных» профессий, но и многих гуманитарных профессий, где требуется создание таблиц, планов, прогнозов, финансовых предположений, подсчета доходности и т. д. Во-первых, для выполнения этих задач в большей степени чем алгебра или геометрия нужны знания арифметики, наличие логики, способности видеть причинно-следственные связи и выстраивать сценарии, способность складывать из отдельных кейсов стратегическую картину и, наоборот, из огромной картины уметь выделить ключевые фрагменты. А вот этому, как раз, в школах не учат. И это отмечает каждый первый работодатель, когда принимает на работу выпускников вузов!

Статистика показывает, что всего примерно 100 000 девятиклассников по России не получают ежегодно аттестаты. В 2017 году по сообщению главы Рособрнадзора их число составило 0,5% от выпускников 9 классов. И для чиновников эта цифра ничтожна. Но в нее входит моя Соня и пару ее одноклассников, и еще чьи-то дети, за которых болит душа. А если сложить эти сотни тысяч «бэкфоллеров» за несколько прошедших лет и присовокупить за последующие 10 лет, мы что, получаем миллионы? Миллионы подростков останутся без аттестатов (и это, на мой взгляд полбеды). Миллионы подростков будут депривированы от получения полноценного профтехобразования? Или я не узрела какую-то лазейку? Вопрос-то серьезный. Но так ли ценен сегодня сам по себе, не учитывая фактор депривации от получения профессионального образования, аттестат? Эмоции излиты. Пришло время взглянуть на вопрос более рационально.

Есть ли жизнь без аттестата?

Во-первых, очень значим все еще культурный аспект. Общественные стереотипы очень медленно и болезненно отмирают и трансформируются в новые ценности. Многие родители готовы на любые жертвы, чтобы вырвать аттестат из «цепких лап» образовательной системы. Я имела счастье просматривать региональные ролики с камер слежения на ЕГЭ. Бедные учителя, снующие перед камерами в попытках прикрыть своих детей, чтобы те могли хоть что-то списать, подбивание камер сбоку шваброй для имитации ее случайного падения — креатива предостаточно. Во-вторых, учителя хотят хороших рейтингов — не только же из альтруистических побуждений они устраивают «цирк с конями» на ГИА и ЕГЭ. В-третьих, жизнь, несомненно, есть!

«В прошлом году было меньше желающих учиться в колледже, говорил в сентябре 2016 года глава Рособрнадзора Сергей Кравцов. По его оценке, в России ежегодно выпускается 1,2 млн девятиклассников, ” — говорит нам та же статья в РБК. А в 2017 году, констатирует статья, их и вовсе стало больше 50%. И я, разумеется, не вижу в этом дурного. Беспокойство вызывает то, почему они туда повалили. Дело в том, что ценность образования из года в год падает. Я как-то писала о том, что ценность образования сильно зависит от дивидендов, следующих за его получением. При чем, как моральных, так и материальных. «Ремесленник», как и в советское время, быстро отучившись, побыв полгода-год в подмастерьях, начинает получать оклад сопоставимый с окладом кого-нибудь с научной степенью или врача или банковского работника среднего звена. Поэтому интерес к продолжению малоувлекательного обучения в школе или к поступлению в вуз заметно падает. Мы наблюдаем трансформацию ценностей, о попирании которых еще лет пять назад никто бы и фантазировать не решился. Проблема переходит в стадию задачи, потом начинается жизнь без аттестата.

Самое прекрасное и одновременно ужасное сегодня — безразличие детей к этому вопросу. Это интересная тема для дискуссии — хорошо или плохо, что дети так спокойно воспринимают свою маргинализацию и считают ли они вообще это маргинализацией. Соня не подает симптомы депрессии. С января жизнь бросила ее в пучину практики. Новые люди, бурлящая жизнь, запахи еды, шеф из Сербии, конфликты, новые друзья, новый молодой человек, клиенты, которые ее успели полюбить — она живет полной жизнью и начинает формировать траекторию этой жизни. И в этом единственный помощник ей — семья.

И все же есть какой-то привкус предательства детей в этой истории с аттестатами. Судьба «маленького человека», ценность каждого человека, верховенство принципа возможностей над принципом ограничений, голос общества и школ в вопросах образования детей, соблюдении их прав пока видятся мне все еще отдаленным горизонтом. Но все же уже не столь невидимым, как несколько десятилетий назад. И верится, что в фразе «казнить нельзя, помиловать» запятая будет уверенно проставлена в сторону гумманизма.

И вот ведь «квадратура круга» по О’Генри — драматическая развязка этого этапа, превратности судьбы и ее лукавая усмешка… С ее рук, практически в буквальном смысле, кормятся сегодня те, кто не выдал ей аттестат. На практику ее распределили в Департамент образования города Москвы…

Алиса Клима

Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям(4)
Комментарии(4)
Очень круто! Вы прекрасная мать! И как же здорово, что вы есть именно такая у своей дочери! У вас всё будет прекрасно! Систему образования нужно давно менять - она разрушает, а не созидает.
Написала моя дочь. https://mel.fm/blog/alexandra-akeleva/47613-povtoryayu-sebe-chto-so-mnoy-vsenormalno-i-moya-mama-vtorit-ekhom-docharik-ty-luchshaya Ей удалось пересдать. Но с третьего раза и с дырой в душе от предательства этой системы, которая не пустила её в 10-11 класс. Потому что мечта получить диплом по пр...
Показать полностью
Спасибо!
Показать все комментарии
Больше статей