Оставь ребёнка с незнакомцем. Эксперимент «Незнакомая ситуация», который лёг в основу теории привязанности
Оставь ребёнка с незнакомцем. Эксперимент «Незнакомая ситуация», который лёг в основу теории привязанности
Оставь ребёнка с незнакомцем. Эксперимент «Незнакомая ситуация», который лёг в основу теории привязанности

Оставь ребёнка с незнакомцем. Эксперимент «Незнакомая ситуация», который лёг в основу теории привязанности

Людмила Чиркова

3

15.02.2022

Изображение на обложке: Everett Collection / Shutterstock

Теория привязанности прочно ассоциируется с именем Гордона Ньюфелда. Но мало кто в курсе, что три классические модели привязанности открыла женщина — Мэри Эйнсворт. Рассказываем о ее необычном эксперименте «Незнакомая ситуация», который совершил прорыв в понимании родительско-детских отношений.

Ребенок играет в комнате вместе с мамой, мама выходит по делам, потом возвращается — всё это ежедневно происходит в каждой семье, где есть маленькие дети. Но именно такие, казалось бы, незначительные эпизоды взросления послужили основой для теории привязанности, ставшей важным этапом в нашем представлении об отношениях родителей и детей.

Отличница из хорошей семьи

Мэри Динсмор Солтер родилась в небольшом городке Глендейл, штат Огайо, 1 декабря 1913 года. Ее родители были выпускниками колледжа Дикинсона, сама Мэри в три года свободно читала, и мать регулярно подбирала для нее новые книги.

В 1929 году она поступила на факультет психологии в Университет Торонто. Ее руководителем был Уильям Блатц, который преподавал авторскую «теорию безопасности» в рамках курса психопатии. Эта тема была близка девушке, которая в то время начала интересоваться родительско-детскими отношениями.

Позже Эйнсворт вспоминала: «Я была под впечатлением от его (Блатца) идеи, что ребенок испытывает чувство безопасности, когда находится рядом с родителями. Не помню, говорил ли он, что „ребенок использует родителя как надежную базу, от которой отталкивается, чтобы исследовать мир“, но именно так я это в конце концов сформулировала для себя».

Факультет Мэри окончила с отличием в 1935 году, после чего получила степень доктора психологии. Ее кандидатская диссертация была посвящена теории безопасности Блатца. Уже в 1939 году она сама стала преподавателем университета. А после службы в канадской армии в годы Второй мировой войны вернулась в Торонто и продолжила исследования вместе со своим прежним научным руководителем.

В 1950 году исследовательница вышла замуж за Леонарда Эйнсворта — он только-только получил диплом по психологии, и Мэри решила оставить свою работу, чтобы муж мог продолжить образование. Вместе они переехали в Лондон, где Леонарда приняли в Университетский колледж.

Мэри Эйнсворт. Фото: UVA Arts & Sciences / Wikimedia Commons

Встреча, изменившая психологию

В Лондоне произошла встреча, судьбоносная для всей истории психологии. В The Times Мэри прочитала объявление о поиске ассистентов в команду психиатра Джона Боулби. Боулби занимался исследованием отношений между детьми и родителями в Тавистокском институте. В команде знаменитого исследователя Мэри провела 4 года, которые полностью изменили ход ее карьеры. Профессиональный союз Боулби и Эйнсворт оказался очень плодотворным. Постепенно Эйнсворт из ученицы выросла сначала до коллеги, а потом и вовсе превзошла своего учителя.

Мэри занималась тем, что упорядочивала бесконечное количество сырых данных, которые собирали люди Боулби, и определяла, как их можно было бы использовать в дальнейшем. В числе прочего ей в руки попали материалы исследования Джеймса Робертсона, посвященного разлуке детей и родителей в больницах.

На основе этих исследований в 1952 году был снят документальный фильм «Двухлетний ребенок в больнице». Этим фильмом команда Боулби смогла добиться изменений в больничных правилах — родителям теперь разрешали не только находиться с детьми в течение дня, но и оставаться с ними на ночь.

Эйнсворт восхищалась проделанной работой в этом направлении, а также подходом Робертсона, который исследовал семьи, непосредственно наблюдая за ними в естественной среде. Спустя всего пару лет ей представилась возможность самостоятельно продолжить работу в этом направлении.

Младенцы Уганды

В 1954 году вместе с мужем Эйнсворт отправилась в Уганду. Исследование младенцев в Африке можно считать отправной точкой для того эксперимента, который позднее впишет имя исследовательницы в историю науки. Без лаборатории, без помощников, с мизерной финансовой поддержкой Эйнсворт исследовала 28 грудных детей из нескольких деревень возле Кампалы. Она наблюдала, как те общаются с матерями, как исследуют окружающий мир.

Своих детей у Эйнсворт, к ее великому сожалению, не было. Это исследование давало возможность не только собрать ценную информацию, но и получить то, чего так не хватало самой ученой, — общение с детьми.

Эйнсворт удалось создать примерную шкалу, с помощью которой можно было измерить уровень чувствительности ребенка к ответной реакции матери на его действия. Это было новаторством для психологии тех лет: ученые занимались изучением памяти, внимания, концентрации, но не эмоционального развития.

«Я начала замечать различные ситуации, в которых можно было проследить привязанность к матери и отличить этот объект привязанности от любой другой знакомой фигуры», — писала она позднее.

Балтиморский эксперимент

И снова переезд — на сей раз в Балтимор, где Эйнсворт устроилась преподавателем в Университет Хопкинса. Следующее исследование ей удалось начать уже в 1960 году. Она сохранила подход, выработанный во время экспедиции в Уганду, однако решила в этот раз подойти к проблеме более системно.

Получив серьезный грант, исследовательница собрала команду из четырех человек, каждый из которых должен был делать записи о материнско-детских отношения в 26 семьях. Наблюдения проводились в каждой семье по 18 раз в течение 4 часов. Проводились также исследования и в лаборатории, обустроенной как жилой дом. Но Эйнсворт была уверена, что только в естественной обстановке можно увидеть настоящую реакцию матерей на сигналы от их младенцев.

Мэри и ее помощники сами на время становились частью тех семей, в которых проводили наблюдения, однако в ходе работы Эйнсворт развелась со своим собственным мужем.

Результаты исследования обнадеживали: оказалось, что и в Африке, и в США грудные дети разговаривают на одном и том же языке привязанности

Вот только была одна очень большая проблема: младенцы в Уганде целыми днями находились вместе со своими матерями, они привыкали, что мама все время находится рядом, а младенцы в Балтиморе — нет. Их матери то приходили, то уходили.

Тогда Эйнсворт вспомнила о статье Жанны Арсениан «Маленькие дети в небезопасной ситуации», которую прочитала еще в далеком 1943 году. В ходе эксперимента, который в ней описывался, детей делили на две группы: одни находились в игровой комнате вместе с матерями, а других помещали туда без них. Арсениан не занималась вопросами поведения, но обратила внимание на то, что дети, которые были с мамами, исследовали мир вокруг, а другие только плакали.

Эти наблюдения подтолкнули Эйнсворт к тому, чтобы в 1965 году поместить всех детей и матерей, которых она исследовала раньше, в лабораторные условия.

«Незнакомая ситуация»

Цель эксперимента заключалась в том, чтобы исследовать, как дети в возрасте от 1 года до 1,5 используют маму, чтобы изучать окружающий мир. Специально для эксперимента на стену небольшой комнаты в Университете Хопкинса поместили экран, прозрачный только с одной стороны, чтобы наблюдать за поведением младенцев. Помещение было оборудовано под игровую комнату.

Эксперимент предполагал 7 эпизодов-ситуаций, каждый по 3 минуты. При сильном беспокойстве у детей время сокращали. В общей сумме одно исследование занимало всего 20 минут! Как впоследствии говорила Эйнсворт: «Мы начали осознавать, что наши выводы поразительно совпадают с теми, которые были после 72 часов наблюдений. Но на этот раз мы смогли провести „Незнакомую ситуацию“ за 20 минут».

Ход эксперимента был очень простым. Сначала в игровую входили мама и ребенок. Давалось время, чтобы ребенок привык к новой обстановке. Затем в комнату входил незнакомец. На следующем этапе мать выходила, оставляя ребенка с чужаком. Затем она возвращалась, а незнакомец выходил. Потом мать снова выходила, оставляя ребенка одного. На предпоследнем этапе незнакомец входил в комнату к ребенку, оставшемуся в одиночестве. В конце мать возвращалась в комнату, а незнакомец снова ее покидал. Роль незнакомца поручили приветливой аспирантке из команды Эйнсворт.

Поведение детей при этом было очень разным и очень характерным в каждом из эпизодов. Эйнсворт оценивала, как ведет себя ребенок, когда мать выходит из комнаты, насколько он готов исследовать новую ситуацию, какую реакцию выдает ребенок на присутствие незнакомого человека и, наконец, как реагирует на воссоединение с матерью.

Три модели привязанности

20 минут, 7 эпизодов и 4 критерия, из которых в результате родились три модели привязанности, совершившие переворот в психологии:

  • Надежная. Ребенок во всех ситуациях вел себя уверенно, если рядом была мама, и радовался ее возвращению. Матери этих детей в домашних условиях были очень отзывчивыми, а дети дома практически не плакали.
  • Амбивалентная, или тревожная. Дети с такой моделью привязанности постоянно старались держаться поближе к маме, следили, где она находится, и не интересовались игрушками. Они плакали, когда мама уходила, но после ее возвращения то тянулись к ней, то отталкивали ее. Дома мамы этих детей вели себя амбивалентно: они то были ласковыми и отзывчивыми, то внезапно отдалялись и переставали реагировать на призывы ребенка.
  • Избегающая. Позднее Эйнсворт напишет: «Избегающая реакция просто взорвала мой мозг». Эти дети казались совершенно равнодушными как к приходу, так и к уходу матери. При этом в домашних условиях они плакали и проявляли больше негативных эмоций в момент разлучения с мамой, чем дети с надежной привязанностью. Их независимость и избегающее поведение были защитным механизмом, помогающим пережить разлуку с матерью. Они сторонились ее, вырывались из объятий, отводили взгляд. В домашних наблюдениях эти матери оценивались как отвергающие.

В одном из интервью Эйнсворт со смехом рассказывала: «Я провела его (эксперимент „Незнакомая ситуация“. — Прим. ред.) только как дополнение к моему натуралистическому исследованию, но именно его результаты были приняты всеми — тем или иным образом. Настолько они были показательны».

Признание научного сообщества

Результаты эксперимента были опубликованы в 1969 году. В тот момент вся его важность еще не была столь очевидна. Разгорелись жаркие дебаты, многие исследователи обвиняли Эйнсворт в слишком маленькой выборке. Даже Джон Боулби поначалу отнесся к этой теории весьма холодно, но позже изменил свое мнение и назвал работу, проделанную Эйнсворт, «бесценной». «Сложно представить, что могло бы случиться, если бы ее не было», — признавался он.

Именно «Незнакомая ситуация» стала переломным моментом в исследовании и восприятии младенчества и воспитания детей в целом. Это была первая процедура, позволившая измерить социальное и эмоциональное развитие детей, а не их когнитивные способности.

В 1975 году Мэри Эйнсворт начала работать в Университете Вирджинии. Все двадцать лет после проведения «Незнакомой ситуации» она посвятила полученным результатам, анализу, систематизации, обучала других методам «Незнакомой ситуации». Она написала три тома монографии «Привязанность и потеря».

«Незнакомая ситуация» стала своеобразным ключом к пониманию того, как влияет на взрослую жизнь и поведение людей их младенческий опыт взаимодействия со значимым взрослым. Как оказалось, все это можно «потрогать», исследовать эмпирическим путем.

Мэри Эйнсворт получила множество наград, в том числе за выдающийся вклад в развитие ребенка, и премию Американской психологической ассоциации за выдающийся вклад в науку. В 1992 году она стала почетным профессором и членом Американской академии искусств и наук.

Умерла она 21 марта 1999 года в возрасте 85 лет от инсульта. По словам психолога Алана Шруфа из Института развития детей Университета Миннесоты, «если бы за такой род деятельности давали Нобелевскую премию, то она досталась бы ей».


Текст написан по материалам Society for Research in Child Development, The Atlantic

Изображение на обложке: Everett Collection / Shutterstock
Комментарии(3)
Текст видимо перевели с английского, потому что он неточный, а где-то даже с грубыми ошибками. Например, Эйнсворт не написала трилогию «Привязанность и потеря», это сделал Джон Боулби. Научный редактор видимо пропустил этот текст не читая (
Искаженная информация содержится в первом же абзаце. Теория привязанности не может прочно ассоциируоваться с именем Гордона Ньюфелда, потому что его теория основана на теории Джона Боулби. Мэри Эйнсворт не открывала три классические модели привязанности. Ее открытием было эта новая методика «неизвестная ситуация"для выявления типа привязанности, открытые Боулби.
Текст явно нацелен на продвижение популярной ныне теории «на самом деле, всё придумали девочки». На самом деле это такая же либероидная шиза, как и продвижение многополости, лгбт, блм, и прочих способов испражняться населению в головы.
И эта статья — очередное доказательство того, что для продвижения «своих» замечательных идей их сторонники не останавливаются ни перед прямой ложью, ни перед подтасовкой фактов. Даже само построение текста — попытка манипуляции сознанием читателя.
Половину статьи нам рассказывают, какая Маша была хорошая и старательная девочка. И всё это для того, чтобы во второй половине статьи объявить рядовой эксперимент величайшим открытием в истории. Есть ли у автора статьи совесть — вопрос, на мой взгляд, риторический.
Больше статей