Глава студсовета о ситуации на истфаке СПбГУ: «Больше всего пострадала кафедра этнографии»
Ситуация с сокращениями преподавательского состава и урезанием элективных курсов в Института истории СПбГУ (новое название исторического факультета) разворачивается с апреля. Именно тогда в вузе вышел приказ об элективных дисциплинах. Согласно нему, курс открывается, только если на него записалось не менее десяти студентов. Студенты, как рассказала «Мелу» глава студкомитета Лия Фаррахова, узнали о нём случайно
Лия говорит, что по федеральному закону вузы обязаны учитывать мнение студентов о тех локальных нормативных актах, которые затрагивают их интересы. Студсовет уже собрал более трёх тысяч подписей, чтобы отменить этот приказ. Даже вышел проект приказа о разъяснении предыдущего приказа. Требования студентов он не удовлетворяет, им нужна полная отмена документа.
Ситуация с курсами совпала по времени с конкурсом на должности среди преподавателей Института истории СПбГУ. В результате обстановка в вузе накалилась. Учащиеся настроены серьёзно — если их призывы не будут услышаны, они намерены выходить на митинги и пикеты.
Комментарий главы студенческого комитета истфака СПбГУ Лии Фарраховой:
Формально никого не увольняют. Если человек не проходит конкурс на замещение должности или не допущен до него, его рабочий контракт не продлевают. Когда он истекает, преподаватель перестаёт работать. У многих он заканчивается в июле. Так что это увольнение по факту.
О конкурсе: ситуация, когда на семь ставок старших преподавателей претендуют 18 человек, не совсем стандартная. На профессуру подавало 22 человека при 20 ставках, на доцентов — 21 претендент на 18 ставок, на старших преподавателей 18 человек подавало при семи ставках. На должность ассистента претендует четыре человека, но ставка всего одна.
«Больше всего пострадала кафедра этнографии. Половина преподавательского состава по итогам конкурса просто исчезла».
Некоторых преподавателей не допустили до конкурса [на должности] по формальным причинам. Один из виднейших петербургских африканистов, Владимир Александрович Попов, не допущен до конкурса на профессорскую ставку. Причина — две его научные статьи не были внесены в базу Scopus [содержит данные о цитируемости рецензируемой научной литературы]. Они туда внесены, справка есть, но в саму базу ещё не попали. Этот процесс может длиться год. У преподавателя нет доступа к этой базе, на других факультетах достаточно справки.
Другого преподавателя не допустили, поскольку подтверждение степени кандидата наук у него было на руках только на учёном совете, а не на момент начала конкурса. Один из преподавателей, крупнейший специалист по Кавказу, уходит сам. Он был совместителем. Он доктор исторических наук, но работал на ставке доцента семь или восемь лет, потому что ему не могли дать ставку профессора. Ещё один преподаватель уходит в гимназию, там элементарно больше зарплата. Другой — переходит на другой факультет.
Директор Института истории (Абдулла Даудов) на заседании студсовета во вторник сказал, что все предметы [несмотря на уход преподавателей] останутся в программе. Но эти вопросы нужно адресовать не директору института. Ректорат назначает ставки и отменяет элективы. Первый проректор по учебно-методической работе Марина Юрьевна Лаврикова проигнорировала моё приглашение на заседание студсовета. Даже не было письменного ответа, что она не сможет его посетить. В приёмной меня с ней не связали.
О причинах: в преамбуле приказа говорится о финансово-хозяйственной деятельности СПбГУ. Иными словами, оптимизация, наверное, хотят сэкономить деньги.
На заседании студсовета одна из представительниц администрации вуза сказала, что предметы [из списка элективных дисциплин] можно изучать и самостоятельно. Как я понимаю с её слов, нам предлагают самими осваивать предметы, которые нам не будут преподавать из-за этого приказа. Но для чего мы тогда поступали в университет?
Ещё больше интересного и полезного про образование и воспитание — в нашем телеграм-канале. Подписывайтесь, чтобы ничего не пропустить!
ЧАСТЬ 1 (В интерпретации Ю.Б. Васенёва)
«О Дне рождения университета и последствии „подарка“
В. С. Черномырдина»
До начала 1990-х годов в качестве даты основания Петербургского университета указывалось 08.02.1819 г., когда Александром I был подписан указ о преобразовании Главного педагогического института в Петербургский университет. В 1838 году, после перестройки здания Двенадцати коллегий, университет переезжает в это здание.
Чем это было вызвано? Дело в том, что с середины 90-х годов, финансирование научных работников СПбГУ упало в несколько раз и сотни докторов и кандидатов наук из множества научно-исследовательских институтов университета, как и сама наука, оказались на грани вымирания. Новое соотношение преподаватель/студент дало возможность улучшить материальное положение более 800 научных сотрудников — они были привлечены к учебному процессу, путём перевода их на должности профессорско-преподавательского состава. Можно сказать, университетская наука была не только спасена, но и получила дальнейшее развитие за счёт усиления связей учёных и студентов.
Кроме того, в этот и последующие 3-4 года начальнику УМУ В. Г. Халину и мне приходилось визировать предложения-обоснования некоторых факультетов на увеличение штатного состава преподавателей. Особенно этим отличались филологи.
занятий по иностранному языку, которые в 3 и более раза были ниже, чем по занятиям для остальных дисциплин. Проректор по обеспечению работы Восточного факультета, Факультета журналистики, Факультета искусств и Филологического факультета С. И. Богданов, бывший декан Филологического факультета, развернул активную деятельность по принятию в университете концепции обеспечения выпускников бакалавриата всех факультетов полноценным знанием английского языка за счёт бюджетных средств и соответствующим увеличением числа часов на английский язык. Была разработана и принята целая программа реализации этой концепции при поддержки её Л. А. Вербицкой. Организационным закреплением этой концепции стало создание факультета английского языка. Таким образом, СПбГУ оказался в привилегированном положении по сравнению с другими университетами.
Однако время показало, что тяжесть кадровых решений в СПбГУ просто была отодвинута, растянута во времени и легла нелёгким бременем на все кафедры и факультеты (институты) через 15-20 лет.
Первопричина этому — неблагоприятная демографическая ситуация, о которой я писал выше. Дело в том, что численность молодёжи в возрасте 17 — 25 лет в период с 2012 года по 2018-й уменьшилась почти на 6 миллионов человек, с 18624 тысяч до 12941 тысячи.
Были введены приоритетные специальности и направления подготовки, в основном инженерного профиля, так как их стало остро не хватать для промышленного производства, а рынок юристов, экономистов, журналистов, социологов и др. специалистов гуманитарной и социально-экономической направленности оказался переполненным.
Для перехода на новое соотношение, практически на всех кафедрах на протяжении последних лет, при естественном сокращении преподавателей (при уходе кого-либо на пенсию или в связи со смертью), обновление и расширение профессорско-преподавательского состава было заморожено, Нагрузка на оставшихся преподавателей увеличивалась, что воспринималось во многих случаях весьма болезненно. Ситуация ещё больше усугубилась, когда весной 2019 года встал вопрос об окончательном переходе на всех кафедрах к новому соотношению преподаватель/студент. Это, можно сказать, стало своеобразной платой коллектива университета за благополучное разрешение проблемы с научными сотрудниками, возникшей в университете в конце 90-х годов и значительное увеличение преподавателей английского языка с помощью «подарка» Черномырдина в 1999 году.
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
Анастасия ПавловнаДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения
