Что на самом деле значит выражение «по усам текло, а в рот не попало»?

Несколько дней назад группа неравнодушных граждан обратилась в Минкульт с требованием запретить пушкинскую «Сказку о мертвой царевне и о семи богатырях». Представителей неназванного общественного движения взволновала строчка «по усам текло, а в рот не попало», в которой они усмотрели пропаганду ЛГБТ*. Рассказываем, что эта фраза значит на самом деле.

Начнем с того, что в «Сказке о мертвой царевне и о семи богатырях» нет слов «по усам текло, а в рот не попало». Концовка у пушкинского произведения другая:

И никто с начала мира

Не видал такого пира;

Я там был, мед, пиво пил,

Да усы лишь обмочил.

Тем не менее фраза, на которую обратили внимание безымянные «активисты», действительно существует и довольно часто встречается в произведениях русских классиков:

• В «Спящей царевне» В. А. Жуковского: «Свадьба, пир, и я там был // И вино на свадьбе пил; // По усам вино бежало, // В рот же капли не попало».
• В «Аленьком цветочке» С. Т. Аксакова: «Я сама там была, пива-мед пила, по усам текло, да в рот не попало».
• В «Сказке о Иване молодом сержанте» В. И. Даля: «И я, и сват Демьян там были, куму Соломониду дома забыли, мед и пиво пили, по усам текло, в рот не попадало».

Что на самом деле значит эта фраза

Согласно одной из теорий, основное действие волшебных русских сказок происходит в загробном мире. Фольклорист Владимир Пропп пишет, что в основе древних эпических произведений в целом и народных сказок в частности лежат поверья о возможности живых людей путешествовать в мир мертвых. Нередко это путешествие начинается для героя с испытания пищей, своеобразного посвящения в мертвецы:

• В древнем «Эпосе о Гильгамеше» боги Ану и Эллил встречают Эабани в подземном царстве с лепешками, жареным мясом и холодной водой;
• В «Одиссее» Калипсо кормит Одиссея нектаром и амброзией, прежде чем тот поселится на острове Огигия;
• В русских сказках Баба-яга должна «напоить, накормить, в баню сводить» добрых молодцев, прежде чем те смогут получить от нее магическую силу и продолжить путь.

В то же время в русских сказках рассказчик никогда не является их героем. В загробном мире, где (по теории Проппа) разворачивается весь сюжет, он чужой, поэтому не может есть местную еду — она просто не попадает ему в рот. Так что итогом его участия в пире становятся лишь мокрые усы (или борода).

Иногда, как пишет историк и фольклорист Дмитрий Антонов, с пира рассказчик уходит не только голодным, но еще и битым: «Я не пил, не ел, вздумал утираться, со мной стали драться; я надел колпак, стали в шею толкать!»

Зачем же тогда рассказчику идти на пир? Согласно Антонову, сказочное клише «и я там был, мед-пиво пил, по усам текло, а в рот не попало» имеет две задачи:

• показать, что рассказчик не голословен и своими глазами видел тех, о ком поведал («и я там был»);
• показать, что сюжет сказки разворачивался не в реальности, а в потустороннем мире или во сне («по усам текло, а в рот не попало»).

В каком значении эта фраза используется в современном русском языке

Вне сказок это клише воспринимается полубуквально и используется в качестве фразеологизма — для обозначения близкого, но несбывшегося счастья. Вот примеры его использования в произведениях классической русской литературы:

• «“Да подсяду к нему, да обольщу, да разожгу его: «Видал ты, какова я теперь, скажу, ну так и оставайся при том, милостивый государь, по усам текло, а в рот не попало!» — вот ведь к чему, может, этот наряд, Ракитка», — закончила Грушенька со злобным смешком».

Ф. М. Достоевский, «Братья Карамазовы» (1880)

• «Были деньги, да взять не сумели: по усам текло, да в рот не попало».

А. Н. Островский, «Лес» (1871)

• «Водопад Учансу, еще вчера казавшийся издали сухой, светлой трещиной среди беспокойного нагромождения камня, теперь падал, и тек, и снова падал, и тянул канительную сказку о том, что, мол, по усам текло, а в рот не попало».

В. П. Катаев, «Гора» (1927)

* — Международное движение ЛГБТ* признано в РФ экстремистским движением и запрещено, Росфинмониторинг внес движение ЛГБТ* в перечень террористических и экстремистских.

Обложка: Константин Маковский / Hillwood Estate, Museum & Gardens / Public domain