Дом бесплатных квартир, приют и не только: что делали для женщин и детей меценаты Бахрушины
Благотворительность — это важный социальный институт. Каждый может внести свой небольшой вклад в его становление. Наши блогеры из «Позитивных привычек» рассказывают историю семьи Бахрушиных, когда в России появился первый хоспис и почему в XIX веке строили дома с бесплатными квартирами для женщин.
XIX век ярок не только именами отечественных полководцев, учёных, писателей и художников. Славна история и известных благотворителей: про Третьяковых, Мамонтовых, Моровых, Строгановых вспоминают на уроках МХК и истории, однако Бахрушины остаются словно в тени.
Отцом династии был Алексей Фёдорович Бахрушин — деятельный купец из Зарайска, позднее обосновавшийся в Москве. Ряд биографов полагает, что, нагруженные вещами, Алексей Фёдорович и его семья пришли в Москву пешком — иллюстрация волевого характера непреклонных Бахрушиных. Упорно трудясь в Москве в кожевенном деле, Алексей Фёдорович купил в 1831 году сафьяновый завод. С установлением относительной финансовой стабильности Бахрушин приобрёл привычку каждый год помогать нуждающимся, если год выдался прибыльным. К сожалению, эпидемия холеры 1848 года не обошла стороной и их семью. В том же году не стало Алексея Фёдоровича.

Бахрушины верно следовали заветам отца, его образу жизни. Уже в 1887 году они построили больницу на Сокольничьем поле. Городская больница (в советское время городская больница № 33 им. А. А. Остроумова — в честь выдающегося доктора, первого главврача больницы) принимала всех пациентов бесплатно «из недостаточных жителей» на две сотни коек. Позже к больнице пристроили два храма, в 1892 году — дом для неизлечимо больных (по аналогии с современными хосписами), в 1902 году — родильные отделения с приютом матерей и новорождённых, а позже — амбулаторию для туберкулёзных больных и рентген. С 1911-го больничный комплекс был базой для высших женских курсов. Сейчас здание сохранилось, и по адресу Стромынка, 7 находится ансамбль зданий в псевдорусском стиле. Больница вернула себе историческое название — городская клиническая больница имени братьев Бахрушиных.

Приют Бахрушиных — ещё один вклад семьи в социальное развитие страны. Во второй половине 1890-х братья Бахрушины (Пётр, Александр и Василий) решили воплотить идею создания сиротского дома и подали прошение в Мосгордуму. Сам Николай II торжественно в 1898 году утвердил устав приюта (что интересно, в нём были вычеркнуты пункты о закрытии: судьбоносно, что приют пережил даже революцию, но, к сожалению, потом закрылся). Сиротский приют, открытый в начале прошлого века вместе с храмом Троицы, воспитывал и обучал детей с малого возраста до совершеннолетия. Сначала они изучали общие предметы, а с 13 лет начинали заниматься по ремесленной специальности в мастерских: кузнечное дело, электромеханика, слесарное дело и даже художественные дисциплины. Дети жили не в казармах, а в семейных корпусах по 20–25 человек. Здесь Бахрушины проявили не только милосердие, но и глубокое понимание стратегии социальной реабилитации сирот, что было «непаханым полем» в мире начала XX века, особенно для России.
Сейчас приют в Рижском переулке никого не ютит, он заброшен. Вся территория осталась домовому храму Троицы. Кстати, церковь открыта для посещения и впечатляет своими святынями — редкими предметами почитания. Например, сейчас в церкви хранятся частицы мощей Матроны Московской, особо чтимой в России святой.

Известнейшее достояние наследия Бахрушиных — Дом бесплатных квартир, который вырос из «дома бесплатных квартир для нуждающихся вдов с детьми и учащихся девушек» (1888). «Вдовий дом» был расширен в 90-е годы за счёт владения Бахрушиных на Софийской набережной. В здании было около 450 квартир, где к 1912 году проживали 631 взрослый и 1378 детей. В их распоряжении, кроме квартир, были бесплатные детские сады, детское училище, ремесленное училище для мальчиков, профессиональная школа для девочек, бесплатная столовая и комнаты, оснащённые швейными машинками в свободном доступе. Помимо вдов и детей, в доме жили 160 курсисток, не менее нуждавшаяся категория.
Сейчас нам сложно представить, насколько тяжела была доля вдов начала XX века, когда и обычная семья с работающим мужем еле прокармливалась, а женщины имели довольно ограниченные возможности для трудоустройства. Бахрушины спасли множество семей от побирания, нищеты и печально известной Хитровки. Дом пережил наводнение 1909 года, революцию (в годы НЭПа там жили сотрудники американской компании) и 90-е, сейчас там (владение 26/1 по Софийской набережной) главный офис Роснефти.

Сложно оценить масштаб вклада Бахрушиных в развитие благотворительности (к примеру, Дом бесплатных квартир был первым такого рода в России) и общества. Они дальновидно открывали вклады на развитие каждого проекта (так, из 600 тысяч рублей, выделенных на постройку приюта, 450 ушло на неприкосновенный запас в банк, чтобы поддерживать приют «вечные лета»).
Бахрушины всегда входили в попечительские советы своих заведений. Помимо грандиозных указанных выше проектов, Бахрушины жертвовали на стипендии студентам, становились попечителями бедных, больных, осиротевших, вкладывались в храмостроительство. Алексей Петрович Бахрушин был известным коллекционером и передал свои собрания в Румянцевскую библиотеку и Государственный исторический музей.
Следование принципам Бахрушиных — это поддержка комплексной помощи, которая продуманно оберегает со всех сторон. Мы надеемся, что опыт Бахрушиных, их идеи социальной ответственности вдохновят читателя принять благотворительность как полезную привычку в жизни.
Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
Анастасия ПавловнаДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения




