«В школе писать не научат». Мама четвероклассника — о проблемах с письмом и борьбе с ними
Блоги31.03.2024

«В школе писать не научат». Мама четвероклассника — о проблемах с письмом и борьбе с ними

Сын нашего блогера Марии Девяткиной научился разборчиво писать к концу четвертого класса. Три с половиной года до этого были временем борьбы, слез и поисков работающих способов. Мария рассказала, как они вместе с сыном Пашей без помощи школы прокладывали себе дорогу к письму.

«Вы привели неправильного ребенка»

Я не учила сына писать и читать до школы. Но проводила предварительную подготовку — мы учились распознавать буквы и слоги, ребенок писал графические диктанты, учился ориентироваться на листе, много рисовал. Сын был разговорчивым, эрудированным и подвижным: педагоги, логопеды, нейропсихологи утверждали, что к учебе он готов. В школу Паша пошел в 6 лет и 10 месяцев.

В первый год учебы мы еще не замечали проблем: сын ходил в школу и на продленку, где обещали занятия чистописанием, гимнастикой и английским. Я думала, что вместе две эти институции справятся. Сейчас я понимаю, что надежда была ложной: в школе писать не учат. В школе просто показывают, как надо это делать. Место для прописи в рабочей тетради программы «Перспектива» занимает 1,5 строки. Часто дети проходят по две буквы за урок.

Преподаватели из продленки (обычно это малоопытные студентки) уговорить его писать крючочки в прописи не могли — часто они просто делали задания вместо него. А еще оказалось, что наш Паша не готов к школе. Оставшись без внешнего контроля воспитателей, он пошел вразнос: буквально лез на стену или стоял на голове. В лучшем случае тихо сидел на уроке и разыгрывал сценки из «Звездных войн», используя канцтовары.

Учительница отсадила его на заднюю парту и, кажется, забыла о нем

Тем не менее к концу первого класса Паша неплохо читал и нормально считал. А вот с письмом не сложилось: ребенок так и не запомнил, как выглядят буквы, писал все слова слитно, не попадал в строчки (а иногда и в листы), часто начинал писать в тетради с конца, заглавные буквы игнорировал. Все эти «отступите 3 клеточки сверху» вообще ни разу не удались. В слове «упражнение» он делал 6 ошибок, в словосочетании «домашняя работа» — 8. Даже свою фамилию он писал с ошибками!

В конце учебного года мне позвонила учительница. Строгим голосом заявила, что я привела к ней неправильного ребенка: он отвлекается, не выполняет задания и вообще с программой не справляется. «Вам надо рассмотреть варианты», — сказала она. Намекнула на коррекционный класс или второй год.

На этом моменте мир матери начинает качаться и трещать по швам. До того как мой ребенок пошел в школу, я могла порассуждать про архаичность навыка чистописания, про софт-скилл, образование 4К и прочее. Но когда тебе учитель — человек–авторитет–начальник — заявляет, что твой ребенок не справляется с минимальными требованиями системы, весь этот модный флер моментально слетает. Остается только мать в панике.

Испытав настоящий экзистенциальный ужас (твой ребенок не усвоит программу, пойдет в коррекционный класс, окончит школу со справкой, будет работать дворником, и 4 поколения предков с высшим образованием проклянут тебя!), я решила немедленно все исправить, а именно быстренько, за лето, подтянуть ребенка сама. Я была полна энтузиазма: скупала разные книжки и тетрадки, создатели которых обещали, что прямо к концу пособия ребенок будет писать красиво.

«Ребенок плачет, я паникую»

Чего мы только не делали! Изучили две книжки Шамиля Ахмадуллина, сын прошел большой онлайн-курс «Каллиграфия с нейропсихологом», исписал множество прописей-тренажеров и рабочих тетрадей, название которых я уже не вспомню. Мы тренировали правильный захват ручки, экспериментировали с нажимом и по-разному укладывали тетрадь. Делали пальчиковую гимнастику и массаж. Писали на чековых лентах и ватманах, в тетрадях трех видов линовок, писали тушью — кистью и пером. Что-то закрашивали, штриховали, дорисовывали. Тренировали ритм и координацию, мелкую и крупную моторику. Тренировали силу рук и кистей. И конечно, прописи, прописи и еще раз прописи…

Это было ужасно. Ничего из этого ребенку было не нужно. Задание, рассчитанное на 15 минут, мы делали 2 часа, рассчитанное на полчаса — часа 4. За каждую строчку прописей спорили и ругались по часу. В лучшем случае, когда мне удавалось его заставить писать, Паша торопливо заполнял пропись как попало — просто чтобы я от него отстала.

Это лето было бесконечным тренингом по переговорам — мягкие, жесткие, торг, манипуляции

Обязательными в программе занятий были мой гнев, его слезы, мои бессилие и паника. Я могла заставить его писать, но заставить его стараться не могла. Никакая мотивация не работала. Поверьте мне, я пробовала все.

В какой-то момент я поняла, что не справляюсь, и отвела ребенка к психологу и неврологу. Психолог рекомендовала какую-то чушь («Купите ему диск здоровья и стул крутящийся! Пусть дома ходит в утяжелителях. И пусть ванну принимает после школы, чтобы смыть весь негатив!»). Из понятного — режим, спорт, прогулки по часу в день и, конечно, исключить гаджеты!

Невролог поставил СДВГ, рекомендовал все то же самое плюс еще что-то непонятное — интерактивный метроном, томатис-терапию, мозжечковую стимуляцию и еще что-то, что в тот момент для меня звучало как «бла-бла-бла и отъем денег».

Предварительные итоги

О дальнейшем нашем пути я расскажу в следующем посте. Но пока — предварительные выводы. Что бы я сделала иначе: точно отправила бы ребенка в школу на год позже — в 7 лет и 10 месяцев. А еще начала бы его учить писать и читать до школы, потому что в школе этому никто не научит.

Диагностику о готовности к учебе провела бы в независимой организации, а не у специалистов садика, в который ходил ребенок. Сейчас я понимаю, что их задача — показать, что они успешно справились с дошкольным образованием.

А еще я бы обращала больше внимания на поведение сына, наблюдала бы за тем, может ли он контролировать себя. Если бы я тогда, перед первым классом, знала то, что знаю сейчас, я бы обратилась к неврологу за диагностикой уже тогда.

Что стало итогом нашего «быстренько, за лето, подтянем почерк»? Все эти мероприятия растянулись на год. Мы так измотали друг друга, что с тех пор не можем делать уроки вместе. И самое главное — писать сын не научился. Да, некоторые успехи были: Паша стал попадать в строчки и разделять слова. Более-менее запомнил, как выглядят буквы. На этом наши с ним достижения ограничивались: в школе у ребенка не было возможности отточить полученные дома навыки — писать надо было часто и много.

В конце второго класса я поняла, что мы весь год тренировали не то: мы занимались руками, а надо было заниматься мозгом. Но мозг онлайн-курсами не натренируешь — тут нужны десятки часов. И они еще были у нас впереди.

Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.

Фото: Anna Fesenko / Shutterstock / Fotodom

Комментарии(28)
У меня в классе был мальчик, который писал как курица лапой до конца школы. И никто ему мозг не конопатил. Уже сейчас я поняла, почему он так писал — моя дочь пишет так же. Рисует много, но не очень ровно. Зато потрясающе лепит и вырезает из бумаги. В испанской школе ей никто не делает замечания! Она ходит в музыкальную студию, и ее педагог ваиду наличия лицензии согласился позаниматься с ней испанским. И тоже ни одного замечания за почерк. Она пишет диктанты на новом для нее языке, хорошо запоминает правила (и поправляет родителей, когда мы между собой называем что-то «на русский манер»)), плевать тут всем на почерк, они с головой работают. Главное — не циклиться на фигне. Почерки- фигня. Зачем на этом топтаться в тот период, когда ребенок с интересом впитывает ИНФОРМАЦИЮ? В 90-е это, видимо, понимали — из того мальчика с угловатыми буквами в тетради вырос хороший программист. В Испании тоже понимают. А что с нынешней российской школой?
Как мне знакома ситуация. Один в один. Отсадили на заднюю парту, он мелкий ему и не видно и не слышно. Я вообще уже не знаю что делать. Третий класс.
Вы рассказываете мою историю. Сейчас мой ребенок в 8 классе. Мы до сих пор боремся, каждую оценку буквально выгрызаем 😭. Когда эмоционально и морально заканчиваются силы мои силы, скатываемся на двойки и по новой… При этом ребенок замечательный, добрый, веселый… Быстрее бы закончить школу уже нет сил. Репетиторы постоянно
Мой ребенок пошел почти в восемь лет в школу, к школе готов — читал, писал… и это нам не помогло
Показать все комментарии